Андрей Сабо – Камень Души. Книга 3 (страница 1)
Андрей Сабо
Камень Души. Книга 3
Пролог
Великий Могучий Океан остается равнодушным к суетливым человеческим заботам. Ему безразличны сражения, смерть и пролитая кровь. Не волнует его прах умерших, их кости и та пыль, в которую превратились когда-то живые существа – люди, даны, эльфы, гоблины.
Единственное, что занимает его мысли – это каменные преграды, мешающие проникнуть в земные недра. С ними он ведет непрестанную битву, отвоевывая каждый дюйм территории. Раз за разом обрушивается он на эту назойливую мелкую гальку, которая шуршит под натиском, но упорно сопротивляется пенящимся валам.
А что же люди? Нужен ли им Могучий?
По правде говоря, вспоминают о нем только тогда, когда натруженные ладони извлекают из его пучины сети, переполненные серебристой добычей. А после этого... снова забывают о Великом. За исключением одного момента...
Лето близко.
По холодным водам близлежащих фьордов рассекали кнорры. Эти суда с широкими бортами маневрировали меж отвесных утесов, выслеживая богатые рыбные стаи. Бывалые моряки знали наизусть каждую заводь. Они изучали морские потоки на протяжении многих десятков зим.
В глубоких фьордах скрывались щедрые запасы трески и сельди. Именно эта рыба помогала жителям Стенуфера пережить лютые северные холода.
Лето уже близко.
В самом поселении мало что изменилось. Разве что все взрослые мужчины ушли в море на промысел. Даже мальчишки, которым исполнилось двенадцать зим, уже помогали опытным рыбакам. На берегу остались лишь самые младшие, да еще кузнец с учеником.
Возле каменного строения, прилепившегося к скале, раздавался мерный звон. Из трубы поднимался плотный дым. Удары молота звучали чисто и мелодично – словно настоящая музыка. Да это и была – музыка. Песня мастерства.
У коновязи переминались три рыжих здоровенных тяжеловоза. Их покрывала длинная рыжеватая шерсть. Животные спокойно стояли на месте, лишь изредка поглядывая в сторону кузницы. Но в их темных глазах не читалось ни страха, ни тревоги.
Со стороны селения по дороге неторопливо приближалась женщина. На вид ей было зим сорок с небольшим. Стройная фигура облачена в длинное шерстяное одеяние цвета утренней зари. Поверх платья накинута меховая жилетка.
В руках она держала небольшую плетеную корзинку, прикрытую расшитой салфеткой. Каштановые локоны заплетены в пышную косу, украшенную голубой ленточкой. Крупные янтарные глаза светились теплотой и нежностью, но в них угадывалась и железная воля. На лице играла лукавая улыбка, обозначив на щеках очаровательные ямочки.
Она неспешно обошла коновязь и направилась к первому тяжеловозу. Раскрыв ладонь, угостила его морковкой. Затем подошла ко второму коню и тоже одарила лакомством. А третьему достался не только сладкий оранжевый корнеплод, но и ласковое поглаживание по бархатистой морде.
В самом сердце гулкой кузни, где воздух был густым от жара и запаха каленого железа, звенела песня молота. Могучий кузнец, исполинских размеров мужчина с бородой, тронутой благородной сединой, выводил на наковальне идеальный изгиб подковы. Каждый его удар был точен и выверен, словно он не металл ковал, а писал музыку.
У огненного зева горна хлопотал его подмастерье. Крепко сбитый юноша с копной русых волос, чья рубаха давно стала черной от въевшейся в ткань сажи, сноровисто управлялся с мехами, поддерживая неугасимое пламя.
Внезапно яркий солнечный прямоугольник входа потемнел. По земляному полу к ногам кузнеца юркнула тень, без слов возвестив о гостье. Усмешка спряталась в густой бороде мастера. Он нанёс последний, завершающий удар по уже начавшему остывать металлу и вскинул тяжёлый взгляд на своего помощника.
- Готово. В воду её, и живо к первому жеребцу.
- Понял, мастер Вит! – звонко откликнулся парень. Схватив клещами дымящееся изделие, он с шипением погрузил его в чан, откуда тотчас же взвился густой клуб пара.
Обернувшись от кадки, юноша наконец увидел и саму гостью. Его лицо тут же озарила широкая улыбка, сверкнувшая на чумазом лице поразительной белизной ровных зубов.
- Доброго дня, матушка Мо! А я вас и не приметил за работой…
- Ишь, оскалился, - тут же оборвал его суровый голос мастера Вита. – Делом займись, хватит зубы скалить! У нас ещё одиннадцать штук в работе, а солнце уже к зениту подбирается.
- Ну полно тебе, душа моя, не серчай на мальца, - мягким укором прозвучал женский голос. Она плавно двинулась вглубь кузницы, прямиком к юноше, чья улыбка мигом угасла под строгим взглядом наставника.
Женщина подошла к нему и протянула плетёную корзинку, от которого исходил дразнящий аромат свежей выпечки.
- Вот, держи. Как закончишь, перекусишь как следует.
- Благодарю, матушка Мо, - едва слышно произнес парень и, схватив плетеную корзину, стремглав бросился к месту, где были привязаны лошади.
Женщина проследила за его удаляющейся фигурой и отвернувшись, направилась к мужчине с густой бородой.
Прижалась к его широкой груди всем телом. Великан заключил ее в объятия с такой страстью, словно они не виделись целую вечность. Хотя утром он всего лишь спустился по каменным ступеням к своей лодке, что покачивалась у подножия их скалистого острова.
- Ты благоухаешь всеми ароматами наступающего лета, что идет теплыми тропами солнца, звезда глаз моих, - тихо проговорил он, касаясь её волос.
Она устремила на него взор. Длинные ресницы дрожали от волнения. В янтарных глубинах плескались языки пламени – любовь и безграничная нежность переплетались в едином танце.
- Пусть. Мне ли страшится его сияния, душа моя, - прошептала она. Тонкие пальцы поглаживали его крепкие и сильные руки. – Моё время еще не наступило. Хотя...
Пауза повисла в воздухе. Она не отводила пристального взгляда, лишь слегка прищурилась, изучая его лицо.
- Хотя? – с улыбкой переспросил он.
- Оно не подчиняется мне, душа моя. Оно только напоминает, что у любого завершения, есть свое начало.
Выражение его лица кардинально изменилось. Будто попробовал незрелый боокс – одновременно кислый и приторно-сладкий.
- Ты опять использовала Кенедрилл, звезда глаз моих, - произнес он, слегка нахмурившись. Это звучало скорее утверждением, чем вопросом. – Ведь я же просил...
- Не вмешиваться, - закончила за него женщина, отстраняясь. – Но равновесие уже нарушено, и мы не можем оставаться в стороне.
- Ещё не время, - сказал он, почти сурово, отводя взгляд. Затем, словно чтобы уйти от разговора отвернулся и щипцами подхватил следующую металлическую заготовку.
- Ты не отвертишься от разговора, душа моя, - осторожно коснувшись пальцами его напряженной руки, - Он в Каменной земле и… вот-вот встретится с отрекшимся.
- Это его путь, - проронил мужчина, не оглядываясь. – Он должен пройти Дорогой Тени сам.
- Да что с тобой такое? – уперев руки в боки, бросила она резко.
Её голос прорезал воздух кузницы как клинок. Каждое слово звенело металлом.
- Когда ты стал таким черствым и холодным? Он же ещё совсем...
Фраза повисла в воздухе незавершённой. Бородач медленно обернулся.
В его взгляде бушевала стихия. Ураган смешался с камнепадом. Словно он поднял все близлежащие острова разом. Воду тоже. Соединил их в одну бурлящую массу разрушения.
Эта мощь готова была обрушиться. Но на кого? На неё?
Женщина почувствовала опасность инстинктом. Отстранилась на полшага. Руки не убрала – они так и остались на бёдрах. Вызов в позе читался ясно.
Её глаза сверкнули. Не страхом. Решимостью.
Этот блеск сломил его ярость мгновенно. Мужчина сдался без боя. Отпустил взгляд, словно извиняясь за несдержанность. Буря в его глазах утихла. Осталась только усталость. И что-то похожее на стыд.
Она видела, как напряжение покидает его плечи. Как сжатые кулаки разжимаются. Тишина растянулась между ними тонкой струной. Готовой лопнуть от любого неосторожного движения.
- Прости, - выдохнул он наконец.
Два слога. Больше не нужно было.
Металлические щипцы со сжатой в них деталью неожиданно выпали из его ладоней. Громкий звон разнесся по мастерской, когда инструмент с силой стукнулся о каменный пол.
Мужчина почувствовал, как плечи сами собой поникли под тяжестью усталости. Он медленно повернулся к женщине и неуверенно приблизился.
Склонив голову, он осторожно прижался лбом к её плечу, словно ища утешения. В этом жесте читалась вся его вина за неудачу. Сильные руки мастера безвольно повисли по бокам, напоминая тяжелые канаты.
Она молча приняла его в свои объятия. Её ладонь нежно легла на его волосы, пальцы начали мягко перебирать пряди в успокаивающем ритме. В этом простом прикосновении была вся её любовь и понимание.
- Кому как не нам, душа моя, - продолжая гладить супруга, произнесла она нежно, словно оберегая хрупкую истину от разрушения, - Известно, что этот мир принадлежит им, нашим детям, в чьей крови искрятся силы, способные его же и разрушить.
Её пальцы скользили по плечам мужа.
- Кому как не нам следить, чтобы они смогли его сохранить для будущих детей. Чтобы им никогда не случилось вставать против своих братьев и сестер, - голос её дрогнул. Воспоминания о прошлых войнах всплыли болезненной волной.