Андрей Сабо – Хроники Ватара. Камень Души. Книга 2 (страница 13)

Прервав рассказ, она умолкла – воспоминания захлестнули её новой волной боли. Собравшись с силами, она продолжила дрожащим голосом:

– Он предложил увести всех, кто мог двигаться, оставив немощных в Тарионне, – её голос сорвался, а по щекам покатились ледяные слёзы скорби. – Благословенная богиня Морэна помогла нам под покровом ночи увести большинство эльфов на закат. Гландаголл остановил первых преследователей, не дав им напасть на наш след. А Галиад, собрав уцелевших дан, эльфов и гномов, повёл их к переправе через Алагос. Затем… используя остатки магии крови и часть песни, он создал заклинание-ловушку для тех, кто остался в Тарионне – Разрушителя, пятиленточников, белопанцирников и раненых защитников Цитадели…

– Вы помогли ему Песней Весны, – уверенно произнёс Римтан.

– Да, – коротко ответила она.

– Понятно.

– Если я не смогу – расскажи Повелителям Ночи, – твёрдо произнесла она, повернувшись к нему.

Римтан, не отрывая взгляда от её глаз, почувствовал, как утихает бушевавшая в нём ярость. Он молча кивнул и приложил ладонь к груди.

– Впереди нас ждут тяжёлые времена? – спросила владычица, стирая последние холодные слёзы.

Римтан застыл в молчании, отвернувшись от правительницы Вечного Леса, пытливо всматриваясь вдаль в надежде уловить хоть малейший след Тарионна. Затем, вспомнив пророческие слова Риаа – Дочери Луны, он произнес:

– Пусть готовятся к неизбежному – скоро в Вечный Лес хлынут все, кто жаждет нас остановить. Именно это поведала мне Риаа Аррен, Повелительница Ночи и Дочь Луны, которой мы присягнули на верность. Знаете, она нас не просила об этом – мы, спутники Лориэля, сами преклонили колени и дали клятву. Просто взяли и поклялись.

Он умолк, устремив взор на раскинувшееся внизу море листвы.

– Ты назвал её Дочерью Луны? – встрепенулась Туиллериен, несмотря на гнетущую атмосферу.

– Да, – лаконично подтвердил эльф.

– Выходит, я сама предсказала её появление, упомянув серебряных сов, – задумчиво произнесла владычица. – Теперь ясно, почему им суждено было одолеть Разрушителя.

Римтан хранил молчание.

– Ты не раскроешь их пункт назначения?! – воскликнула Туиллериен, пристально глядя на него. – Я права?

– Верно, – отрезал эльф.

– Почему же? – изумилась она.

– Потому что, – холодно отчеканил Римтан, – Здесь есть те, кому не следует знать о том, куда отправились Повелители.

Погрузившись в размышления, владычица облокотилась на перила, наблюдая за юными эльфийками внизу, которые, заливаясь смехом, наслаждались солнечными лучами, пробивающимися сквозь кроны деревьев.

– Ты прав, Римтан, – произнесла она после паузы. – Нельзя присваивать то, что тебе не принадлежит. Это мудрое решение. Пусть эта тайна останется твоей.

Помолчав мгновение, она спросила:

– Когда планируешь вернуться?

– С вашего позволения, хотел бы провести эту ночь с родителями, – ответил эльф, почтительно склонив голову.

– Разумеется, никто не станет тебя тревожить, – поспешно ответила она. – Можешь остаться сколько пожелаешь и…

– Простите, – прервал её Римтан, – Но я отбываю в Тарионн на рассвете. Только одна ночь.

Туиллериен кивнула, принимая его преданность долгу, и направилась с террасы в королевский зал, давая понять, что разговор окончен.

Эльф последовал за ней, отвесил учтивый поклон и двинулся к выходу.

– Римтан, – окликнула она его. Он обернулся, встретившись с ней взглядом. – Ты достойный сын своего народа, и я горжусь тем, что имею такого преданного стража леса.

Легким взмахом руки она показала, что сказала всё. Эльф склонил голову и вышел за дверь.

***

В это утро настроение Главы Престола Церкви Единой и Единственной было просто отвратительным. Особенно его раздражало яркое солнце – Дорн всегда предпочитал пасмурную погоду, хотя дождь тоже не жаловал. Отсутствие вестей из Кетласа третьи сутки только усугубляло его мрачное расположение духа. Он срывался на всех подряд – от церковных служителей до инквизиторов Ордена Вера. Подчиненные либо в панике исполняли поручения, либо старались стать невидимками при его появлении – буквально растворяясь в воздухе. Атмосфера в Цитадели была гнетущей, а солнечный свет только усилил головную боль архиепископа, дополнив страдания от подагры.

С самого утра под горячую руку попал его личный помощник Яносс – за то, что подал тан с опозданием, из-за чего у «несчастного» квингералия архиепископа образовался синяк под скулой.

Просматривая протокол допроса старосты Агранны – деревни на Полуденном тракте за Каном, Дорн поморщился, словно откусил кислый лимон.

– Прыщ орочий, – процедил архиепископ, – Ничего не знает, не видел, не слышал.

Взглянув на следующий документ, он скривился еще сильнее и заорал в пустой кабинет:

– Яносс, чтоб тебя Бездна поглотила!

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась испуганная физиономия помощника.

– Хватит изображать черепаху, недоделанная псина! – рявкнул Дорн. – Тащи сюда свое никчемное тело!

Яносс стрелой влетел в кабинет, затормозив у массивного стола начальника от чего у Дорна удивленно вскинулись брови.

– Какой шустрый, – произнес он, размахивая пергаментом перед носом помощника. – Почему Зарга Мапниса не допросили как следует?

Квингералий в ужасе переводил взгляд с пергамента на разъяренного архиепископа, размахивающего документом. Внутри у несчастного все сжалось, вызывая неприятные ощущения.

– Не молчи, пес! – процедил Дорн тише обычного, а в его глазах вспыхнул зловещий огонек.

– Так… не… было…

– Хватит мямлить, сучий хвост, – прорычал архиепископ, потрясая пергаментом. – Говори или…

– Ваше высокопреосвященство, – собравшись с мыслями, начал Яносс, – В письме от главы Ордена Вера не упоминалось о допросе с пристрастием. Напротив, он заверил, что данный господин готов к диалогу…

– Значит, готов сотрудничать? – прищурившись, перебил архиепископ, опуская пергамент. – Где письмо, орочья морда?

– В папке, которую я принес вчера, – ответил помощник, лихорадочно осматривая заваленный стол.

– Где же она? – усмехнулся архиепископ, обводя рукой стол. – Испарилась?

Яносс побледнел как полотно, отчаянно выискивая папку, но вдруг заметил ее край среди бумаг и облегченно выдохнул.

– Вот она, ваше высокопреосвященство, – потянувшись рукой к вожделенной для своего хрупкого организма вещи. – Прямо под вашими…

– Хм, верно, – отодвинул лишние бумаги Дорн. – Что ж, тебе изрядно повезло.

Яносс с облегчением перевел дух, понимая, что еще один приступ ярости архиепископа мог стать для него роковым.

Хозяин кабинета резко захлопнул кожаную папку, едва взглянув на письмо внутри.

– Прочь! – бросил он помощнику, чуть смягчив тон.

Квингералий мгновенно исчез за дверью, не дожидаясь повторного приказа. Оказавшись в коридоре, он с облегчением выдохнул, радуясь короткой передышке от грозного начальства. Но спокойствие длилось недолго – в приёмную вошёл смотритель каргов с небольшим свитком.

«Только этого не хватало», – мысленно простонал Яносс, закатывая глаза.

– Откуда? – спросил он вслух.

– Кетлас, – лаконично ответил смотритель, оставив послание на подносе.

«Небеса, дайте сил», – прошептал Яносс про себя, берясь за поднос.

Архиепископ как раз заканчивал изучать допросные листы старосты Агранны и собирался приступить к посланию епископа Зандена, когда раздался стук.

– Войди! – прогремел его голос.

Яносс вошёл размеренным шагом, неся поднос со свитком.

– Депеша из Кетласа, высокопреосвященство, – чётко доложил он.

– Давай сюда, живо! – рыкнул архиепископ. – Несёшь, будто заарскую блудницу, прости Матерь божья.