Андрей Самусев – Игра как жизнь (страница 32)
Гномы ждали его прямо у дома старосты. Вахмурка, как лидер в этой двойке, взял переговоры с нордом на себя.
– Чего так долго со старостой разговаривал? Задание хоть взял?
– Взял.
– Так не тяни, бросай предложение в группу.
– Чего такой быстрый, и не скажешь, что гном. А как лут делить будем?
Вахмурка усмехнулся.
– Вот щеглы пошли. Без нас же всё равно ты этот квест не выполнишь. Звать тебе некого, такой же, как и мы, бродяга-одиночка без клана. Я тебя, считай, «пикапом», тащу, и ты же мне ещё условия ставишь. Да, мельчает Файролл, мельчает. И куда что катится? Салага, которого, небось, ещё и с клана выперли, дедом командует.
– Да я ещё и не играл в клане. Не сложилось. Если честно, мне и игра одиноким фармером пока в удовольствие. И, между нами, дело не в добыче, а в принципе. Да, я без вас квест не потяну, но и вы без меня тоже в пролёте. Предлагаю честный жребий.
– Годится.
– Ловите приглашение в группу.
И тут же дзынь и демонстративный, хоть и беззвучный хлопок ладонями от мельтешащего перед глазами Энжи. Выпендривается дух? Однако, инфу выводит на глаза исправно.
«Экстра» отпадает сразу. Куда мне столько опыта? Тут и «сложный» с насыпанной за выполнение экспой уже на 35 уровень выводит. Оба варианта, – гарантированная потеря Энжи.
– Парни, я как-то к «экстре» не готов.
– Да мы и сами только на «сложном» пытались пройти. Да вот, не прошли. И это с Грином. А в сравнении с ним, так это ты зелёный. Друид хоть отлечивал нормально.
Сербок на эту речь напарника иронично хмыкнул.
– Ага, первые четыре минуты. А потом эта сволочь зубастая прыгнула через твою голову и снесла Зелёного за три удара.
– Да, Серый, поддержал ты меня как песок, на вилах.
Вахмурка покачал головой и хлопнул норда по плечу стальной перчаткой.
– Короче, не трусь, и не парься. Пойдем на «нормальном». Нормально так пойдем.
Присмотревшись к будущему напарнику ближе, гном не удержался и озвучил своё первое впечатление о новом партнёре.
– Глядя на твои статы, я бы сказал, что ты демагер. Но, вот это вот, – он обличающее ткнул пальцем в глевию, – это же почти ближний бой! И как строить стратегия поединка? Ладно, собрались, пошли. Ты мне расскажешь, что можешь, а я подумаю, как это лучше использовать. Война покажет план. Хоть и жаль, что ты не хилер.
– А мне вот нет, – Тём улыбнулся. – Хотя лечить могу. Скорее даже врачевать. Раны после боя барсучьим жиром могу смазать. Работает. Можете воспользоваться моим умением при наличии у вас лечебного ингредиента.
Первым среагировал Сербок.
– Да ну его, этот барсучий жир. Он вонючий, как зараза.
Ответил другу не Тём, а Вахмурка:
– Да ладно тебе, Серый. Я согласен, что в Файролле фиг знает, что творится, но до барсучьего жира второй свежести игра ещё не докатилась.
По дороге к убежищу оборотня Вахмурка обрисовал свой план.
– Значит так, мы с Сербоком танкуем. Входим уступом, я впереди, он чуть сзади, вторым номером из-за плеча. А ты бьешь у нас из-за спины, агро вряд ли снимешь, но всё равно держись чутко, под удар лучше не подставляйся.
– А куда бить?
Тём привык отрабатывать мельчайшие крупицы информации, дающие ему помощь в решении новой задачи. А бой с волколаком именно таким и был.
Сербок улыбнулся, Вахмурка откровенно засмеялся.
– Бей в глаз, не порти шкуру, – и добавил, увидев, как нахмурился Тём: – Не обращай внимания. Мы с Сербоком и тройка молодых с нами «пикапом» один квест недавно выполняли. Была у нас там своя история с этой поговоркой.
Теперь уже смеялся и Сербок.
Отсмеявшись, Вахмурка делиться смешной историей не стал, а постарался как можно доступнее ответить Тёму на вопрос.
– Бить надо в уязвимые места. У оборотней это сердце, голова, шея, область печени.
Эта зверюга, за головой которой мы идем, обладает устойчивостью к ядам и магии, повышенной регенерацией. Уже убедились, что он способен почти мгновенно заживлять резанные и колотые ранения, останавливать кровотечения. Но топор не нож, рубленые раны так быстро заживлять у него не получалось, – Вахмурка с любовью погладил лезвие своего топора. – У меня вот лезвие на топоре посеребренное. Дорого обошлось, но апгрейд того стоил. Без этого пытаться оборотня завалить дохлый номер. Да и у тебя копьецо, как я вижу, не простое. Успел рассмотреть.
Тём ничего на это не ответил, только нежно провел кончиками пальцев по серебристой ленте закручивающейся спиралью от самого острия по лезвию и дальше, вдоль всего древка.
Хоть гномы и уверяли, что они дорогу к зверю с закрытыми глазами найдут, но попетлять им по лесу пришлось изрядно. Наверное, первый раз у них быстро получилось пройти через лес благодаря друиду в команде.
– Да где ж эта с-с-срубленая избушка, – то и дело ругался Вахмурка.
Тём уже услышал, что оборотень обитает в избушке бывшего лесника. То ли это лесник обернулся, выйдя ночью из домика без свечки и три раза споткнувшись о пенёк, то ли пришлая двуликая гадость лесника погрызла до смерти, устроив себе логово в домике, удобно спрятанном в глубинке леса.
– Не рычи, вон наша избушка, – подал голос всю дорогу молчавший Сербок.
– Всё, работаем, как условились. Я захожу в дверь первый, Сербок за мной, Тём, ты ныряешь с десятисекундной выдержкой, чтоб мы оборотня успели в угол зажать. Только бы лохматик был на месте.
Оборотень, к удаче охотников, был в доме. Тём, прежде чем рвануть в бой, успел перекинуться двумя словами с хранителем.
– Энжи, ты где будешь держать свой НП?
– Я в «бутылке» посижу, чтоб тебя ненароком не отвлечь. Всё, пора. Твой заход.
Первое, что даже не увидел, а услышал Тём, с ходу впрыгивая в дом, было рычание оборотня и залихватское «Э-эхх», сопровождавшее сокрушительный удар топора Вахмурки.
При этом лезвие двигалось быстрее этого самого «э-эхх», успевая нанести на звук «…х» глубоко рубленую рану на теле зверя. Все попытки оборотня выскочить из угла тут же пресекались стоящим на чеку Сербоком, который ударом топора успевал отбросить оборотня обратно в угол. Так что удары когтистых лап доставались всё больше Вахмурке, но, судя по уверенному и ритмичному «э-эхх…», физическое сопротивление плюс броня у гнома были на высоте. Тём регулярно нанося колющие удары, то в морду, то в шею оборотню, тоже вносил свой вклад в наносимый зверюге урон.