Андрей Рыжов – Тайм-трэк (страница 3)
– Зачем ты это делаешь, Иф?
– Я же неидеальна, дорогой. Где ты видел идеальных женщин?
– Но совершенство формы подразумевается генетически… хотя женщины… Зачем только в дни внешних контактов? Почему ты не сделала этого вчера? Для меня?
– Не знаю… я не думала. Это твоя прерогатива – думать. И вообще, Элз, ты не находишь нудным вопрошать в такой день? Праздничный день… Тебе сегодня придётся надеть свою улыбку. И не отпирайся, не отпирайся.
День потребления – это день улыбок. С целью исключения отклонений в поведении всем пользователям предписывалось носить маски Соответствия, на которых всегда была одна и та же, одинаковая для всех, улыбка радости.
***
Вся одежда, кроме верхней и изделий из кожи, печаталась текстильными принтерами. Но такой способ скоро стал вызывать депрессивные состояния в сверхобществе, особенно у женщин, и было решено что-то делать. Четыре дня в году назначили Глобальными днями потребления всего и всеми. В пустынных уголках мира были возведены города-торговые центры, функционирующие только четыре раза в год – в дни осенне-весенних равноденствий, а также двадцать первого декабря и двадцать первого июня – сюда стекались пользователи и потребляли.
***
– Ты уже читал это в предыдущий День потребления.
– Иф, по возможности, не разговаривай в автомате – однажды он выщипал вместо брови клок твоих бесценных волос.
– Ты помнишь только плохое, невыносимый Элз.
– Я помню всё, невыносимая Иф.
Лифт бесшумно опустил их на минус первый этаж, где на серой глади бетона безмятежно покоились электромобили, пришвартованные канатами проводов к питающим возможность передвижения розеткам. На праздный, мучающийся однообразием взгляд со всех сторон бросались красным изголодавшиеся одиночеством надписи «110 V». Сто десять вольт было всеобщим напряжением, зафиксированным в улыбках. У Элз была улыбка, и ему, пользователю под номером 1685668, высвечивающимся сейчас на его мобильном ключе, двигало тоже напряжение. Всё уже давно было электрозависимым, движимым незримой силой тока мельчайших частиц.
Идентифицировав хозяев, электромобиль засветился подобострастным свечением и выразил свою преданность распахнутыми дверьми и ароматом уже сваренного кофе.
– Вот чем мне нравится наш малыш! Настоящий мужчина.
– День потребления, – сухо скомандовал Элз, краем глаза считав знакомую гримасу партнёра. Да, партнёрство необходимо. В нём была сила единства и борьбы противоположностей, а всем слабым нужна сила.
Электромобиль всё понимал, урчал и нравился пользователям женского пола. Он не требовал рук, внимания – ничего, как всякое совершенство. Сегодня он желтый, но завтра… завтра он может ему изменить. Но всё остальное будет неизменно и повторится в копиях.
– Где?
– На Дне потребления.
***
День потребления был одним из стандартных маршрутов Программы движения электромобилей (ПДЭ), которая полностью подчиняла их движение и недвижение или, на адаптированном языке пользователей, ожидание. ПДЭ состояла с ГКП в отношениях прямой и обратной связи, что давало возможность коррекции и полной аннуляции маршрута со стороны ГКП. Всеобщий регулятор движения (ВРД) – одна из подпрограмм ГКП – управлял и направлял потоки электромобилей по каналам городов. Каналами были туннели, надземные эстакады, развязки, путепроводы, насыщавшие свободное от сотового массива пространство. Они опутывали города пучками-нервами, сплетаясь в центре и расплетаясь к окраинам. Пешее передвижение пользователей между объектами исключалось и не предусматривалось конструктивно.
Ввиду полной автономности электромобилей от воздействия человеческого фактора и автоматизации их движения дорожная полиция отсутствовала. Электромобили, за исключением цвета, не отличались один от другого, поскольку были равноценными и не служили социальными маркёрами – ими был способен обладать каждый.
***
Ровный, как и всегда – ни одного сбоя, аварии за последние сто лет – ток автомобилей освобождал мышление. Каждый делал со свободой мысли всё, что хотел в пределах своего положения.
«Иф вошла в игру – беспомощна, как во сне. В очках виртуальной реальности она безопасна на время движения. Ролевая семейная игра – единственное, что может обезвредить её язык.
Никаких пробок, заторов – ВРД не ошибается в планировании и организации. Математический аппарат безгрешен, ибо не верит. Не верит в лучшее, чем бесконечность.
Шестьдесят километров в час – могущественная скорость, скорость, способствующая абстрактному мышлению в его злостных преступлениях реальности. Не предупреждая, увозит в самые отдалённые уголки сознания и удерживает там силой. Скорость – творчество! Сколько теорий, законов, закономерностей и, даже возможно, парадигм было изъято мышлением из тёмных областей непознанного за время постоянного движения с тобой».
Многоэтажная ячеистость снисходила к земле – город переставал быть массивом и становился просто чертой, одноэтажной линией, асимптотически преклоняя своё величие перед тем, что было до и будет после. Здесь не было сознательного почитания первооснов, природы – сто миллионов жизней должны быть ограничены, заполнять объём, чтобы стать заметными и обрести силу синергии.
***
В ежедневных столкновениях пользователей высвобождалась энергия, пленённая их индивидуальностями при поглощении удовольствий. Энергия уходила в компьютерные сети, поглощалась ГКП и перерабатывалась в ней в новые удовольствия. Круговорот удовольствия был смыслом…
***
– Как ты мог, как ты мог так со мной поступить!? Ты вступил в контакт с этой… женщиной… Я же верила тебе!
Истеричный крик Иф обрезал начатое предложение давлением воздуха и этой силой заставил себя воспринимать, барабаня в расслабленные тишиной перепонки. «Беспардонный эгоист! Какую тишину испортил, хотя, впрочем, ему этого не понять».
– Верила! Преступил пользовательское Соглашение. Для тебя нет никаких правил! Не видела? Видела, видела, видела!.. Ты не достоин меня и… семейной жизни вообще! Вот так вот… да! Тебя изолируют, отправят в Пустыню без права пользования гаджетами, без доступа к ГКП. Там нет ГКП – понимаешь ли ты это? Там ничего нет…Ты будешь предоставлен себе, как дикарь…
Лицо Иф накалилось, подогревая воздух в объёме электромобиля, чем, конечно, привлекла к себе систему климат-контроля, тут же поглотившую избыточную температуру. Они въезжали в тоннель, и красный накал ярости давал о себе знать тусклым свечением – наживкой для разогревания какого-нибудь полуфабриката-конфликта. На этой злой плите испарялись даже слёзы, было начавшие свой извилистый путь, цепляясь за поры и уцелевшие в косметологическом автомате волоски. «Как же всё это знакомо до эмоционального паралича и неизбежной брезгливости, как и та зудящая истина – что было, то будет и повторится в копиях», – Элз отсутствовал во взгляде – лишь пара морщинок из уголков глаз веточками протянулась за защитой к волосяным лесам, ещё покрывавшим значительную часть головы-шара.
– Ты опять говорила во время игры. Тебе не хватает кошмаров?
– Элз, милый Элз. Это было ужасно – пусть сварит мне мятный чай. Что я говорила? Забудь, забудь. Ты изменил мне с Фор. Представляешь? Прямо здесь и сейчас, по пути на День потребления. Ты, оказывается, подлец – я стала больше тебя любить, – голос звучал расслабленно – расплескалась эмоционально, но крышку иногда надо приподнимать (из Свода невербальных правил). – Долго там ещё? Мы уже перешли на загородные сто двадцать?
– Да, минут сорок ещё…
– Сорок минут удовольствия! Ты классный! – чмокнула высохшими губами, чтобы обезвредить потенциальное возмущение – не конвертировалось бы вниманием во впечатление, если бы не помада, которая, конечно, также бесследна. – Но я продолжу. Ужжжжжасно интересно! Ты тоже займи себя – нельзя же три часа глазеть в окно.
– Иф, а что, если нет ничего кроме окна и бегущей мимо реальности?
Но этому вопросу не суждено было познать ответ – очки игры скрыли Иф от внешнего мира, да и что в сущности можно добавить к истине? Присовокупить её к истине более высокого порядка и растворить в ней?
Кисть движения смазывала неровность бетона и других несовершенств дорожных и околодорожных элементов в удобную серую пастель, на которую мозг-художник охотно накладывал мазки случайных размышлений, фантазий, и никто в масштабах музеев и тематических выставок не разгадает ту сюрреалистическую загадку, что творится здесь и сейчас в голове Элз – пользователя N1685668.
Каналы дорог впадали друг в друга и далее были единой широкой рекой, по которой в три оптимальных ряда проистекали бесконечно малые элементы города. Их шахматный порядок оставлял возможности для манёвров в случаях… в случаях, предусмотренных ВРД и неизвестных большинству. «Большинство стремится к счастью, не совместимому со знанием, и ничто не может препятствовать тому».
На намытом искусственном острове, где размещался торговый центр, и куда сейчас прибывало девяносто пять процентов приписанных к нему пользователей, суетой оживало нагромождение сот. Солнце не было в обиде – кожа сот обладала загаром солнечных батарей, охотно впитывающим щедро разлитую по округе энергию. В сверхобществе ничто не построено просто так, и даже нагромождение – не нагромождение, а форма с идеальной обтекаемостью с учётом розы ветров.