Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 59)

– Хорошо, я подниму бумаги, – нейтральным тоном ответил жандарм.

Далее был обычный трёп, ни к чему не обязывающий. Отказавшись от чая (хозяев отказ отнюдь не оскорбил), душители свобод откланялись.

– Деда, – жеманная девица исчезла, теперь на князя смотрела не по годам взрослая девушка, – зачем ты их звал?

– Не любишь ты их, – констатировал Черкасский. Сам виноват, кто мог знать, что тот головорез сделает такую головокружительную карьеру. Нет, в зятья его никто не позвал бы, но вот нормальные отношения вполне могли наладиться. Да, знать, где упасть, соломки подстелил бы. Теперь приходится пожинать плоды своей ненависти… – Зачем, говоришь. – Князь цепко посмотрел ей в глаза, что-то решая. – Вексель. – Видя её непонимание, пояснил: – Теперь ты его держательница. Один раз, когда будет край, ты сможешь предъявить его к оплате. Но только один раз, больше они, – кивнул он на дверь, чтобы она поняла, кого он имеет в виду, – тебе помогать не будут.

– Понятно, – серьёзно произнесла она, понимая, что всё это дед затеял неспроста. – А на что был заём?

– Машенька, тебе лучше этого не знать. – Старый князь чуть стушевался. Посвящать внучку в ту давнюю историю ему не хотелось.

– Деда, мне надо знать. – Глаза девушки смотрели требовательно, и в них он увидел немой укор: «Что же ты, деда».

– Хорошо, это его сын… – Он больше не стал юлить и рассказал всё как есть. Пусть знает правду, хотя правы те, кто считают, что, умножая знания, умножаешь и печали. – Вот так, теперь тебе жить, – закончил он…

Если считать визит к Черкасскому неприятностью (Владимиру я всё растолковал примерно в тех же выражениях), то, согласно поговорке, должна случиться ещё одна. Но гадости пришли стаей.

– …Вот так, – закончил свой рассказ Курт. Молча налил себе коньяка и единым махом высадил стопку, закусив лимоном с тёртым шоколадом. Говорить никому не хотелось, Володька потянулся было к папиросам, но сплюнул и последовал примеру несостоявшегося тестя. Да, именно так, помолвка с Маргаритой была расторгнута, и теперь она помолвлена с отпрыском остзейского барона. – И самое интересное, как поняли, что вляпались по самые ноздри, так начали. – Далее Мейр очень похоже сымитировал голоса своего отца и дяди. – Сын, ты должен нас понять, мы закрываем глаза на твой мундир, даже на то, что он носит такой же. Но чин! Всего лишь унтер! Это никак невозможно! Зато узнав, кто теперь их несостоявшийся родственник… Вы не поверите, как изменилось выражение их лиц!

– Сам-то как? – Я постарался увести разговор на другую тему.

– Нормально, – беззаботно ответил Курт. – Послал всех по матери и хлопнул дверью.

– Жених хоть нормальный или урод? – подал голос Владимир.

В то, что Марго выкинет нечто в стиле отца, он не верил. Ну не пойдёт она против воли семьи, не пойдёт! Это полковник Мейр (вдовец, год, как жену схоронил) мог плюнуть на волю клана, хотя он и раньше считался отрезанным ломтём. А что вы хотите? Не любят у нас жандармов!

– Неплохой парень, – понял Курт подноготную вопроса. – Вот только не то… другой он, – наконец сформулировал он отношение к новому зятю.

– Когда ехать надо?

Хотя мне и не по душе такая пощечина, но Генрихович тут ни при чём. И ехать ему на свадьбу придётся, дочь, ничего не попишешь, но, зная его мстительный нрав… Додумать мне не дал сын. С каким-то одухотворённым выражением лица он вклинился вновь в наш разговор:

– У меня есть идея…

По мере изложения мы с Куртом всё больше и больше открывали рот.

– Работаем! – припечатал Генрихович, едва Владимир замолчал.

Погода в Северной Пальмире весьма переменчива, вот и сейчас мокрый снег с дождём разогнал всех по тёплым домам. Рождественский снежок превратился в грязную кашу. Сидевший во второй пролётке ротмистр Киреев нацепил на себя выражение лёгкой усталости и скуки. На взгляд возницы, его благородь малость рехнулся, но намертво вбитая дисциплина не позволяла ему давать советы (да и не хотелось, ежели честно) товарищу 7-го департамента. А тот в душе ликовал: наконец удача, эта распутная девка повернулась к нему лицом. Младший Дроздов, люто ненавидимый им ублюдок, пытался попасть на доклад к своему папашке. К счастью, его высокоблагородие отправился на какую-то встречу. В результате информация, что Борис Савинков находится не просто в России, а в Санкт-Петербурге (с адресом, господа!), оказалась в его распоряжении. Приказав оставаться младшему на месте, он с Березняком и двумя хохлами из киевского управления направился лично задерживать террориста.

– Стой. – Ткнув в спину кучеру, он вылез из пролётки. – Жди здесь.

С лёгкой усмешкой Киреев направился к нужному дому. Шедший впереди Березняк шикнул на крепкого татарина так, что тот не стал испытывать судьбу и мигом скрылся в дворницкой. Оставив Нечипоренко у чёрного хода, хотя это было излишне, но порядок есть порядок, и стараясь не топать, они поднялись на второй этаж. Достав из кобуры наган (как-никак, знак имеет за отличную стрельбу), Киреев кивнул, и поручик Рапицкий подёргал за шнурок звонка.

– Кто там? – спустя некоторое время раздался из-за двери мужской голос.

– Открывай, живо, – рявкнул Березняк, заметив, как набухает злобой лицо покровителя.

– Сейчас. – За дверью загремела цепочка и провернулся замок.

Рапицкий, открыв дверь, шагнул в полутёмную прихожую, следом собрался войти Киреев. Лично задерживать Савинкова надо, а то обсмеёт ирод, мол, где и кто меня арестовывал? И всё, покатится карьера вниз, такого конфуза не забывают…

Его мысли оборвали выстрелы. Поручик дёрнулся и стал заваливаться вперёд. А он, держа револьвер стволом вниз, попытался поднять его, но тут в грудь и в живот несколько раз сильно ударили.

– А-а-а…

Где-то вдали он слышал крик Березняка и выстрелы из нагана. Фигура, шагнувшая из проёма, внезапно скрючилась и начала медленно сползать вдоль стены. Уши будто заложило ватой, сквозь которую пробился звон разбитых стёкол и что-то отдалённо напоминающее выстрелы. Последнее, отложившееся в памяти, был крик Березняка, прижимавшего обе руки к животу…

Перестрелка на Нарвской всколыхнула весь Петербург, увы, но в основном над нами похихикивали. Двое убитых и столько же раненых жандармов, а вот эсдеки потеряли всего одного. Второй, ранив Нечипоренко, сумел скрыться. Надо мной, как думали многие, стали сгущаться тучи, и вызов к командиру корпуса все посчитали предвестником скорой отставки.

– Как же так, господин полковник. – Зуев, сидя за монументальным столом, на котором громоздились многочисленные бумаги, недоброжелательно смотрел на меня. – Вы допустили такие потери и, главное, урон престижу корпуса.

– Господин генерал, если человек идиот, то нечего его в деле проверять. – Таких результатов от реализации плана сына я не ожидал. Генрихович чуть джигу не сплясал от радости, узнав, что Киреев даже если и выкарабкается, то со службы уйдёт по ранению. – Действия ротмистра Киреева я могу квалифицировать как халатность. И это в самом радужном варианте! – Заметив, как Зуев начинает багроветь, с превеликим удовольствием продолжил: – Получив предварительную – подчеркиваю это особо! – предварительную информацию о местонахождении известного террориста, он вместо установки наружного наблюдения решает избрать силовой вариант. Не проверив сведения и не разведав хотя бы приблизительно обстановку, он забирает трёх офицеров и лично, опять подчеркиваю, лично едет на задержание. Заметьте, взвод, дежурящий именно для такого рода дел, остаётся на месте. Хотя строжайше было доведено специальным циркуляром о недопущении такого рода действий.

По мере перечисления грехов ротмистра генерал всё сильнее кривился. Вне всякого сомнения, он отлично понимал, что с такими аргументами моя позиция непрошибаема. Зато те, кто протолкнул своего человека, весьма подставились. И он не сомневался, что ушлый полковник в курсе попытки его сместить. Увещевать Дроздова бесполезно, поскольку сейчас он имеет возможность расквитаться с излишне предприимчивыми обер-офицерами.

– Сергей Петрович, – пошёл он на попятную (а за не полные сведения кое-кто пожалеет, такое спускать нельзя), прикидывая, как половчее посадить на освободившиеся места нужных ему людей, – кого вы временно поставите на должность товарища департамента?

– Хм, Дмитрий Петрович, я очень хотел бы видеть подполковника Дуббельта.

Нефиг Афанасию в кадрах бумажки перекладывать. Там его местные зубры за пару лет схавают. Против такого (если честно, то он думал, что это будет кто-то из батальона) Зуев не возражал. Одобрил он и инициативу о привлечении нижних чинов пеших команд и осназа к оперативной работе. Людей катастрофически не хватало, и укомплектовать новый департамент согласно штату было просто невозможно. Не шли туда, несмотря на перспективы, на стремительный рост, ибо, как сказал один офицер из московского управления, «мёртвым чины не нужны».

– Да, а как продвигаются дела с тем американцем? – Зуев отлично помнил, во что вылилась «первая ласточка», и упускать своей выгоды не желал.

– Отлично. – Начальству после такого разговора просто необходимо преподнести хорошие новости. – Свой пулемёт он согласен доработать под наш патрон, вот цена вопроса, – придвинул я его визитку, на которой с обратной стороны были нарисованы весьма умеренные (по сравнению с аппетитом Хайрема) цены. – Вторая – рентные отчисления.