Андрей Рыжов – Тайм-трэк (страница 4)

Дорога вела и впивалась в гладкое тело острова подобно пчеле, жертвующей самым ценным – единицей себя – ради процветания целого. «Самое ценное – время, потребление – всеобщее благо», – так думал Элз – электромобиль же не думал, а закручивался в спирали высотной стоянки, нагнетая головокружение как расплату за опоздание.

– Опять опоздали! Мы самые последние, как всегда. Ну почему, почему? Давай сюда, Элз, вон там, там место – я чувствую, – Иф подпрыгивала в возбуждённом предвкушении и пыталась проткнуть собой стекло.

***

В экстренных случаях пользователи могли переходить на ручной режим управления электромобилем, но эти случаи ВРД определяла сама – большинство не имело никакого понятия об управлении им.

***

– ВРД советует девятнадцатый этаж, – сухо ответил непроницаемый Элз.

– Да я потеряю сознание! Ты этого хочешь, скажи? Чтобы сбежать? К Фор?

Бросив электромобиль на девятнадцатом этаже всеобщей стоянки – только разумно существующим на этой планете доступны удовольствия, – они, пользователи Глобальной компьютерной программы, встали на траволатор, ручьём убегающий в одну ему известную даль.

– Где твоя маска Соответствия, Элз? Вернись, я тебя прошу: не подмешивай в праздник свою рассеянность.

А праздник был. В тысячах улыбающихся лиц, поставляемых стоянкой на траволаторы, в весёлых красках бетона, преобразившегося по случаю в ливрею, в музыке, перебивавшей мысли, от которых нужно отречься. И вот уже швейцары-фотоэлементы раздвигают последнюю преграду-занавес между потреблением и потребителем, улыбкой продавца и улыбкой покупателя, деньгами и чеком.

– Смотри, двадцать пар носков по цене десяти.

– Но…

– Берём!

«Но» не имела смысла в виду полного и окончательно отсутствия гужевого транспорта. Только бесконечное «и»…

– Элз, смотри, брюки. Цена? Берём.

– Но я не ношу брюк.

– Будешь!

– Смотри, кофточка. Смотри, смотри, смотри…

«Смотри» сливались в гул, впадали в музыку, которая силой проникала к железам организмов и обменивала себя на гормоны, каким-то образом возбуждавшие потребление в любом из – из пользователей Глобальной компьютерной программы. Элз не был физиологическим исключением из них – невольно и в нём просыпался животный азарт, и двадцать пар носков уже не казались роскошью, свисающим избытком, в котором пачкается внимание, пытаясь его проглотить. Элз уже хотелось присоединиться к ним, пользователям, с куриной сосредоточенностью копошащимся, осматривающим, примеряющим – встроиться в круговорот, испытывать тот же восторг от удачного сочетания тела и вещи, откусить кусочек удовольствия от двойного пирога самолюбования. И можно было уже без маски, потому что хотелось улыбаться. И каждый новый отсек магазина возбуждал мужское желание следующего, непохожего, нового ещё, и ещё, и ещё. Красное, синее, хлопчатобумажное, со стразами, со стразиками, c V-образной шеей, в клетку, потёртое, плюшевое, с надписями – пёстр и многообразен был этот новый старый мир, тропическим столом он вбирал в себя постящегося северного аскета, державшегося до того елево-березовой диеты и вдруг понизившего широту. Влекомый густотой зелёного тела, пряной неизвестностью, мачете вдруг объявившейся жадности он врубался в самую гущу потребления, и, казалось, густота достигнутого недостаточна, и дальше, в новом отсеке, соте – элементарной ячейке потребления – должно быть ещё гуще.

– Вау, какая встреча! Иф, Элз! Как дела? – ежедневные повторения одних и тех же приветствий разлагают необходимость на рефлекс и долю самоудовлетворения с некоторыми затратами энергии, которые не делал Элз. Это Фор и Энд – ещё одни из, из пользователей Глобальной компьютерной программы.

– Превосходно! Как насчет вас? – Элз не владел языком соприкосновения пользователей – говорила и радовалась Иф. «Я признал его лишним и не обладающим смыслом. Готова ли ты взвалить на себя бремя коммуникаций? – так спрашивал Элз». – «Да, милый, если ты возьмёшь мусор и всё, что с ним связано на себя, – ну а так отвечала Иф». Дальше они поженились.

– Великолепно! Замечательный день!

– Рассказывай, рассказывай, душечка Иф, как тебе удалось вытащить воинствующего затворника на День потребления? – Фор была бледна и отталкивала свет. – Скажи, что ты сделаешь взамен? А? – мерцала раковина глаза, приоткрывая двойное дно вопроса.

– Для него ещё есть незыблемые ценности. Да ему и самому уже нравится? Да, Элз?

– Пока…

– Ты на меня так давно не смотришь, как на… этот джемпер. Прекрасный джемпер, Фор. Где ты его потребила? – Иф чернела покрытием головы.

– Уж и не помню… Иф, Элз, как насчёт следующего конца недели? Приглашайте в гости – ГКП нам выдаёт гостевое окно.

– Я бы куда-нибудь съездил, чёрт возьми. На горное озеро или… что там ещё предлагает ГКП. Элз, дружище, может ну его, а? – Энд сопроводил последнюю фразу подбадривающим выбиванием пыли из плеча Элз. Пыль – один из последних материальных паразитов быта, не побеждённых сверхобществом. Иф хотела чихнуть, но не чихнула; Фор не хотела, но чихнула, по-кошачьи изящно, скользнув несколько раз камнем-лягушкой по поверхности допустимой Сводом невербальных правил вежливости. Энд было выгодно её здоровье, поэтому он ей его пожелал и получил причитающуюся эмоцию благодарности.

Энд – универсальный приятель Элз, вожделеющий Иф. Благодаря ежедневным порциям информатизации через ГКП остаётся в неизменном умственном состоянии на протяжении длительного времени – ни одному известному консерванту этого бы не удалось достичь.

***

У каждого пользователя был универсальный приятель, присвоенный ГКП в четырнадцатилетнем возрасте с учетом всего, что способна учесть ГКП, а ГКП способна учесть всё: от темперамента до родинок на мочке уха.

***

У Элз та самая родинка ютилась на мочке, стекающей с правого уха, у Энд – с левого.

***

На приятелей были возложены обязанности поддержки в точках бифуркации жизненных состояний, которые преодолевались через службу поддержки. Основная нагрузка – ежеквартальные встречи…

***

– Элз, опять ты зарыл голову в ридер. Ну ничего, мы достаточно бесцеремонны, чтобы общипать тебе хвост, – Фор – универсальный приятель Иф, неравнодушная к Элз.

– Надо сделать запрос в ГКП. Если ничего неотложного – у нас есть ещё не использованные окна, – можно сказать, Иф согласилась. За себя и за Элз. Она всегда соглашалась и отказывала легко, не мучась.

– Славно! Счастливой недели. Не превышайте нормы потребления, а то не допустят в следующий раз, – улыбка Фор стала шире, зубы – белее.

– Все это знают, – Энд спешил и потому улыбался в обратную сторону.

– Удачной недели, – Иф соблюла правила соприкосновения пользователей из Свода невербальных правил и, коснувшись Элз, добавила в улыбку слова. – Хорошо, когда приятели в паре.

– Чаще всего так и бывает – парное пользование эффективнее одиночного, – звуком ответила всегда положительная маска Соответствия. Это был Элз, вынужденный быть. Быть постоянным. Среди других, таких же, как он. Постоянство всегда положительно, потому что предсказуемо. Что было, то будет и повторится в копиях.

Потребление не останавливалось ни на секунду в пределах этого дня. В примерочных, в нежно-голубом томлении светодиодных фонарей время переходило порог, кристаллизовалось, приобретало не свойственную ему твёрдость и становилось подвластно осязанию. Не всех – только тех, кто хотел его ощущать. «Но, может, это лишь видимость, если смотреть не моргая, остановиться, замереть, задуматься?»

Всё находило своего покупателя, ибо не могло не найти. Тотальный маркетинг – одна из подпрограмм ГКП – предсказывал, прогнозировал, давал указания, сводил спрос с предложением, но самое главное – он формировал потребности пользователей фрагментарными вспышками визуальных образов на экранах ежедневного взаимодействия с ГКП, профилями и формами по умолчанию в вещевых принтерах. Сиротство вещей искоренялось планом продаж и непрерывной бескомпромиссной его реализацией.

Сопроводители и глашатаи положительного настроения – летучие возгласы, вспышки улыбок – порхали, насыщали воздух, жалили пользователей и пленялись их накопителями. Сохранить, не расплескать до следующего Дня – от понимания этого активнее вбирали губки-глаза, уши-лисы заманивали воздушные волны, рты губами и языком распускались в цветки восхищения. Радость обратилась в вирус, просачивалась в тела капельной взвесью, принципом домино укладывала фундамент будущего. Что было, то будет и повторится в копиях.

Глава 3 Универсальные друзья

Конец недели обвил тела достигших его пользователей паутиной лености, приобрёл мерцающий пурпурный оттенок напоминания и наступил силой тяжести век и членов, замешанных в передвижениях. Первая утренняя скорость преодолением себя позволяла побороть притяжение постели и войти в выходной день, в котором не существовало обязательств, барьеров, необходимости быть кем-то ещё, кроме себя самого, быть где-то за исключением сейчас. Хотя существовали ещё встречи универсальных приятелей, Дни потребления, озёрные пикники и жареное мясо на углях, но за редкостью ими можно пренебречь. Но не сегодня! Выбор между ничем, вакуумом бытия, и чем-то, конечно же, состоялся с перевесом последнего.

– Фор, Энд! Как я рада вас видеть, – Иф всегда обходилась без маски Соответствия, исключительно ложью. – Элз, милый, к столу, – её лицо сравнялось с эталоном в своем благожелательном выражении – признак присутствия зрителей.