Андрей Савин – Малинур. Части 1,2.3 (страница 37)

Старик опять расплылся в улыбке:

– Говорит, что после отцовского вина немудрены и не такие галлюцинации.

Кузнецов вздохнул и глупо пожал плечами – мол, действительно показалось, но краем глаза отметил, как его подчинённый ещё несколько секунд смотрел на начальника взглядом доктора, изучающего душевнобольного пациента.

Возникла пауза. Аиша достала из накладного кармана перекидной блокнот и, написав там что-то, положила его перед Колесниковым.

Тот усмехнулся:

– Не, тащ подполковник обычно очень весел, – и, посмотрев на Кузнецова, добавил: – Сергей Васильевич, вы действительно какой-то бледный. Может, воды?

Сергей отказался, однако хозяин всё же встал и направился в дом за кувшином холодного узвара с базиликом, а Максим понёс водителю плов.

– Аиша, да вы прям колдунья. Я же слышал, что вы поздоровались со мной, – оставшись наедине, произнёс Кузнецов, по-прежнему ощущая себя обманутым и в то же время посвящённым в невероятную тайну.

Собеседница начеркала в блокноте и протянула его мужчине: «Такое бывает. Не переживайте, с Вами всё нормально, и я действительно не могу говорить. Врачи бессильны. Но когда страстное желание сказать что-то спонтанно выплёскивается из моей души и обретает форму мысленных слов, некоторые люди могут услышать их наяву. Про себя я поздоровалась с Вами, произнеся: “Здравствуйте, Сергей”. Вы это услышали?»

Офицер удивлённо покачал головой, подспудно осознавая, что собеседница действительно ментально адекватна. Но её объяснение на самом деле ввергло его ещё глубже в ощущение абсурдности происходящего.

Девушка переложила карандаш в левую руку и протянула её к блокноту, по-прежнему лежащему перед Кузнецовым. Тот опустил взгляд и, лишь подняв голову, понял, что смотрит на девушку с открытым от изумления ртом. Такой эффект произвели не появившиеся на листе слова: «Если точнее, иногда меня слышала мама. Вы второй такой человек», – а то, что она написала их справа налево и вверх ногами. Аиша хихикнула и непринуждённо, словно они старые друзья, слегка щёлкнула его пальцем по подбородку. Сергей, как обожжённый этим касанием, сомкнул челюсти и сглотнул. «Не удивляйтесь. Попробуйте помолчать с десяток лет – не такому научитесь», – написав фразу таким же способом, девушка забрала блокнот – из дома вышел хозяин.

Через полчаса офицеры собрались уезжать. Уже стоя на дороге за калиткой, когда подошла попрощаться Аиша, Кузнецов поинтересовался, не знает ли старик, что означает название Намат Гата и вообще что это такое.

Отец с дочерью странно переглянулись.

– Так ещё до прихода сюда греков, две с лишним тысячи лет назад, называлась наша крепость Каахка. С санскрита слова переводятся как «Святое место», – ответил старик.

– А «Каахка» что означает? – уточнил Колесников.

– Что-то вроде… «Крепость на скале».

– Интересно. Было святым местом, стало тривиальной скалой с крепостью, – усмехнулся Максим и, пожав хозяину руку, направился к машине.

Старик загадочно улыбнулся:

– Было свято, стало пусто. У русских вроде есть такая поговорка. Верно?

– Не совсем. «Было густо, стало пусто». Такая есть, но смысл схожий. – Сергей протянул руку. – Карим Сираджович, с вами и Аишей невероятно интересно разговаривать. Жаль, нужно уезжать, но позвольте мне найти время и приехать пообщаться подольше.

«– Конечно, приезжайте, Сергей! Я буду очень ждать!» – радостно воскликнула Аиша, и Кузнецов, вспыхнув улыбкой, тут же побледнел вновь, про себя не сдержавшись: «Ну ведьма! Точно ведьма!»

Девушка стояла рядом с отцом, даже не разомкнув губ, лишь сияя лучезарной улыбкой и широко округлив зелёные глаза. «Какая же она красивая, бестия зеленоглазая!» – впервые сам себе признался мужчина, не в силах оторвать от неё взгляда.

– Сергей джан, конечно, приезжайте. Вы для нас самый дорогой гость! Аиша, принеси Сергею с собой флягу холодного узвара. Что-то он опять бледный от жары.

Аиша глубоко вдохнула, будто вот-вот что-то воскликнет. Но вместо этого её щёки зарделись, рот приоткрылся, а улыбка смешалась с мимикой изумления. Громко дыша, она жестами что-то сказала отцу и убежала.

Старик устало улыбнулся:

– Моя бедная девочка… – и, печально вздохнув, замолчал.

Девушка вышла из дома с солдатской фляжкой в руках, и пока она шла к мужчинам, хозяин тихо произнёс:

– Аиша просила сказать, чтобы вы не думали, что она ведьма. Она обычный человек, только немой.

Девушка встала напротив Сергея, пристально посмотрела ему в глаза. Кузнецов, обескураженный в который раз за последний час, протянул руку за флягой. Она отдала сосуд и, улыбаясь, прожестикулировала отцу. Тот недоумённо посмотрел на дочь и скептически покачал головой:

– За что?

Дочка слегка раздражённо показала ему ещё несколько жестов. Старик, явно растерявшись, лишь развёл руками:

– Говорит: «Спасибо вам за красивую бестию». Не понимаю её последнее время. Слова какие-то находит дурацкие, даже я не знаю, что это такое. Извините, Сергей джан, она верёвки из меня вьёт.

Аиша засмеялась и, по-простецки махнув ладошкой, белым облаком уплыла за калитку.

Глава 11

1983 год.

Кузнецов выскочил из машины у подножья горы, на вершине которой находились крепостные руины и выставленная ещё днём засада. Уазик с Колесниковым он отправил на 13-ю заставу с поручением находиться на связи и в готовности поднять резервы. Взобравшись, нашёл своих офицеров сидящими в небольшой канаве и что-то бодро обсуждающими. Место для засады оказалось вполне удачным, так как хорошо просматривались внутреннее пространство цитадели, тыловой склон с проходящей дорогой и подступы со стороны кишлака. Однако низину со стороны границы и Пянджа закрывал приподнятый гребень, за которым горный склон уходил вниз, где упирался в обмелевший берег реки. Старший решил не соваться к гребню посветлу, разумно опасаясь возможного наблюдения с афганской территории. С таким же резоном офицеры долго не решались обследовать склон с противоположной от кишлака стороны – там также негде было укрыться, а с сопредельного берега он просматривался великолепно. Дождавшись, когда солнце опустится к горизонту и ослепит потенциальных наблюдателей, разведчики осмотрели всё пространство вокруг развалин. На соседнем холме, ближе к реке, они обнаружили странное каменное сооружение из четырёх колонн и сейчас обсуждали, что в центре между ними вроде как виден отблеск небольшого костра. Вскоре крепостная гора своей тенью накрыла обнаруженное место, и его решили осмотреть ещё раз. Кузнецов уже понимал, что, вероятно, сооружением является тот самый алтарь огнепоклонников, поэтому лично метров двадцать прополз по-пластунски к излому горы, чтобы своими глазами увидеть священное храмовое сооружение.

Так оно и оказалось. В вечерних сумерках на холме яркой точкой мерцал огонь. Двое вновь прибывших разведчиков посмеивались над «орнитологами», посчитав, что загадка духов крепости Каахка разгадана. Те, выпучив глаза, опровергали возможность создать столь маленьким и удалённым огнём светопреставление, кое наблюдается на этой вершине. Сергей молча слушал приводимые доводы, всё ещё находясь под впечатлением от общения в доме Али. Конечно, горы могут спровоцировать различные оптические эффекты, но «орнитологи» правы: алтарь в полукилометре и ниже вершины горы вряд ли способен дать описываемый эффект. Хотя после общения с Аишей он уже готов был поверить во всё что угодно.

Закат алой царапиной отделил тёмную горную твердь от фиолетового небосклона. Резко похолодало.

– Всё, парни, тушим примус, и по местам. Сигналы повторять не буду – надеюсь, склерозом никто не страдает. Наблюдаем по очереди. До полуночи в парах меняетесь каждый час. Второй может покемарить. Но с двадцати четырёх часов смена каждые тридцать минут, – распорядился Кузнецов, и двое офицеров, пригнувшись, направились ближе к склону в сторону границы.

Сергей поднял воротник бушлата и, откинувшись на земляную насыпь, упёрся взглядом в границу горного хребта и ночного неба. Через десять минут наступила кромешная темень, и лишь бесчисленные холодные звёзды своим блеском обозначали рубеж перехода одного мира в другой.

Чтобы вновь не скатиться в уже привычную меланхолию, Кузнецов подумал об Аише. Рационально объяснить произошедшее сегодня он не мог, а поверить в возможность телепатического общения ему не позволял природный скепсис. Если услышанные мысли Аиши ещё можно было как-то списать на розыгрыш начитанного семейства или галлюциногенный эффект от вина, то свои мысли он точно вслух не произносил… Хотя, «может, точно вино? Если даже конфеты делают с анашой, то алкоголь сдобрить гашишем или опиатами вполне возможно. Старик – исмаилит. Его предки, ассасины Средневековья, ой какие мастера были по всяким химпрепаратам!» За указанную версию подполковник сначала уцепился, как за прутик, спасающий его от мук разума, неспособного смериться с явлениями, выходящими за границы понимания. Но очевидные факты противоречили ей. Пили все, а «зачудил» только он; Аиша не в счёт, она не пила – и без этого на всю голову странная. Кроме того, отсутствовали иные побочные эффекты от приёма галлюциногенов, в том числе физиологические. Одним словом, в этот вечер подполковник Кузнецов впервые в своей жизни чётко осознал, что далеко не всё подвластно рациональному уму. Более того, Сергей почувствовал, что дико устал от его ежеминутного присутствия. С момента знакомства с Али он постоянно о чём-то думает, а любая попытка заглушить мысли неминуемо приводит к ощущению страха, одиночества и уныния. Он перестал радоваться и замечать то, что раньше его воодушевляло или по-хорошему волновало. Боясь зияющей внутренней пустоты, он заполнял её думами, устав от которых прогонял их и вновь летел в безмолвную пропасть тревожного одиночества. И так по кругу: мысли – усталость – пустота – тревога – мысли… За три последние недели лишь сегодняшняя встреча с Аишей вновь пробудила действительно сильные и яркие эмоции. Его тянет к ней, Сергей уже не сомневался в этом. И дело было не только в женской привлекательности. От неё веяло какой-то иррациональной надеждой. Так же, как далёким августовским утром старшина Залогин подарил суворовцу Кузнецову уверенность в своих силах, сейчас Аиша дарила надежду… только на что? Сергей перебирал в уме слова, пытаясь подобрать нужное, и с облегчением улыбнулся ярким звёздам, найдя таковое.