Андрей Рымин – Выбор мудрых (страница 28)

Липкую, противную мысль выбил из головы еле слышимый отголосок далекого зова. Горн сигналил в третий, в последний раз. Подземное укрывище запечатано. Сотни и сотни людей не то спаслись от чудовищ, не то сами себя заживо погребли под каменным дном вскрытого ордой города. Ждет ли синарцев освобождение, или же им уготована медленная смерть в муках, предстояло узнать в скором будущем. Каким оно будет зависит теперь только от жалкой кучки людей, умудрившихся ускользнуть из-под самых зубов зарбаговых тварей. Пятерых людей, одного великана, принадлежность которого к роду людскому еще нужно выяснить, и одного трусливого слизняка.

Сейчас Волк молчал – не до склок и разборок пока – но барон он, или обычный смертный, а ответить за все придется. Хотя бы детей, гад, мог вывести! Хотя бы детей.

Глава седьмая. Шашки стратегов

Тысячу! Эта тварь казнила тысячу человек! И как казнила – разрубила головы. Не отрубила, как поступают с Проклятыми в Империи, а рассекла сверху вниз. Собственной «божественной» рукой три дюжины бедолаг на тот свет отправила. Проклятая бессмертная сука!

Арчи кипел. Только что доставленное известие в прямом смысле слова вышибло его из седла. Услышав доклад разведчика, полковник соскочил с лошади и, ухватив солдата за грудки, вытаращился на ни в чем не повинного бедолагу.

– Сара? Это точно?

– Как есть Проклятая, господин полковник. На ней была золотая маска, но обычный человек просто не способен так двигаться.

– Кто принес новости?

– Сами веридцы, господин полковник. Еретики выпустили из города около ста человек. Они хотят, чтоб мы знали. Это послание.

– Без тебя понял, что послание, – буркнул Монк, разжимая пальцы. – Иди.

Солдат отдал честь, развернулся и спокойно зашагал к оставленной чуть в стороне лошади. Арчи тоже вернулся в седло. Ему бы такие нервы. С чего спрашивается набросился на парня? Разве он виноват, что сарийская сука показала свое нутро. А ведь Монк был уверен, как, и маршал, и весь остальной штаб, что «Богиня», пообщавшись в Индаре с сынком, отправилась обратно домой. Раньше Сара в боевых действиях лично участие не принимала. Но сейчас-то совсем другая война. Никогда еще еретики не забирались так далеко вглубь Империи.

Послание? Кому и зачем? Хочет показать свою силу? Так её все и так видят – половина Велии захвачена за неполный месяц. Жестокость? Глупо. Теперь народ будет бежать от желтых знамен без оглядки. Ей подданные нужны, или выжженная земля? Своих фанатиков что ли здесь поселить хочет? Вот хрен ей!

Монк до скрипа сжал зубы. Лицо его побагровело, глаза налились кровью. Тише, Арчибальд, тише – это все от усталости. Нужно держать себя в руках. Сейчас немного продышаться – и в штаб. Такие новости он должен принести лично. Посмотреть на реакцию Харта, а потом сразу баиньки. Вот только, похоже, без нескольких глотков бренди уснуть не получится. Что-то снова он начал частенько прикладываться к фляжке. А что поделаешь – нервы ни к Зарбагу. Он действительно очень устал.

Прошедшие со дня взятия еретиками Индара два месяца получились для Арчи самыми утомительными в его и без того не особо расслабленной жизни. Казалось бы бегство к Арнею, когда битый под стенами Генка имперский корпус, огрызаясь, отступал по безлюдью западного Нарваза, походило на пытку, но нет – тогда они всего лишь мило прогуливались. Ежедневные налеты на ползущих по пятам желторотых не в счет. Ударили неожиданно конницей с фланга, куснули – и можно назад, к походному костру и к котлу с теплым супом. Даже спать получалось по пять-шесть часов.

Увы, те времена безвозвратно ушли. После треклятой битвы, лишившей имперскую армию двух третий всей кавалерии, Монк позабыл про понятие сон. Настоящий сон, а не те жалкие урывки, что ему доставались сейчас. Все два месяца Арчибальд жил в седле. Новый конь, новый полк, новая безумная жизнь. Он уже ошалел от бесконечных ночных атак и дневных контр-выпадов. Щупальца сарийской орды вовсю шарили сначала по обезглавленному Великому Герцогству, а затем и по Велии – исконно имперской земле. Приходилось обрубать самые зарвавшиеся отростки. Только вот «топор» до всех «лап» не дотягивался и к тому же постепенно тупился. От подошедшего к ним еще в Нарвазе пополнения в семнадцать конных сотен сейчас в строю оставалась едва ли половина. Чуть больше двух тысяч с выжившими под Индаром ветеранами – много ли с такими силами навоюешь?

Приходилось вертеться. Арчи, назначенный командовать всей кавалерией, сам палашом махал редко, но постоянные перемещения, порою по несколько десятков миль за бросок, изматывали похлеще иной скоротечной рубки. То налетали на маршевый лагерь желторотых всей силой, то разделялись на несколько мелких отрядов и резали фуражиров, то снова сбивались в кучу и перехватывали очередной обоз.

Снабжение сарийской орды, двинувшейся на юго-восток после нескольких дней промедления, ставших последней передышкой для армии маршала Харта, было великолепно отлажено. Идущие по Арнею суда с провиантом, оружием, амуницией и свежими рекрутами причаливали к нарвазским берегам каждый день. Причем, в разных местах, что затрудняло и так зарбагово сложную задачу полковника Монка по перехвату обозов. Позже, когда армия желтоплащников миновала проход между Имперской стеной и Срединными горами, фронт значительно сузился, и заходить войскам неприятеля в тыл стало гораздо сложнее. Не раз и не два приходилось досрочно сворачивать вылазки, натыкаясь на выставленные еретиками заслоны. Не война, а какая-то игра в шашки – одни пытаются проскочить, другие всячески им мешают. А ведь «дамка» есть только у желтых.

Зарбагов колдун являл себя несколько раз – то на фланге покажется, то прикроет обоз, то от плетущегося в конце арьергарда неожиданно полетят каменюги. Каждая атака, каждый игольный выпад, каждый обход таили в себе риск нарваться на треклятого Ангела и его «хобот».

Хотя сейчас, вдоволь насмотревшись на магическое оружие бессмертного выродка, Арчи стал по-другому воспринимать серый смерч. Какой же это к Зрабагу хобот? У сказочного зверя-слона, что живописцы и фресочники любят изображать на картинах и храмовых стенах, длинный нос изгибается в разные стороны. У колдуна же скорее луч – неизменно прямой, немного расширяющейся к концу. Вихрь – как зовут его сами сарийцы. Плененные еретики все как один произносят это казалось бы обычное слово с благоговейным трепетом – для них оно уже перестало обозначать одно из проявлений непогоды. Словно буря, которая, или ветер с грозой, или Буря, когда поминают ту самую «Разрушительницу», что недавно трясла мировые стены.

Ко всем бедам в придачу распухшую голову давила еще и проклятая неопределенность. Имперская армия, по-прежнему большая и грозная – если не брать в расчет куцую кавалерию – все отступала, отступала и отступала. К Вериде, как ранее думал Монк – уж там-то под прикрытием могучих вековых стен дать генеральное сражение сам Ярос велел. Нарвазский тракт – единственная нормальная дорога в этих краях проходит аккурат через столицу Велии. Стороной прошагать не получится.

Но нет. Город преподнесли желторотым на блюдечке – разве что ворота на распахнули. Этого Арчи понять не мог, как не старался. Чего они ждут? Куда они пятятся? К Гайдоре? Так до нее еще прорва миль. Пока еретики доползут до столицы клятые дроконоводы половину Империи вырежут.

Вести про творящееся на юге в свое время вывели Монка из строя на целых два дня. Услышав про появление нелюдей и их ручного зверья в своей родной Ализии, Арчи едва не дезертировал с психу. Это надо же – Мировая стена, протяженность которой измерялась десятками тысяч миль, дала трещину именно возле Синара! Зарбагово воинство! Черные, как тьма Бездны, уроды, что повелевают драконами! Рядом с этим все армии Сары выглядят меньшим злом. Как там отец с братьями? Живы? Отбились ли? Получилось ли отсидеться за стенами? В общем, Арчи напился.

Двое суток его заместители – полковники Девон и Монтего прятали невменяемого командира от штабного начальства, сами кое-как управляясь с текучкой. Укрытая от лишних глаз в густой роще палатка под охраной доверенных егерей плыла в памяти мутным пятном, но стыд до сих пор жег душу. Хорошо, хоть его позор не был предан огласке, и отец никогда не узнает, как «по-мужски» повел себя его сын.

Но помочь родным было нечем, и Арчи, взяв себя в руки, продолжил свою войну. Там на юге, или здесь на севере он в любом случае сражается за свой дом. И в Велии от него больше пользы. Тут он хотя бы покусывает врага, пусть с большей охотой и вцепился бы в горло. Ясно, что «эффект колдуна» дает еретикам преимущество, но не настолько большое, чтобы заведомо предрекать поражение армии маршала Харта. И чего они ждут? Чего тянут?

Вот и штабной шатер. Арчи слез с лошади. У коновязи не протолкнуться – видать, не его одного принесло доложить о Веридской резне. Монк узнал вороного жеребца Сардо. Если Фабрицио здесь, значит проводят собрание. Генерал бы так просто не прискакал – он свой корпус без веского повода не оставляет. Но почему тогда его самого не вызвали? Маршал знает, что полковник от кавалерии в лагере и на вылазку отправится только ночью. Да, загадка.

Часовые на входе в шатер еще пуще раздули костер любопытства Арчи, заявив, что пускать никого не велено. Никого, то есть даже господина полковника. Это было вообще Зарбаг пойми что. У маршала появились секреты от командира своей кавалерии? Нонсенс.