Андрей Самусев – Игра как жизнь (страница 20)
По телу Тёма прошла волна, мгновенно скрутившая его болезненной судорогой.
– Энжи, что со мной было?
– Ты интуитивно принял решение вбросить нераспределённые очки в ловкость.
– Я что сделал? Принял решение? Не ты, не система, а я?
– Да, в том случае, когда интуитивное «я» может оценить опасность и есть резерв для правильного реагирования, это вполне возможная ситуация.
– Ну, здравствуй мое второе, незнакомое я.
Мысленно ведя диалог с хранителем, Тём быстро выдвигался к центру зала, в место, где прямо из пола к потолку поднимались небольшие сталагмиты. При этом он старался оставить за спиной как можно больше пространства для маневра и усилить себя, подкрепившись оставшимися двумя ягодами Слёзы Пастушки, резонно посчитав, что плюс двести жизней к имеющимся у него прямо сейчас будут очень кстати. Разбираться насколько поднялись показатели его ловкости, Тёму было некогда, но то, что двигаться стало намного легче, он почувствовал сразу.
Силу удара секача, норд, едва уклонившись от первого удара, оценил сразу. По рассыпавшемуся в мелкое крошево от попадания молотом голубоватому сталагмиту.
Надо быть обладать титанической силой, а главное бешеной сноровкой, чтобы орудовать молотом, круша все на своем пути, и при этом не получить в бочину клинок или копье. Силой Создатель секача не обделил, а вот в главном Тём был побыстрее и успел ткнуть монстра копьем в разрез доспеха. Тот взревел от боли или от вида брызнувшей крови и нанес ещё один мощнейший удар. Молот упал в место, где лишь мгновением раньше был Тём.
Через несколько удачных попаданий копьем и не менее удачных уворотов, подставив под удар молота статую мечника с волчьей головой и успев подумать: «А вот хрен ты когда-нибудь теперь оживешь!», Тём всё же не смог полностью уйти от очередного удара, получив молотом в щит по уходящей. И вылетел сразу к дальней стенке и в красный сектор, возблагодарив себя за вовремя засушенную жадность и своевременно проглоченные Слёзы Пастушки.
Кабан промедлил с добиванием и Тём успел подняться, отбежать и глотнуть сразу зелье здоровья и двадцатиминутный баф на ловкость, прежде чем бой вошёл в отработанный рисунок.
Нырок под удар молота, уворот, удар копья, отход. Третий круг по Храму, пятый, двенадцатый по всё растущему и растущему под ногами слою каменной крошки….
– Энжи, я перестал чувствовать уровень жизни Кабана. Ты видишь цвет полосы его жизненных сил?
– Да, вывести перед твоими глазами?
– Нет! Просто говори, когда она будет менять цвет. Последнее, что я смог определить был переход с желтого в оранжевый сектор.
– Сейчас его жизнь ближе к середине оранжевого сектора. Ты смог снять шестьдесят пять процентов его жизни.
– Плохо! Медленно. Может не хватить эликсиров.
– Двигайся. У него усталость тоже снижает выносливость, а кровоточащие раны ускоряют потерю единиц жизни.
– Нырок под молот слева, уворот, удар, отскок.
– Красный сектор. Тебе хватит одного критического удара!
– Сейчас!
«Эх, поспешил, не сработало Второе Правило. И эликсир уже не успеваю глотнуть» – эта мысль мелькнула в голове Тёма пока он летел в угол зала от мощнейшего удара молота, расколовшего ему щит пополам.
Следующая секунда была очень долгой. В ней уместилось сразу несколько действий.
Шаг с замахом молотом монстра, безнадежно сжатое в руке Тёма копье, прилетевший от входа прямо в лоб Кабану камень, ввергший того в ошеломление, и, на исходе секунды, последний удар копья, совершенный в отчаянном рывке полностью вложившимся в него нордом.
Удар, после которого Тём обессилено опустился рядом с поверженным врагом, с благодарностью глядя на переминавшегося с ноги на ногу на последней ступеньке своего нежданного спасителя.
– Ты как в Храме-то оказался, боялся же идти?
– Ярик камень круглый для пращи нашёл, сидеть, думать, как он хорошо лететь. Тёма долго нет. Ярик ходить смотреть про себя напоминать. Дальше не думать, дальше камень бросать, смотреть, как он бьет. Хорошо бьет!
– Вовремя ты эксперимент поставил. Спасибо. Сейчас на воздух выйдем, легче станет.
Только я ещё немножко посижу. Зелья глотнуть надо, в себя прийти и тут немного прибраться.
Боль в теле ощущалась не так остро, как раньше. Привык к ней или самообман?
– Энжи, мой уровень подрос?
– Да. Шестнадцатый.
– А что со стойкостью?
– Плюс 2 процента.
Почувствовал или просчитал? Ладно, потом на спокойную голову разберёмся.
– Энжи, что ещё интересного есть в сообщениях?
– Вами получено достижение…Вывести на глаза?
– Не надо. Я потом в дневнике событий почитаю.
Тём, подумав о полученных уровнях, попробовал мысленным усилием бросить все полученные очки снова в ловкость. И ничего не почувствовал.
– Энжи, у меня не распределённые очки ещё висят?
– Висят.
– Угу. Значит, от ума система не работает. Жаль, что она заводится только с толкача. Хлопотно это. Ну и ладно.
Тём слегка ткнул носком ноги лежащее тело Кабана. Потом наклонился и прошёлся руками по возможным потаенным местам в его вещах. Добыча составила девяносто три золотые монеты, кольцо для мага высокого уровня и магический же свиток, с ограничением к использованию только магам земли. Не густо.
– Ярик постой тут, а я пройдусь по Храму, гляну, к кому это меня свинорыл пускать не хотел.
Казалось, у алтаря сидел человек, который просто устал и захотел отдохнуть. Он присел, прикрыл глаза, но при этом не выпустил из своих рук ни странное короткое копье с широким лезвием, ни драгоценную Чашу. Лицо отдыхающего хранило очень живую и слегка усталую улыбку. И, можно было бы поверить в эту мирную картину, если бы не острие гасты, торчащее из его груди. Тяжелый дротик разорвав кольчугу на спине, пробил тело насквозь и не дал человеку упасть на каменный пол. Состояние тела и оружия были такие, как будто с момента настигшей его смерти прошёл всего час, а не много-много лет.
Тём подошёл ближе и коротко поклонился, отдавая свою часть почтения мертвому.
– Здорово, Беда. Вот я и нашёл тебя. А ты всё-таки наперекор всему, оказался прав и нашёл свою Чашу. Уважаю.
Тём постоял ещё немного молча, не решаясь просто подойти и взять предметы из рук морского Короля. Энжи под руку с советами и предложениями не лез. Ярик, разделяя настроение человека, тоже его не торопил.
И в этой тишине негромкие слова Тёма прозвучали как продолжение когда-то прерванного разговора.
– Я возьму «Змею крови», Беда. Твоя глевия уже соскучилась по честной схватке и глотке теплой крови врагов. Я напою её солнцем и теплой кровью врагов, брат. А твой клинок я отдам Каирину, как он меня и просил. Твой побратим обязательно найдет для него дуб, разрывающий своими корнями утес над волнами. Это место будет новым домом для твоей души, пока она будет пребывать в этом мире и любоваться морем, небом и солнцем. Ты снова услышишь, как морские волны ласкают каменный берег, а ветер шумит в ветвях старого дуба.
Тём расстегнул пояс с коротким мечом в ножнах и перевесил его на себя. Взяв затем в руки глевию, он понял, что красивые слова, сказанные им в кузне Каирину, были правдой. Его душа запела. Это чувство в Файролле Тём испытал впервые, да и в реале что-то похожее с ним приключилось лишь однажды, когда он случайно бросил взгляд в ломбарде на скромную с виду гитару, удивившую своим ценником. Попросив у продавца посмотреть её ближе, Тём понял, что уже не захочет выпускать гитару из рук. Она и сейчас была с ним. Там, в квартире, находящейся за границей, разделяющей два мира.
Забрав оружие у Галаха и переложив его пока в инвентарь, Тём не удержался и, напоследок, посмотрел рыцарю в лицо. И удивлённо замер, увидев на нем улыбку, которой, он готов был в этом поклясться, ещё минуту назад на лице Галаха не было. Взяв меч и глевию себе, Тём, почему-то не смог заставить ещё и разжать мертвую руку, чтобы забрать чашу.
Мысль о том, что всё здесь и сейчас не настоящее показалось глупой и абсурдной. И пусть чаша наверняка принесла бы ему немало игрового золота, но забрать её у мертвого рыцаря было хуже, чем просто мародерство. Это означало бы предать не только погибшего за свою мечту Галаха-Беду. Это означало бы предать себя.
– Прощай Галах, ты был славным воином.
Тём развернулся, чтобы уйти и тут рука, державшая чашу, разжалась и та скатилась на каменный пол, под ноги остановившемуся норду.
И тотчас тело воина рассыпалось пылью, а только что блестевшая тёмным металлом кольчуга осыпалась ржавыми хлопьями.
– Вот и всё. Доброго посмертия тебе, брат Морской король. И спасибо тебе за твой последний дар.
Тём поднял с пола предмет, бывший мечтой Беды, а ставший причиной его смерти. Чаша, вместе с высокой ножкой, была выточена из цельного куска изумруда и внутренней стороной из белого золота.
Он не удержался и попросил духа вывести характеристики Чаши, чтобы через секунду оторопело смотреть на сообщение:
Вот тебе и такая долгожданная легендарка. И что теперь, куда её можно применить? Разве что надеть на…Эх, молчать гусары!
Прежде чем положить последний дар Беды в рюкзак, Тём подержал Чашу в руках, успокоился, подумал, и уже потом решил, что с удовольствием переломал бы ноги разработчику, который придумал этот великий облом. Хотя того, что Чаша очень красиво и богато смотрелась в его руках Тём отрицать не мог. Мысль о том, что этой Чаше лучше всего подходит название Лоно Богини или Великое Ничто пришла к норду ниоткуда и ушла в никуда.