Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 58)

– Ставлю на голосование, – подхватил порыв Гершуни. Ему после Минска требовалось вновь восстановить свой подмоченный авторитет. И постараться, чтобы факт сотрудничества со следствием и лично с Зубатовым поскорее забыли. Хотя большинство его понимали и поддерживали, но находились и в ЦК идеалисты, считающие, что он поступил неправильно. Хорошо ещё, не обвинили в связи с охранкой. – Так, единогласно. Есть ещё один наболевший вопрос – Дальний Восток. На строительство КВЖД завербовалось много крестьян в поисках лучшей доли. Фактически, товарищи, там идёт формирование и становление рабочего класса. А мы преступно близоруки.

– Согласна с вами. – Брешко-Брешковская поняла, к чему все эти преамбулы, и решила перехватить инициативу. А то слишком много о себе возомнить может. – Только что закончился раздел Китая, и капиталисты разных стран, задавившие национально-освободительное движение, сейчас вцепятся в глотку друг другу. Россия же спешно обустраивает Порт-Артур, вот туда и необходимо внедрить своих людей. Необходимо выбрать товарища, ответственного за этот участок…

Зимние праздники, то есть Рождество и Новый год, прошли в тихой семейной обстановке, как и полагается. Лёгкий морозец располагал к прогулкам, только, увы, нам с сыном ездить было особо некуда. Курт удрал к себе, остальные господа офицеры гуляли в своих компаниях, да и у меня теперь свой круг общения, начальство, как-никак. Но вырисовывается маленькая такая загвоздка. Чужой я им, несмотря на чин, должность и даже благоволение императора, всё одно – ни одного приглашения мы не получили, вот такая, понимаешь, загогулина. Этому способствовала и история с Кирюхой, приглашать в гости – предмет для разлития желчи одного из Романовых. Увольте, дураков нет. Плевать, Володька никуда не рвался, «мамзелей и днём повалять можно, а так, бать, мы лучше с тобой посидим…». Тем удивительнее было приглашение от его деда, причём не только сыну, но и мне.

– М-да, что-то сдохло. – После Китая Владимир стал довольно циничен, но не мне ему мораль читать. Сам такой же. – Старый хрыч вновь поругался с зятьком?

– Возможно.

Династический брак его матери с одним из рода Воронцовых был, как водится, решён отцами обоих супругов. Обычный, можно сказать, о любви речи не шло, потому муженёк своих привычек (картишки, актриски) менять не стал. Супруга, бывало, находила утешение с другими. И всё бы ничего, да только денежек стало не хватать (уж больно сильно просаживал их в рулетку), зато возникший господин, ничуть не походящий на Гобсека, помог в такой мелочи. Супруг в ответ оказал ему необременительную любезность, благо ему это ничего не стоило. В общем, до князя дошли слухи, что его зять связался с «варшавскими жилками». Старый попытался увещевать молодого балбеса, но тот уже плотно сидел на «денежной игле». И слезать с неё не собирался. Обложив непутёвого родственника трёхэтажным матом, Черкасский плюнул на попытки вразумить сие великовозрастное дитятко.

– О! – Законная дочка, увидев Володьку, затянутого в парадный мундир с новенькими фельдфебельскими погонами, не удержалась от шпильки. Пойдя красотой в мать, она унаследовала и её легкомысленность, плюс любимый дед (честно, без дураков, в старике она души не чает!) явно потворствует её закидонам. – Надо же, кто к нам пришёл! Не расскажешь, как там в Китае? Говорят, «боксёры» – сущие варвары… – Семнадцатилетняя пигалица перевела свой взор на меня: – Господин Дроздов…

Да, девочка явно нарывалась. Переглянувшись с сыном, мы кивнули друг другу. Раз юное создание жаждет пощекотать себе нервы, что ж, «нет препятствий патриотам»!

– Кузина, – с ядом в голосе обратился Володька, – что бы вы хотели узнать?

Та мигом поджала губки. Хотя она и знала, кем ей доводится данный молодец, причуду деда, привечавшего этого бастарда, она не одобряла.

– Действительно, Машенька, что вам рассказать? – В моём исполнении это получилось, как «сейчас-сейчас деточке расскажут сказочку, ути моя радость!».

– Не стоит так разговаривать с гостями. – Немного скрипучий голос князя моментально заморозил готовую вспыхнуть девицу.

– Деда… – обиженно протянула она, но вид старшего родственника не допускал двояких толкований его слов.

Усевшись в дальнее кресло и взяв какой-то журнал на французском, она начала делать вид, что её ничто более не интересует.

– Мне расскажешь, внучек?

Судя по изогнутой брови Владимира, встреча явно выбивалась из привычной для него колеи.

– Можно. – А сын, похоже, завёлся, он отлично понял, зачем старый хрен вперёд внучку выпустил. Вот только зря, до Маньчжурии и после неё – это два разных человека, а дедулька после его не видел. Ну, тогда получите и распишитесь… – Х…во, так лучше? – Ага, а эта вертихвостка на приличную девочку не тянет, поскольку приличная спросит, что это слово значит, и не морщится, не краснеет. – Мысль была дельная: залезть по краешку, не суясь внутрь, но, как обычно, нашлись кретины, что любую светлую мысль испоганят. И теперь мы имеем, что имеем, а именно – кучу проблем и ненависть всего «цивилизованного», яти его мать, мира. Как выбираться из этой задницы, непонятно. Мы, к слову, туда, в задницу то есть, вползаем как можно глубже. Так понятнее?

– Хм, действительно, всё так плохо? – невозмутимо спросил князь, пропустив мимо откровенно хамское поведение внука.

– Да. – Владимир сам понял, что перегнул палку, и сбавил обороты. – Была прекрасная возможность заставить европейцев нести основные потери, как с отрядом Сеймура. Ему китайцы холку хорошо намяли. Так нет, попёрлись выручать посольский квартал. И что в ответ? Как только жареным запахло, доблестные французы сдри… пардон, сбежали, оставив наш расчёт без прикрытия. Зато японцы упёрлись и отстреливались, пока подмога не пришла[39]. И что нам с такими союзниками делать? А если на нас попрут германцы или те же «лимонники», тогда что? Жабоеды мигом вспомнят о братстве европейских народов, и воюй, Ваня, сам. Но как только прусские гренадеры пойдут ставить красотку Францию раком, то вопль «Помогите, насилуют!» будет слышен издалека. И какой нам интерес влезать во всё это?

– Не может быть, – влезла в разговор всё же покрасневшая Мария. Грубая речь бастарда задела её: как смел этот хам судить о том, в чём разбирается, как свинья в апельсинах!

– Ещё как может! Когда мы за вокзал дрались, я лично видел, как японский отряд, потеряв треть убитыми и ранеными, отошёл только после приказа, – резко ответил Владимир. Всё, что было связано с осадой Тяньцзиня, он воспринимал очень серьёзно и щадить чувства этой институтки… увольте! – Зато как командовать, так «лягушатники» тут как тут. Если бы не 12-й Восточно-Сибирский стрелковый, генерал Не взял бы город.

– Машенька, посмотри, всё ли готово? – Черкасский посмотрел на неё, и та, фыркнув, ушла.

– И что это было? – Я с интересом, который и не собирался скрывать под маской невозмутимого джентльмена, уставился на старика.

Кстати, нужно составить списочек тех, кто вводит это в моду, нахвататься такого можно, лишь плотно контактируя с носителем, так сказать, информации. И плевать, что эти господа из Английского клуба…

– Хотелось бы узнать из первых рук непредвзятый рассказ о реальном положении дел в Жёлтороссии, – не стал плести словесные кружева старый хрыч.

– Вам о Южной или о Северной Маньчжурии?

– О Южной.

– Войска и население, что там находятся, считают нас захватчиками. – Судя по безмятежному выражению лица, это для большинства – секрет Полишинеля. – Генерал Суботтич хотя и разоружил части мукденского правителя, но оружия там в избытке, и солдаты с офицерами превратились в шайки хунхузов, с которыми борется как охранная стража, так и части Квантуна. Порт-Артур нам для нормального базирования флота не подходит, об этом говорил ещё адмирал Дубасов. Южная ветка железной дороги находится под непрерывными атаками китайцев. – Уловив лёгкий скепсис в глазах собеседника, сдержался, чтобы не вспылить. – Вы рассказ Чехова «Злоумышленник» помните?

– Хм. – Дедушка явно влёт понял намёк. – По одной гаечке, но каждый день, и ведь всех не вздёрнешь.

– Да, и самое главное: южная часть – это житница Китая, и нам её не отдадут. Японцы шесть лет назад собирались забрать её себе. Поймите, князь, без неё их экспансия на материк невозможна.

– Война?

– Да. И англичане её уже готовят.

– Полковник, вы имеете в виду те корабли, что построила им Англия?

– Не только, ещё их последний договор с джапами, – нетактично влез Владимир, начисто проигнорировав явно выраженное неудовольствие князя. – Бухарский эмир и Кокандский хан уже спеклись.

– Хм, – прокашлялся Черкасский. – А что у вас с этим американцем?

– С какой целью интересуетесь? – В голосе Дроздова зазвенел металл.

Таким его князь не видел давно, пожалуй, с того самого разговора. Хотя слухи о новоиспечённом полковнике ходили разные, в одном старик был уверен. У этого молодца есть какая-то цель, и он к ней идёт, стараясь обойти или убрать преграды со своего пути. Причём некоторые особо мешавшие благополучно преставлялись. Значит, есть у бывшего любовника дочери туз в рукаве, потому он и послал Кирюшу подальше.

– На предмет войти в долю.

Щепетильность Дроздова в денежных делах была общеизвестна. Ещё с Турецкой, когда он в бытность свою прапором смог здорово сбить процент: офицеры, когда им намекали «на помощь», в ответ открыто говорили об ухарях из осназа. Этого обычно хватало, и мздоимец быстренько замолкал: неразумные ребята с «адамовой головой» быстро приводили в чувство. Вот и сейчас он явно что-то замыслил. Вопрос – что?