Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 60)

– Хм, однако. – Начальство поёрзало в кресле, явно не считая контракт столь уж выгодным.

– Максим получает в качестве отчислений стоимость пулемёта. – Поджав губы, он задумчиво переводил взгляд то на чернильницу, то на визитку. Поняв, что этого мало, решил усугубить: – С каждого. – Хотя и не уточнил, что частью ушлый американец делится со своими компаньонами, но нам не один ли хрен? Денежки-то тю-тю, уплывали, причём в товарных количествах. – Кроме того, Мозес не против передать нам лицензию на одно очень интересное ружьё. – Тут Зуев встрепенулся. – Помповое, можно использовать различные типы патронов, от картечи до пуль.

Само оружие технологичное и надёжное, продавать его можно как охотничье.

– С чего такая мягкость? – подозрительно поинтересовался он.

– Некоторое недопонимание с руководством фирмы «Винчестер». Те решили несколько снизить цену, а в тот момент Браунинг находился в стеснённых обстоятельствах и не стал лезть на рожон.

– Месть?

– Да, и, кроме того, ему понравилось работать с нами. – Заметив в глазах генерала вопрос, тут же пояснил: – Нет, к иностранцам особо в кабалу не попадаем. – А чтобы развеять сомнения, выложил давно лелеемый и хранимый джокер: – Наш молодой оружейник Владимир Григорьевич Фёдоров модернизировал ружьё-пулемёт Мадсена под русский патрон. Как необходимо, а не как изволили это сделать датчане.

– Так. – Чуть подавшись вперёд, Зуев впился в меня взглядом. Это было уже серьёзно, очень серьёзно. Слабость нашей промышленности была ни для кого не секретом, и потому изготовление и переделки под наши возможности зарубежных образцов встречались весьма благосклонно. – Я посещу фабрику…

Позже мне поведали о реакции императриц: сначала правящей, а после вдовствующей. М-да, цирк, по-другому не скажешь. Александра Фёдоровна после того, как наш командир похвастался перед шефом, он же император Всероссийский, как лихо они Мадсена «подковали», благосклонно соизволила самолично в этом убедиться. Постреляв и снарядив диск тридцатью патронами (ну да, подсказал малость, зато не возились с усовершенствованием «рожка»), одобрил к принятию на вооружение корпусом. Естественно, пулемёт обозвали по уже сложившейся традиции жандармским, тут насмерть встали все: от командира до последнего нестроевого возницы. С датчанами все вопросы утрясли, ну как не уважить родственника? Николай весьма аккуратно разрулил вопрос с патентами и лицензиями, и теперь мы вполне законно клепаем ручники у себя. Зато его сиятельная маман весьма бурно отреагировала на секвестр датского бюджета. Но, увы, сын отнёсся к её пылкой речи весьма прохладно и напомнил, что весьма скупердяйских родственников он кормить не собирается. Заодно напомнил о соглашении, которое её соотечественники выполняли спустя рукава. Да-да, матушка, именно об этих злосчастных пулемётах речь, сколько русских рабочих они обучили? Тут она весьма быстро свернула опасный разговор…

Глава 11

1

Штабс-капитан Потапов, быстро дописав последнюю строчку отчёта, с наслаждением потянулся. Окинув орлиным (и гордым, чего уж перед собой лукавить) взором приёмную, где он был царём и богом, ещё раз убедился, что жизнь удалась. Служба адъютанта хоть и подразумевала синекуру, но в данном конкретном случае дала сбой. Полковник Дроздов весьма щепетильно относился к такому понятию, как штабные, хотя большинство считало, что в основном оные господа ведут «паркетные войны». Парадокс – армеуты стремились всеми силами попасть в Академию, дабы гордо именоваться Генерального штаба офицерами, и тут же готовы обзывать их «моментами».

Открывшаяся дверь прервала столь интересные размышления.

– Дмитрий Александрович. – Подошедший к его столу Дроздов-младший щеголял погонами подпоручика.

– Возьмите, Владимир Сергеевич, – встал он из-за стола. – Здесь все документы, – протянул специальную папку. – Распишитесь здесь и здесь. Всё, благодарю. Опять на Восток? – нейтрально спросил он. Поскольку документы готовил лично, то для него конечный пункт секретом не являлся. – Мне, признаться, там не понравилось.

– Что делать, Дмитрий Александрович, что делать, человек, как известно, предполагает, а начальство располагает.

Немудрёная шутка успела стать неким талисманом. Её повторяли «на благополучное возвращение».

Переговорив ещё пару минут, подпоручик вышел из приёмной, а штабс-капитан продолжил работать с документами.

Молодой же офицер, зайдя в свой кабинет (где были ещё унтер и пара ефрейторов), кивнул Квашнину:

– Всё, Семён, прибираемся, документы в архив под роспись, ключ коменданту. Послезавтра отправляемся по знакомым маршрутам.

– В Тяньцзинь? – Энтузиазма и восторга новость не вызвала.

– Ближе. Порт-Артур. – Вот тут народ задвигался гораздо энергичнее. Как-никак – база флота, русское население в большом числе да и выслуга полуторная. – С нами группа Немова.

Озарившиеся лица весьма порадовали Владимира, негатив, оставшийся от прошлого осадного сидения, не смог разъесть, подобно ржавчине, стойкость и волю подчинённых.

Спустя два дня очередной эшелон подхватил одетых в жандармскую форму людей и повёз на самые задворки, чтобы высадить в новом русском городе…

Со стороны сидящий в кабинете человек казался спящим, если бы не открытые глаза, вот уже пару минут смотрящие на строчки в отчёте. Но это было не так, его мозг искал и не находил выхода. Особенно после встречи с фон Веддингом-младшим, капитаном Генерального штаба. Сын старого знакомого, как и положено, делал карьеру по тому же ведомству, что и отец. А поскольку жизненные переплетения выделывали весьма замысловатые коленца, то не раз помогали друг другу в весьма щекотливых ситуациях. Вот и теперь он просветил (устно, конечно, кто из нормальных профи документы секретные потащит?) темпы и скорость перевооружения японской армии. Вектор приложения сил? К нам, естественно: англичане – союзник, немцы и французы вполне могут по загривку дать. Повторялась история прошлого года: сведения о поддержке «боксёров» и скором выступлении правительственными войсками идут. Но никто не верит, что китайцы осмелятся на открытое столкновение! Парадокс? Отнюдь, европейцы считают себя солью земли и просто «не видят в упор» остальных. К нам это тоже относится, в смысле – мы в их понимании такие же азиаты. Хотя наши аристократы почитают себя именно европейцами.

–…Разведки и контрразведки у нас там нет, – подвёл черту капитан. – Исправить ситуацию практически невозможно. Наиболее печально выглядит положение во Владивостоке и Порт-Артуре. Там японская агентура чувствует себя превосходно. А мы, как всегда, озабочены важным делом. – Он брезгливо скривился. – Имеет право офицер носить партикулярное платье или нет?

– У вас есть там люди? – Его собеседник понимающе ухмыльнулся в ответ, поскольку оба вместо формы носили неброские костюмы не самых лучших портных. Так, вторая гильдия. – Меня обнадёжили, что вскоре в данных городах предстоит наводить порядок. И очень не хотелось бы попасть в ситуацию «своя своих не познаша».

– Увы. – Молодой развёл руками. – У нас положение хуже вашего. Обещают набрать штат, но сами понимаете…

Кадровый голод весьма ощутимо бил по всем сторонам жизни империи.

– Ясно…

Поплутав по улицам, проверившись на предмет слежки, я, переодевшись, вернулся на службу. В моё отсутствие ничего серьёзного не произошло, так что сегодня твёрдо намеревался закончить пораньше с делами и… К сожалению, «и» так и осталось мечтой. Посыльный принёс пакет. Телефоны были, но линия «алло, барышня» сводила на нет всю идею. Попытка посадить вместо этих «жоржеток» отставников из пеших команд провалилась. Почему, я так и не понял, разумных аргументов представлено не было. Мне просто сказали: «Низ-зя». Расписавшись в получении, я отпустил курьера. Вскрывать плотный конверт, украшенный помимо стандартных личной печатью Зуева, не торопился. Предчувствие просто вопило, что лучше бы не видеть сие письмо, но, увы, ознакомиться пришлось. Сухим казённым языком меня уведомляли о докладе в высочайшем присутствии послезавтра. Это было, конечно, ожидаемо: перестрелка и гибель офицеров корпуса больно ударили по самолюбию Николая.

Улыбнувшись краешком губ, я представил выражение лиц некоторых моих самых искренних «друзей». Не далее как три дня назад дежурный взвод взял штурмом один из доходных домов на окраине. Три боевика отчаянно отстреливались, но против осназовцев, как говорится, не плясали. Осаду Плевны изображать никто не собирался: просочившись в подъезд, взорвали дверь и, закидав магниевыми гранатами (светошумовые решили не использовать), повязали всех. Как водится, момент истины (тут одному малость шкурку попортили), но в результате узнали нужный адресок. Итог: молодой и весьма талантливый Тадеуш Мосницкий, отличившийся в злополучной перестрелке, получил три пули (одна, если честно, контрольная, в голову).

Дорога в Царское Село (туда и обратно, естественно) забрала целый день, поселив в моей голове крамольную мысль, что неплохо бы Николаю проживать в Зимнем, причём круглогодично. Хм, интересно, а как министры умудряются наносить по два визита в неделю? Или за них товарищи работают? Идя следом за Зуевым, не мог отделаться от мысли, что вся эта красота настоящая, подлинная, а не новодел. Блин, да что за дурь в голову лезет!