Андрей Сабо – Хроники Ватара. Камень Души. Книга 2 (страница 12)

– Освободите его немедленно, – властно распорядилась она, отметая любые возможные возражения Вэона решительным жестом.

Стражи поспешно опустили Римтана на каменные плиты тронного зала и принялись распутывать искусно затянутые путы. Освободив пленника, они отступили, но остались в зале, чем удивили Туиллериен:

– Можете идти.

Эльфы, поклонившись, стремительно покинули помещение.

Римтан выглядел потрепанным – разорванные плащ и куртка, синяк на скуле красноречиво свидетельствовали о нелегком возвращении. Однако владыки придерживались иного мнения:

– Как ты посмел явиться? Ты предал командира, запятнав себя еще большим позором, чем когда вызвался следовать за ним.

Эльф, не отводя дерзкого взгляда, сорвал изодранный плащ и шагнул к трону. Мгновенно обнажились клинки паладинов, уперевшись ему в горло. Римтан лишь усмехнулся и подался вперед, позволив лезвиям оцарапать кожу. Появились капли крови.

Туиллериен, оценив этот жест, элегантным движением руки велела стражам отступить.

Мечи опустились.

Римтан снова усмехнулся и сделал еще два шага к трону. Вопреки традициям клана Энтул, он не преклонил колена, а лишь склонил голову, вызывающе глядя на правителей.

– Отвечай на вопрос, – рявкнул Мистандилл, чем вызвал ещё большую усмешку эльфа.

– Его следует проучить за столько дерзкое поведение, Владыка, – подал голос Вэон и уже собравшись ударить жезлом знаменосца дерзкого эльфа был вынужден остановиться от пристального и красноречивого взгляда Туиллериен и немого: «не смей».

Резко обернувшись, Римтан пронзил советника испепеляющим взглядом, склонив голову набок с нескрываемой яростью.

– Попробуй только, Вэон, – процедил он сквозь зубы с жуткой ухмылкой.

Задержав взгляд на советнике дольше положенного, Римтан обратился к владыкам:

– Я прибыл не как эльф клана Энтул, а как вестник Повелителей Ночи с предостережением об опасности, нависшей над Вечным лесом, Владыки. Моя задача проста – донести послание и вернуться в Тарионн, где я буду ожидать того, кто меня направил. И либо дождусь его возвращения, либо встречу там свою смерть. Я больше не в вашем подчинении, потому прошу держать вашего цепного пса Вэона на привязи, иначе я сверну ему шею.

– Да как ты… – советник не успел договорить, Римтан молниеносно оказался рядом, сжав его горло.

Паладины вскинули мечи, но Туиллериен жестом остановила их.

– Прошу, отпусти его, Римтан, – произнесла она, сложив ладони в миролюбивом жесте. – Мы выслушаем тебя.

Эльф устремил взор на владычицу.

– Умоляю, – она склонила голову в молчаливой мольбе.

Отпустив горло, он отошел от Вэона и занял прежнюю позицию перед троном.

– Почему ты упомянул Повелителей? – первым нарушил тишину Мистандилл.

– Неро и Риаа властвуют над… Ночью, – твердо произнес Римтан, не отводя пристального взгляда. – Мы присягнули им на верность, и они приняли наш обет. Тьма окутала нас, проникая внутрь, но не причиняя вреда. Наши тела, как и их, озарились фиолетовым светом. Мы стали свидетелями возрождения Тарионна под действием их магии – появилась свежая трава, распустились цветы и листья, а мертвые деревья покрылись новой корой. Мы узрели могущество той, что находилась здесь. Как она, обратившись тенью, уничтожила Ментиора, явившегося из мглы Серых Пределов, разрывая его на части словно тряпичную куклу своей силой.

Владыки, затаив дыхание и широко раскрыв глаза, внимали рассказу эльфа, вернувшегося из места, откуда возврата не было.

– Мы прошли сквозь тьму, сотворенную Повелительницей Ночи, – продолжил Римтан, делая еще шаг к трону. – В этой тьме я увидел всю правду о судьбе моего народа, случившуюся много зим назад. Я стал свидетелем предательства тех, кому не пристало говорить мне об этом. Собственными глазами, которые хотелось вырвать, я узрел это, ощутил вкус крови на губах и пережил ярость и боль от осознания, что служил истинным предателям Гландаголла.

– Да как ты смеешь, ты…

– Смею! – резко перебил Римтан вскочившего Мистандилла. – Смею, ибо собственными глазами узрел всё это, ощутил каждой клеточкой души! Мои верные товарищи, выйдя из мрака, рыдали, преклонив колени.

Шаг к трону.

– Смею, ведь серебрянокрылые совы вновь воспарили над Тарионном, принеся свои священные дары в Сад Эндэсиль к стопам Повелителей.

Второй шаг к трону.

– Смею, потому что был свидетелем, как хрупкая дева с волосами цвета осени бросила вызов одиннадцати воинам и одержала над ними верх, хоть и молила их отступить.

Третий шаг к трону.

– Смею, ибо она вступила в битву в одиночку, когда могла укрыться со всеми, но выиграла драгоценное время для нас.

И ещё один шаг к трону.

– Смею, ведь на обратном пути через Тарионн я видел, как птицы возвращаются в этот некогда чудесный край, а ручьи вновь поют величественный гимн Гландаголлу.

До трона не осталось шагов, только ступень.

– Смею, ибо Повелители, в отличие от вас, Владыки, несут не смерть, а жизнь!

– Ты умрешь быстро, – прошептал Мистандилл, обнажая клинок, пока его паладины одновременно выступили вперед с оружием наготове.

Владыка успел наполовину извлечь меч и сделать первый шаг к дерзкому эльфу, но не успел завершить второй, как пространство зала наполнил властный голос:

– Остановись, супруг мой, -Туиллериен окутывало призрачное голубое сияние, а в глазах пылал неистовый огонь. Её одеяния колыхались без малейшего дуновения ветра. Лик её исказился – заострились черты, под потемневшими глазами залегли тени. – Оставьте нас все… немедленно.

– Любовь моя, ты совершаешь ошибку…

Повелительный жест владычицы Гландаголла оборвал речь Мистандилла. Убрав руку с рукояти меча, он молча склонил голову и направился к дверям внутренних покоев. Остальные, почтительно поклонившись, чинно удалились из королевского зала, оставив Туиллериен наедине с изгнанным эльфом, некогда служившим стражем клана Энтул.

Магическая тишина пульсировала вокруг владычицы, но она усмирила бушующий гнев и, покинув ступени, направилась к террасе, парящей над пышными садами. Прислонившись к перилам, она вглядывалась вдаль, пытаясь различить Тарионн за кронами деревьев и ожидая эльфа, познавшего истину или полуистину давних событий. Непрошеные слезы струились по её щекам, наполняя сердце горькой смесью печали, страха и боли.

Мучительные воспоминания терзали её израненную душу. Перед глазами вставали картины того рокового дня: объединенные войска клана, дан и гномов на скалистых уступах долины Серебряных Ветров, тысячи стрел, затмевающих небо над наступающим врагом у входа в ущелье, боевые кличи защитников древней твердыни, сливающиеся со свистом тетивы…

Сердце сжималось от воспоминаний о том, как маги Ордена Пяти Лент обрушили на Цитадель и Дворец Четырех Королей смертоносную бурю молний и белого пламени. Как отряд белопанцирников, прорвавшийся к мосту Тинариона, исчез в волне восставших мертвецов, призванных истинными некромантами. Воздух наполнился тлетворным смрадом и жутким скрежетом костей и…

Яркий солнечный день почернел от копоти и следов темной магии. Крики умирающего Гландаголла все еще звенели в её памяти. Рушащиеся башни, пылающие сады, оскверненные храмы слились в единый кошмар, преследующий её даже во снах. Призраки прошлого держали её в плену, словно кандалы из черного железа.

Римтан бесшумно появился на террасе и, опершись о перила, устремил взгляд к Тарионну, то ли надеясь увидеть его, то ли размышляя о грядущем.

– В ту ночь, – прошептала Туиллериен, – В королевский зал Дворца Четырех Королей вошел наш главный знаменный Радагорт и произнес: «Мы удержим долину, но ненадолго. Они призвали Разрушителя, и лишь Дочь Луны способна его остановить».

Эльф молча внимал её словам, ожидая продолжения её исповеди.

– Я помню участь Раккаи, – прошептала эльфийка, украдкой вытирая слезу. – Даже собрав всю мощь Гландаголла, мы были бессильны. Попытка сопротивления означала бы гибель Вечного леса и всех нас вместе с ним. Появление истинных некромантов у Мор Али стало неожиданностью – их отвага поражала, они сражались не только за себя, но и за всех нас, сдерживая полчища тварей Ордена Пяти Лент на подступах к Тарионну. Но их было слишком мало… Нам оставалось либо погибнуть всем, либо сохранить хоть что-то для будущих поколений.

Холодные слезы непрерывно катились по её щекам, тело сотрясала дрожь. Стиснув перила, она продолжила:

– Мирра и его последователи создали Разрушителя ценой бесчисленных жертв, включая множество невинных существ. Боги! – в отчаянии воскликнула она, ударив ладонью по перилам. – Их оружие оказалось чудовищно эффективным против всех несогласных. Уничтожив Раккаи, оплот свободных Срединных земель, они сокрушили всё на своем пути. Даже они не ожидали таких разрушительных последствий, когда увидели Разлом.

Она замолчала, подавляя рыдания, но нашла силы закончить:

– А мы… мы слишком медлили с защитой, парализованные страхом поражения. Мы даже не предупредили Императора о надвигающейся угрозе.

Римтан больше не мог молчать.

– Как вы могли скрыть от Императора Раккаи планы пятиленточников? – выпалил он с негодованием.

Она медленно обернулась, и, хотя слезы непрерывным потоком катились по её щекам, голос оставался удивительно спокойным:

– О, я призналась в этом Неро во время его визита: «Мы допустили непростительную ошибку в тот день, которая унесла тысячи жизней – как смертных, так и бессмертных», – она снова отвернулась, устремив взгляд вдаль. – Галиад появился с наступлением темноты. Будучи истинным некромантом из рода Варред и пройдя суровую школу Ордена Тени, он сразу перешёл к делу: «Тарионн не удержать. Нужно спасать всех, кого сможем».