Андрей Савин – Малинур. Части 1,2.3 (страница 39)

В эту секунду крайний душман дёрнулся к обрыву, а другой, упав на месте, скинул с плеча оружие. Сергей мгновенно опустил ствол в уровень голени, сообразив, что дальше в темноте на линии огня лежит у стены его офицер, и нажал на спуск. Оглушительный ритмичный грохот раскатом полетел со склонов во все стороны. Одновременно ударили ещё три автомата. Ночная тишина вовсе разлетелась на осколки, и руины древних стен окрасились судорожными гримасами от конвульсивных всполохов автоматных очередей.

– Прекратить огонь! Фонарь сюда, – скомандовал начальник, когда четыре тела лежали уже неподвижно. – Осторожно осматривать – может, гранату кто успел дёрнуть.

Первому вроде повезло: Кузнецов прострелил ему бедро, и он был в сознании. Трое других приняли в себя как минимум по трети магазина каждый.

Отправив разведчиков в охранение, подполковник вколол раненому промедол, затянул жгут и забинтовал ногу. Действуя по старой схеме «хочешь жить или пора в ад?», он быстро нашёл общий язык с афганским таджиком. Парень сообщил, что является проводником для группы, которая здесь, в развалинах, ищет какое-то подземелье. Для этих целей его нанял человек из Пакистана. Имени не знает, называл просто «господин», но по описанию он, как ни странно, очень походил на Богача. Как безопасно пройти через границу, ему в Лангаре объяснил полевой командир Наби Фарух, чей отряд в Ваханском коридоре контролирует большую часть афганско-советской границы. На протяжении нескольких месяцев они уже много раз по ночам приходили сюда. Сначала таджик водил троих иностранцев, у которых было какое-то оборудование для обследования земли. Три ящика, довольно тяжёлые. После четырёх ходок он повёл уже убитых сегодня копателей. «Господин» на схеме крепости показывал места, где им следует рыть колодцы глубиной до трёх метров. Выкопали первый, и с ним опять пошли иностранцы, которые спускали своё оборудование в колодец. Затем они откапали ещё два и каждый раз дно обследовали этими приборами, после чего колодцы засыпали. Перед рассветом все признаки земляных работ тщательно скрывались, и группа убывала назад, за речку. Сегодня должны были закончить четвёртый шурф.

Сергей помог раненому встать и сунул ему лопату в качестве костыля. Тот показал места трёх засыпанных ям и в конце ткнул лопатой в землю рядом с телом одного из убитых, сгрёб в сторону рыхлый грунт, стукнул инструментом в получившуюся ямку. Раздался характерный звук удара о дерево. Кузнецов стал обходить трупы, подошёл к остатку крепостной стены рядом со склоном, и внезапно громкий щелчок за спиной резанул ухо.

– Граната! – не помня себя, крикнул офицер, рухнув тут же.

Однако вместо взрыва раздался оглушительный визг, и темнота расступилась под давлением оранжевого света ракет, выплёвываемых в небо сработавшей сигнальной миной. Ровно три секунды длилось замешательство. Но когда подполковник, вскочив, обернулся, пленного духа уже не было.

– Стой, сука! – одновременно с короткими автоматными очередями рявкнул разведчик, что прикрывал место захода душманов в крепость.

Кузнецов в три прыжка подскочил к склону, чуть не упав от проволочной растяжки, зацепившейся за кроссовок. Метрах в сорока катившаяся кубарем фигура поднялась на ноги и, сделав большой прыжок, вновь покатилась вниз, за границу зоны, освещаемой сигнальными ракетами.

– Всем стоять! – упредил начальник возможный порыв подчинённых к преследованию. – Там могут быть мины! Огонь!

Грохот беспорядочной стрельбы разорвал тишину, и фонтан трассирующих рикошетов увидели, наверное, даже в Ишкашиме.

Магазины опустели за пять секунд. Сигналка замолчала, ночь сожрала осветительные ракеты. Дикий стук сердца, звон в ушах и белые пятна, плывущие перед глазами. Кто-то из офицеров включил фонарь. Луч обшарил склон, но дальше чем на сто метров его уже не хватало. В ПНВ на фоне каменистого склона тоже ничего не разобрать, а возможного движения ослеплённые стрельбой глаза не заметят точно. Издали донёсся гул дизелей приближающейся бронегруппы.

Кузнецов собрал офицеров, проинструктировал, чтобы в обсуждение произошедших событий ни с кем не вступали. После двоих направил в охранение со стороны границы, а «орнитологов» – к дороге, навстречу заставской тревожной группе.

– Не забудьте опознать себя двумя красными ракетами, а то в ночи примут за Вайда и Вуйду… не до смеха будет точно.

Кляня себя за невнимательность, Сергей обшарил лучом фонаря гребень, нашёл ещё одну сигналку и не сдержал негодования:

– Вот же сука! Когда надо, хрен сработает! А тут на тебе, как специально ждала, падла.

Рядом, у склона, послышался смешок:

– Только что третью тоже случайно сорвали. Вроде молчит.

– Говорю же, падла. Две из четырёх уже не сработали. Одна ещё где-то стоит… а может, тоже сорвали, – проворчал Кузнецов и пошёл к месту, где лежали погибшие.

Утром нашли тело беглого душмана – чья-то пуля всё же настигла его. Ещё до рассвета с резервом примчался перепуганный комендант и его зам по разведке, капитан Мухробов. Спросить прямо: «А с чего вдруг здесь оказался замначальника отряда?», естественно, никто не решился. Но засада на участке комендатуры без ведома её командования – дело крайне странное.

Кузнецов, щурясь от восходящего солнца, отвёл Мишу с комендантом в сторону.

– Не вздумай проболтаться! – Он почему-то обратился только к коменданту, а на Мишу даже не взглянул, будто тот и так знал, что здесь делали разведчики. – Мы должны были провести встречу с агентом, но он, сука, двурушником оказался. Чуть в засаду не попали. Благо вовремя заметили, а то вместо этих бы лежали, – он кивнул на трупы, что уже на носилках спускали вниз. – Начальнику отряда обстоятельства боестолкновения доложу лично. В своих документах пока указывай о попытке прорыва границы, предположительно группой контрабандистов. Ясно?

Объяснение было вполне убедительным. Конечно, то, что коменданту не сообщили о работе на участке разведчиков, покоробило его самолюбие, но пройди встреча успешно, он бы и не узнал о ней никогда. Мухробов был в курсе, а этого достаточно, чтобы он всё проверил и пограничники комендатуры не помешали разведке своим присутствием. Конспирация есть конспирация, но безопасность превыше всего. А вот Миша явно нервничал. Он мог не знать содержания работы старших начальников, но сам факт выхода кого-то к границе всегда согласовывался с ним. Так было, даже когда на участке проводили мероприятия гэрэушники и «пиджаки» – офицеры территориальных органов КГБ. В данном случае Кузнецов сделал вид, что Мухробов всё знает, хотя тот был ни сном ни духом.

Понимая это обстоятельство, Сергей отошёл с подчинённым подальше:

– Миша, так ты что, коменданту вообще ничего не говорил о нашей работе на участке тринадцатой заставы? Чего он так перепугался, нас увидев?

Капитан недоумённо хлопал глазами.

– Да, я… Сергей Васильевич… – Он лихорадочно соображал, что ответить. Может, в месячном плане и значилась работа начальника на участке, а он забыл, как всегда? – Меня самого никто не предупредил, – выдохнул неуверенно офицер, потому как столь острые мероприятия всё же обговариваются накануне. И, как правило, самим начальником.

«Ну да, неделю на участке какие-то орнитологи странные работают, а тебе ни один агентос не шепнул об этом», – устало подумал Сергей, но изобразил удивление и с гневным раздражением вслух произнёс:

– В смысле? Тебе что, Галлямов ничего не сказал?

– Нет…

Подполковник смачно сплюнул и выматерился так громко, что молодые бойцы аж споткнулись и чуть не уронили носилки с последним трупом.

– Чёрт! Он же на Калай-Хумб улетел с генералом. Забыл, наверное, в суете. Да и я не подумал… Ладно; всё хорошо, что хорошо кончается. – Кузнецов взглянул на бурые пятна крови у места гибели душманов и показавшийся из земли кусок доски. – Абдусаламов, кстати, приказал провести ротацию замкомендантов. Поедешь на Калай-Хумб, ближе к дому, как говорится.

Он подошёл к присыпанному дощатому настилу, что закрывал недокопанный колодец, и невзначай сгрёб ногой землю на показавшуюся доску.

Миша сдержанно удивился, но свою радость скрыть не смог, выдав её вопросом:

– Когда дела сдавать?

– Три дня тебе. Первого сентября должен быть уже на месте.

Сергей намеренно так закончил свой спектакль, дабы капитан не зацикливался на деталях и положительные эмоции затмили неубедительность драматургии его игры. Оценив, что уловка сработала, он будто случайно сдвинул стопой ещё грунт и окончательно скрыл демаскирующий признак четвёртого колодца.

– Что, рука так и не зажила? – Кузнецов вновь подошёл к офицеру и кивнул на забинтованную кисть.

Капитан посмотрел на ладонь, как на опостылевшую часть тела.

– Не. Надо в санчасть ехать – что-то кровит и не затягивается. Острый клинок оказался и, вероятно, грязный. Кинжал жертвенный, кровь с него никогда не стирают, вот и занёс бациллу какую-то.

– Это ты про кинжал, что в доме у Али на обыске изъяли? – Кузнецов подошёл к офицеру ещё ближе. – Почему жертвенный?

– Ну вы видели, что клинок из светлого сплава изготовлен, но основание потемневшее, бурое? Это от железа, что в крови присутствует. Такие кинжалы с древности ковали из мельхиора – сплав меди с никелем и ещё чем-то, не помню чем. Огнепоклонники их использовали для заклания ритуальных жертв. Материал коррозиестойкий, клинок сотни лет может служить. Кстати, с возникновением исмаилизма подобные кинжалы любили использовать профессиональные убийцы – ассасины. У меня в кишлаке в детстве кузнец был, он ковал мельхиор. Очень дорогие ножи делал; сплав тяжёлый в плавке, но зато клинок выглядит благородно.