Андрей Рыжов – Тайм-трэк (страница 6)
– Не хочу вытаптывать под собой – надеюсь, что-нибудь ещё прорастёт. Скучно, друзья! – вот что потачивает моё твёрдое положение пользователя, и однажды я могу потерять устойчивость, – по мере удлинения фразы Элз удлинялся, удлиняя тень – черный, неодушевленный мазок света по телу. – Что-то давно не было революций. Пару сотен лет? Несколько поколений? А мне уже не терпится, да? Что, конечно, странно, – Элз подсоединился подвижной частью ладоней к столу и возвёл себя в вертикальное положение.
Разговор повис и не поддавался продолжению ручным стимулированием височных и иных надкорковых частей. Пользователи углубились в гаджеты – услужливые пажи ГКП – уточнить даты последних революций и мнения экспертов по насущному вопросу потребности в них отдельного пользователя. Скоро они обрели индивидуальность и мнение.
– Это странно, Элз, – первой не выдержала Фор – она не выдерживала пауз, зазоров и промежутков между – между прошлым и будущим, совершённым и несовершенным, не храня недосказанность-надежду от агрессии фактов и выводов.
– Последняя революция постигла человечество в двадцатом веке, а сейчас у нас двадцать третий. Правильно, Фор?
– Если считать от рождества Иисуса Христа, – Фор смотрела на Элз.
– Тогда мы были ещё людьми. В двадцатом веке, – Элз опустил своё положение на стул.
– Ну, люди – не люди – вопрос определения. Предмет-то один и тот же, – Энд был и оставался на месте.
Вибрацией гаджетов ГКП напомнила о пяти часах вечера – идеальном времени расставания универсальных друзей. Неумолимо надвигалось личное время и донимало пользователей ощущениями: неосознанное пресыщение дробило внимание на враждующие суверенитеты, рассогласованно добывающие свою независимость и ведущие сепаратные переговоры с окружающим пространством.
– Отлично провели время. Иф, великолепный обед. Где ты научилась так готовить личинки? – Фор распустила улыбку и тасовала поцелуями щеки Иф.
– ГКП знает всё, милая Фор, и даже больше – только не ленись, – Иф была окончательно любезна.
– А я всё делаю на глаз и по памяти, – на прощанье взбила прическу Фор и, доверившись зеркалу, выгнала несколько заблудших волосинок со лба.
– Элз, дружище, ты все-таки подумай о физических упражнениях, – сказал Энд и сжал протянутую вялость руки, чтобы выжать из неё остатки этикета и увлажнить обрывки вечера. – Ну и душу развей – почитай что-нибудь новенькое, – Энд втиснул ноги в кроссовки без шнурков и усилий – принтер сработал чётко. Он всегда работает без ошибок – «без» вела к идеалу кратчайшим путём, не петляя по оговоркам, объезжая случайности.
– Блочно и сочно… – выбросил изо рта Элз, стараясь никого не задеть внезапностью.
– Что, что? – Энд шевельнул тлеющие угольки встречи, обнадёживая гаснущий разговор.
– Ничего, ничего. Я так… – спешно погасил Элз.
***
Блочно и сочно, блочно и сочно – принцип и подача, ток взаимодополняемости – ГКП не чуждалось эволюционно-стабильных подходов наподобие стратегии муравьиной матки: постоянно производить чтиво в нужных количествах, разводить его в объемах по вкусам и нуждам популяции. Самодостаточные, сюжетно-замкнутые блоки текстовой информации сочленялись, сочетались в последовательности и безбоязненно потреблялись как средство самостоятельного освоения времени. Четверть информации, неповторяемой в предыдущих десяти, превращало книгу в уникальную с точки зрения выбора, где конечным его аргументом была узнаваемость и понятность предполагаемых переживаний.
Как и всё в сверхобществе, книга – эволюционно законченный продукт духовности, не нуждавшийся более в развитии и совершенствовании.
***
«Как оформить хаос мыслей в идею? Неужели искусственный отбор приводит к невозможности генерировать идеи? А может, это отсутствие трудностей виновато, а не генетическое предопределение? Для мозговых процессов нужно преодоление, как движение мышцам. С чего же начать? Трудности недоступны – утерян даже навык ручного письма и способность к самостоятельному выбору без помощи ГКП.
Начать излагать, сковывать в серые словоформы безбрежные течения мыслительных процессов, чтобы не запускать, не застаивать до неприятного запаха их воды в обводных каналах совести? Или изолгать правду, притаиться за бытом, исстрачивать себя в поздравлениях друзьям, заполнять собою Тайм-Трэк, дробясь по обязательным пунктам? Нет, нет. Для отрождения скованных ленью чувств нужно новое, неповторенное и неповторяемое. Да, да, избегать повторения, копирования, клонирования – вот…»
С сумерками из специальной кроватной ниши выползла кровать и привычно заманила ко сну обещаниями мягкой нежности податливого одеяла, притягательной упругостью стана-матраса, лёгкой рябью простыни под дуновением невидимой заботы – нет, она, как идеальная жена, не способна причинять страдания. «Тело не запомнит хлопчатобумажные ласки, система кондиционирования подавит природу, и ты пропадешь в бесконтрастной пустоте». Элз старался заново понять предоставленное ему ложе. В нём что-то не так, не так как, вчера. Постельное белье цвело и благоухало привычно, заученно с детства или даже генетически, чтобы не возбуждать циркуляции смятения в усталом духе – нет, все повторяет вчера. «Наверное, это всё-таки я, я не продолжил себя вчерашнего, сбился на рефлексию. Пасть, скрыться, лечь на полу? – беспорядочные метания раненого – они всё равно изловят поле быстрого сна». Он знал: сегодня будут записывать сны и надо вытеснить переживания чем-то привычным и безопасным.
Сны пользователей писались ежедневно, но без оснований не подвергались обработке. Основания были, и он, пользователь N1685668, сам их навлёк, когда ввязал универсальных друзей в спор – симптом отклонения пользователя от нормы. Он подверг себя подозрению, и любой из трёх мог просигнализировать о его неблагонадежности в ГКП привычным скольжением пальца по экрану гаджета, а БАН-отдел всегда готов его подхватить.
***
БАН-отдел, или отдел Бесконтактного анализа надежности, слыл оформленной бюрократической организацией, грозящей и независимой от чьей-либо воли и интересов, с которой пользователи никогда физически не сталкивались, но о которой помнили все. Никто не знал, как она зародилась и что ею движет. В её функции вменялось отслеживание отклонений от нормального поведения и принятие мер по его нормализации. Кодекс нормального поведения пользователя принимался каждым через торжественную процедуру и подразумевал своё неукоснительное соблюдение. Используя информацию Тайм-Трэка, а также собственных устройств бесконтактной записи снов и томографии головного мозга, БАН-отдел принимал решения об отстранении пользователей от ведения обычной жизни и их локализации на полезных работах – добыче ископаемых ресурсов.
***
«Хочу ли я непременно снискать полезность у общества ввиду явной бесполезности сетки на сковороды для предотвращения чрезмерного распространения масла, которую я изобрёл? Хочу ли я участвовать в добыче ископаемых благ, лишая благ себя?».
Иф качнула общий воздух привычным запахом и доступностью своего тела, проскользнувшими по границам чувствительности обоняния. Элз легко замешался смешением ингредиентов, осуществлённых парфюмерным принтером по заказу Иф. Это безусловный сигнал к межполовому контакту – он обменяет желание на бесстрастный покой, который уже невозможно преодолеть до следующей порции. «Все повторяется так часто, что эмоции не успевают перезарядиться и страсть увядает. Что было, то будет и повторится в копиях».
«Но оценит ли, поймёт ли меня моя милая Фор, если я и во сне отдамся борьбе, порицанию? Фор! Ты всегда меня выручала, обеззараживая мои сны. Вы с Иф словно близнецы, но мой первый взгляд притянуло именно к тебе. Эгоистичный чёрный, монолитный цвет твоих рассыпчатых волос поглощает волны всех моих желаний, не отдавая, не отпуская их в бесконечность. Да, наверное, так притягиваются противоположности, так увлекает неизвестность, так чёрные дыры съедают свет, но я не смею сопротивляться, я не буду мешать желаниям, что каждодневно порождает моё мужское существо».
Светлое пространство, заполненное стульями и столами; их ножки, приставленные, сваленные, разъехавшиеся танковым ежом, имеют свою жизнь, интересы. Свет льёт отовсюду, подтапливая лица. Как и зачем я тут оказался? Скользкий глянец пола, взгляд, боясь поскользнуться, ищет опоры, беспорядочно хватая предметы. «Зачем вы все собрались здесь?» – кричу. Не слышу себя – крикнул ли, сказал, прошептал? Дымка света быстро разъезжается, как заспанная простыня, расчехляя гоготание птичьего базара, клюющего в кровь обнаженные перепонки – я вижу, не слышу его. Все на одно и то же лицо, в масках, в масках Соответствия. «Да вы же все одинаковые!» – безрезультатно.
Чёрное пятно в углу держит спину математически правильно. Узнал! Это она, она! Фор! Торжественно несу дежурное кофе в пивной кружке со льдом и сколиозной трубочкой для медленного питья, сосредоточенно ищу себе угол. Она обозначает себя напряжением тела, мгновенно подправленной чёлкой. Газовый пеньюар, что на ней, чуть спадает со знакомых плеч – мне понятна свобода тела под ним. Подойти, присесть? «Какое чудесное утро? Разрешите разделить его с вами». Спотыкаюсь обо что-то живое и крупное, падаю. Иф?