Андрей Савин – Малинур. Часть 3 (страница 5)

– Ну а..? – Мухробов закатил глаза, взглядом указав на серый вертолётный потолок.

Полковник тоже взглянул вверх. Задумчиво сморщился:

– То, что Наби, конечно, узнал тебя, и решив, вероятно, что твоё появление на встрече и заданный ему вопрос – это не случайность… что именно совокупность данных факторов сподвигла его к решению грохнуть всех нас скопом… – в этот момент двигатели сбросили газ, шум ослаб и вертолёт пошёл на посадку. Кузнецов понизил голос и, почти касаясь уха собеседника губами, закончил: – Ему скажешь, что я точно ничего такого заметить не успел. И вообще – ничего не понял. Ну а ты, сообразив, что в любой момент тайная связь с Наби может вскрыться, сразу же завалил его, как только он дёрнулся. Правда, тот перепугался ещё больше, и в попытке взорвать нас – тебя опередил, – капитан посмотрел на начальника, тот утвердительно кивнул: – Да. Так и говори. И сам останешься пока в безопасности, и он будет заинтересован формально провести разбирательство, чтобы самому на себя не выйти, – Кузнецов улыбнулся: – Да не ссы ты, Миша. Поздно ляжки греть, всё уже случилось. Сейчас главное, полночь пережить, а там… будем действовать по обстоятельствам. Придерживайся определённой линии поведения, а я свои обещания сдержу. Не переживай.

Как нельзя кстати, Макс Колесников находился на заставе. Вместо определённых ему трёх дней, он задержался в Зонге на пять: за пару суток с бойцами поправили баню Карима, а за оставшееся время, в ожидании обратного транспорта, вместе с соседями помог сёстрам подготовить дом к зиме. Услышав гул идущего из-за речки вертолёта, он мигом попрощался с Аишей и Гульнарой, и, прыгнув в уазик, радостно помчался на заставу, надеясь улететь в Хорог с нечаянной оказией. Когда из чрева вертолёта выпрыгнул солдат, и как девушке, подал руку полковнику Кузнецову, который, отключив зад, еле-еле спустился с траппа, капитан обрадовался ещё больше: старший на борту его начальник, значит, шансы улететь взлетают до максимальных. Но буквально первый же взгляд полковника в его сторону и прорвавшиеся через шум мотора: «Макс, как хорошо, что ты ещё не убыл!», сразу зародили в душе молодого офицера сомнение в скором возвращении в отряд. И предчувствие его не обмануло.

– Бери манатки, давай на заставу – есть дело. И расскажешь всё, – с этой второй фразой полковник сунул капитану свой вещмешок с автоматом, и кратко проинструктировав Рашида, поковылял в сопровождении начальника заставы в сторону расположения подразделения.

Вертолёт натужно взвыл двигателями и, подняв тучу пыли, повёз раненных в санчасть, окончательно разрушая Максимовы надежды.

Для помощи в работе с Богачом, который предстоящей ночью должен прибыть на встречу, Кузнецов планировал использовать бывалого капитана. Однако парень выбыл из строя, и Сергей уже подумывал привлечь для этого Рашида. Но последний не являлся посвящённым в «археологическую тайну» руин крепости Каахка и расширять круг осведомлённых лиц, он не хотел. Поэтому увидев ещё в иллюминатор второго «археолога-любителя» капитана Колесникова, начальник разведки так обрадовался нечаянному решению возникшей проблемы.

Кроме того, в связи со смертью Наби Фаруха сама собой отпала и необходимость выдумывать что-то для обоснования своей задержки на участке, а также оставления ещё на сутки открытыми походов к границе со стороны Афгана. Ведь теперь следовало убедиться, что тело главаря нашли его подручные, а для этого, в районе не должно быть советских подразделений. Более того, найти погибшего им нужно очень быстро, дабы животные не успели растаскать трупп и уничтожить сфальсифицированные улики кровной мести: допустить даже намёк на возможную причастность шурави к гибели полевого командира – являлось недопустимым.

Доложив начальнику отряда результаты «провальной» встречи, Кузнецов задумчиво уставился в окно заставкой канцелярии, за которым вдалеке виднелась часть крепостной горы. На этот раз он уже не испытывал ощущений какой-то предопределённости происходящего. То, что обстоятельства словно ждали устранения душманского главаря, чтобы потом столь удачно сложиться для приёма Богача – Сергей воспринял теперь как закономерность. Он достал акинак, прикоснулся лезвием к раненой ладони. Саркастически хмыкнул:

– Самое интересное, что и моё предстоящее нахождение сегодня ночью на крепостной горе – теперь не моя инициатива, а приказ генерала Абдусаламова. С неё, как оказывается, единственно, откуда с нашей территории просматривается в оптику мост через афганскую речку Казидех, у которого бросили трупп Наби, – он повертел кинжал в руке, и заметив на клинке тёмные разводы от запёкшейся крови, достал кусок бинта: – Так прям и сказал Славину: «Кузнецову немедленно и лично организовать офицерское наблюдение на вершине, и убедиться, что басмачи нашли тело своего баши», – Сергей тщательно протёр лезвие, бросил тряпку в урну и подняв блестящей акинак на уровень глаз, злорадно улыбнулся: – Ну…ты рад? Всё идёт по твоему плану?

Вместо ответа послышался стук в дверь. В канцелярию вошёл начальник заставы. Полковник разъяснил ему, что в связи с выставлением на крепостной горе наблюдения за сопредельной территорией силами разведотдела, пограничные наряды, прикрывающие границу на подступах к ней, с этого вечера следует убрать. Начальник принял к исполнению и дополнительно сообщил, что по приказу полковника Славина, завтра с утра, он, как офицер связи пограничного комиссара на местном участке границы (комиссар – официальный представитель СССР, уполномоченный для взаимодействия с приграничными властями. Дипломатическая должность, также исполняемая начальником отряда), убудет на встречу со старейшинами афганского кишлака Лангар. Накануне, там на нашей мине опять подорвалась корова. Ещё год назад пограничники минировали подход к одной из своих позиций. Летом пост убрали и мины сняли. Но, вероятно, часть их, с талыми водами стащило со склона на пастбище, и теперь уже погибло второе животное. Нужно выслушать афганцев и замять ситуацию, как и в прошлый раз, компенсировав ущерб керосином и продуктами. Встреча будет проходить на афганском берегу Пянджа, куда начальник заставы с охранением переправится на БТРе. Кузнецов проинструктировал офицера по мерам безопасности, особенно касаемо подготовки машины к форсированию водной преграды и организации надёжного огневого контроля района встречи.

Ещё до заката Кузнецов с капитаном Колесниковым заняли уже знакомую им позицию в руинах. Рядом поставили небольшую палатку. На западном склоне горы разместили усиленный наряд, официально – с задачей вести наблюдение за прилегающей местностью, на самом деле – чтобы иметь рядом хоть какую-то подмогу на случай… на всякий случай, одним словом. Первым делом, пока не стемнело, Сергей направил подчинённого проверить тропу, ведущую к Пянджу, а сам прильнул к окуляру длиннофокусной оптической трубы. По бликам от закатного солнца почти сразу нашёл кусок блестящей ленточки Казидеха, видневшийся через просвет в зарослях зелёного кустарника. Проследил взором правее и в полукилометре заметил жёлтую полоску дороги, идущую перпендикулярно реке. Примерно рассчитал место их пересечения, где сразу увидел белый прямоугольник пикапа. Вероятно, машина стояла как раз у моста, который скрывали деревья. Такой автомобиль в округе́ был только у Наби, что свидетельствовало само за себя: его тело нашли, и на пикапе приехал кто-то из родственников или окружения.

Спустя некоторое время вернулся Колесников:

– Чисто. Сигналка одна старая валяется, но без растяжки, так что проход безопасный.

– Ну и славно. Взгляни-ка, по-моему, это белый пикап стоит, – полковник уступил место капитану возле трубы.

Тот прильнул к окуляру:

– Да. Похоже на Тойоту. Далековато правда… сумерки и марево ещё от земли… да, точно, пикап. Вроде подошёл кто-то… Ага, как минимум трое. Стоят у машины. А не, сели что ли. Во, всё, поехали.

Кузнецов посмотрел сам, но разглядеть что-то уже было невозможно. Отодвинулся от прибора и откинулся на глиняную стену:

– Что и следовало ожидать. Будем надеться, в смерти от штыка кровника, сомнений у них не возникнет. Расскажи теперь, как А… как девушки? Справляются одни? – скрывая волнение и не называя имени Аиши, поинтересовался Сергей.

– Девчонки – нормально. Да и без нас там помощников хватает. Соседи хорошие. Пока баню шаманили, к Аише постоянно люди приходили, приносили то кизяк, то в огороде что-то помогали, то глину месили для ремонта. Справятся. Хотя Аиша, конечно, странная девушка. На нас косо смотрели местные: мы же мужики, причём чужие иноверцы, и работаем в доме, где одни бабы мусульманские. Так она в первый же день халифа пригласила, и тот не задумываясь, нас благословил на ремонт в доме. Правда, только до заката, и то, во дворе неотлучно соседские тётки тёрлись, – Макс засмеялся: – Аиша сказала, в смысле написала: «Не переживайте, это что-то наподобие партийного контроля, чтобы потом на кишлачном парткоме мне на вид не поставили нарушение партийной дисциплины». Вот она, приколистка! Вообще… странная, конечно.

Кузнецов заулыбался, но капитан этого не видел – сумерки стремительно поглощали горы, и ночная темень наползала неумолимо. Откуда-то из-за реки послышался одинокий вой, затем ещё один, протяжный, и с тройным завыванием.