Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 56)
Во рту пересыхает. Ненависть сливается с чем-то похожим на тоску. Одновременно хочу увидеть ее и удалить из своей жизни. Все, что испытываю, причиняет боль. А это не то, что мне нужно накануне гонки.
Нужны сосредоточенность, спокойствие и уверенность.
— Мам, я не…
— Добрый вечер. Ханна, Генрих… Алекс, — Серена подходит к нам летящей походкой.
Лео протягивает руку, пожимаю ее. На этом наше общение закончено. У нас в целом довольно натянутые отношения. Мы будто вынуждены общаться и притворяться хорошими братьями.
Наверное, не будь между нами Серены, все так и было бы.
Я пытался все исправить. Леонард — близкий мне человек, но после каждой встречи из-за стены между нами опускались руки.
Огни падают так, что в поле моего зрения лишь
Как божество какое-то.
— Привет, Серена. Ты чудесно выглядишь.
На душе все равно кисло.
Она скользит взглядом на своего мужа, чуть краснеет и улыбается на мой неоригинальный комплимент.
— Надеюсь, я не зря проехала полмира и завтра увижу тебя победителем?
Клянусь, я сам покрываюсь румянцем, потому что это едва ли не первые слова поддержки мне.
Издаю истеричный смешок и прохожусь рукой по волосам. Следом чешу подбородок.
Я не брился. Да и надо ли вообще? Гребаный пункт с обязательными поцелуями кажется дешевым театром.
Лео смотрит враждебно. Все остальные молчат. Мы в семье не поднимали тему нашего странного треугольника. После расставания с Сереной я погрузился в гонки, не давая себе или кому-либо еще отвлекать меня. Может, они что-то и обсуждали за моей спиной. В первый вечер таким составом мы пили пунш и ругали сборную Австрии.
— А где Марта? У вас же после гонки номинация «Пара года»?
Делаю неловкий шаг назад.
— Думаю, мы вряд ли победим, — отвечаю, глядя в глаза.
Мгновенно проносится мысль: а что, если бы Серена была со мной до самого конца? Если бы это была наша номинация?
Но усмехаюсь себе под нос. Ей не пойдет голый пупок.
— Мне жаль, — отвечает искренне. И мне нет причин не верить ей.
Серена и правда хороший человек. Может, не такая воинственная, как Марта, и не такая пробивная. Не такая ленивая, болтливая, настырная, обидчивая… Просто ошиблась. И я ошибся. Но уже ничего не исправишь.
— Да черт бы с этой премией. Вы уже назначили дату свадьбы? — мама вмешивается, и вдруг понимаю, что у нашего диалога есть свидетели.
— Да не будет никакой свадьбы! — рычит во весь голос Лео.
Сжимаю ладони в кулаки. Меня настигает ярость. Она мчалась за мной, как гепард, на всех скоростях и запрыгнула в самое сердце. Дышать не могу. Всего ломает от желания вмазать брату.
— Они притворялись! — Лео продолжает выкатывать все на публику. — Не смотри так на меня, Алекс. Родители хотя бы должны знать. — Он в очередной раз занимался спасением. На этот раз глупой эскортницы.
— Лео, прекрати, — Серена перебивает. — Это не наше дело.
— Не наше, — противно усмехается, — не мое, но твое, ты хотела сказать. Ревнуешь его, жена?
Шагаю вплотную к родному брату и пробую удержать себя в рамках. Вокруг люди, журналисты. Мы и так почти вывалили все наши секреты швами наружу.
— Ты обезумел. Уймись. Иначе уйму я.
— Как же я тебя ненавижу, — цедит мелко.
Мне в очередной раз больно. Отшатываюсь. По горлу лезвием провели и оставили крови стекать по каплям. Его слова лишают меня сил, как и эти капли.
Он же мой брат!
Напряжение и расстройство копится под кожей, и от нужного мне спокойствия остаются крохи.
Смеюсь, но в моем смехе нет ни радости, ни веселья, ни легкости. Вдруг понимаю, что смертельно устал от всего.
Когда до спины дотрагивается чей-то взгляд, уже не ощущаю пульса. То есть он есть, но за ним не угнаться. Хотел бы сказать, что как я на своем болиде, но… нет. Потому что мне от этой скорости нестерпимо душно, и губит жажда.
— Привет, — слышу ее сиплый голос.
До мурашек.
Медленно поворачиваюсь. Перед глазами звездочки наяривают круги. Сглатываю, горло першит. Марта.
Смыкаю челюсти.
Два месяца!
Ее волосы короче. Намного короче, чем были. Лицо чуть уставшее, но вроде как повзрослевшее. Косметики почти нет, лишь ее длинные темные ресницы и немного румян.
Голый пупок на месте, но ноги прикрыты длинной юбкой. В руках сумочка, которую она сжимает пальцами.
— Привет, — отвечаю. — Ты прилетела?
— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.
— Прогуляемся?
Глава 44
Марта
Мой самолет совершает посадку в городе, который наполнен для меня щемящими душу воспоминаниями, горьким разочарованием и ожиданием чего-то большего.
Я не видела Алекса долгие недели, и, признаться, это показалось мне суровой каторгой. Думала, будет легче. Но я настолько увязла в этих недоотношениях, что в какой-то момент стало плевать на гордость, честь и что подумает обо мне кто-то из семьи Эдеров.
Меня охватывает озноб от мысли, что я вот-вот увижу Алекса. Скрывая слезы, улыбнусь ему, посмотрю в глаза и прочту…
Скучал? Ждал? Хоть что-то чувствовал все эти дни, пока я не мозолила ему глаза и не трепала нервы?
Я не
Пробираюсь через толпу, совсем не чувствуя ног. А я в кроссовках. Еще в длинной юбке и белой футболке оверсайз, завязанной узлом чуть выше живота. Наряд для меня весь странный и непривычный.Внутренняя усталость сказывается и в таких мелочах.
Подходя все ближе, сердце начинает сходить с ума, а по венам рекой струится огненное волнение.
Он стоит спиной ко мне. Настоящий, а не в моих воспоминаниях или воображении.
Алекс общается с кем-то, посмеивается, хмурится. Напряженные мышцы выдают в нем того гордого, несгибаемого гонщика, в которого по глупости и влюбилась. Впрыгнула в безответные чувства по самую макушку. Утопла.
Вижу и понимаю: мне не стало легче
Я подкрадываюсь. Вот уже вдыхаю его запах, чувствую тепло его тела, слышу низкий голос. Акцент.
Легкий ветерок задувает под футболку, вспахивая тонны мурашек по всему моему телу.
— Привет, — сипло шепчу. Голос дрожит.
Алекс медленно поворачивается. Его лицо меняется: улыбка сходит, разглаживаются морщины у глаз. Взгляд темнеет.
И мне вдруг страшно. А если прогонит? Если скажет, что больше меня не смеет задерживать? Да именно так: официально, пафосно, в своей манере, когда… Не придерешься, потому что по всем гребанным пунктам Эдер прав.
— Привет, — отвечает. — Ты прилетела?