Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 57)
И не вопрос будто бы.
— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.
— Прогуляемся? — бросает вопрос тут же.
Теряюсь и быстро киваю.
Разворачиваюсь и иду. Алекс за мной. Тесно. Пробую скосить взгляд, чтобы убедиться, что это не больной бред, и Эдер впрямь ступает след в след.
— У тебя прическа новая, — говорит, касаясь своим дыханием моих плеч.
— Нравится? — оборачиваюсь на мгновение и вновь глазами просачиваюсь сквозь толпу, идущую к набережной.
— Странно. Непривычно.
Почти спотыкаюсь на невидимом препятствии. Рука Алекса ложится на мой локоть.
Дотрагиваюсь до своей шеи сзади и часто-часто бью взглядом по Алексу: его подбородок, губы, широкие плечи и мышцы груди, толстая, натренированная шея. Сколько килограмм она может выдержать?
В горле пересохло.
— Чем занималась все это время? — спрашивает, оказавшись рядом. Мы, наконец, дошли до набережной.
Веду плечами, потушив обиду. Если бы он позвонил или написал, то я бы все рассказала.
Но он не звонил. Не писал ни строчки. Стараюсь не винить. Алекс дал мне то, что еще никто не давал — защиту. Но обида грызет меня, словно я маленькое, хрустящее яблочко.
— Была на съемках, — отвечаю совсем не увлеченно.
— Каких? Я ничего о них не знаю.
— Да так. Магазин одежды. Купальники, туники и все такое…
— Я думал, одежда — это то, что прикрывает больше семидесяти процентов тела, — Алекс хмурится, и я чувствую его взгляд на своем плече. Мы идем бок о бок.
Чужие, связанные глупой сделкой и кучей секретов.
— С тобой многие не согласятся.
Останавливаюсь, чтобы полюбоваться на залив.
Я бесконечное количество раз уже облизала свои губы, что теперь их чувствительность зашкаливает. Мои руки спрятаны в глубоких карманах юбки. Делаю вдох и наполняю свои легкие морским запахом с нотами амбры и восточных сладостей.
— А вторая?
— Что вторая? — быстро переглядываемся. — Съемка?
Вновь откуда ни возьмись выплескивается уверенность, что это банальное любопытство. Как бы мои действия — равно его репутация. Вскользь вспоминаю наши разговоры в начале года.
Безусловно, он с Сереной куда лучше сочетается, чем я.
— Украшения. Мне понравилось.
— Сниматься? Или украшения тебе понравились?
Хихикаю. Румянец без спроса покрывает щеки. Все это тянет на легкий флирт, но в тоже время в очередной раз думаю о том, что я беспросветная дура.
— И то, и другое. Я потом купила браслет! — вырывается из меня довольно эмоционально. — Показать? — спрашиваю, а сама думаю: зачем? Глушу бессмысленный порыв.
— Покажи.
Снова облизываю губы. Когда открываю сумочку, и на глаза попадается бальзам, делаю заметку в своей голове использовать его уже наконец, пока мои губы не покрылись корочкой из песка.
Браслет достаю из бокового кармана.
Позолоченная крупная цепочка с несколькими кулонами: ракушка, цветок, шмель и крупная надпись «fashion». Смотрю и решаю: зря показала.
Смеяться же сейчас будет. Или посмеиваться. Снисходительно так, что почувствую пропасть между нами еще шире, глубже и пугающе.
Совсем другой я стала.
— В твоем стиле, — Алекс поглаживает блестящие предметы, иногда дотрагиваясь до тонкой кожи запястья. Каждый раз вздрагиваю, а электрический разряд, как цыганская игла, аккуратно входит в позвоночник и также выходит.
— Да… — подтверждаю его слова.
Молчу, что в этом комплекте еще и сережки есть. Я, без сомнений, их купила.
— Тебе подходит.
Опускаю руку. Звон кулонов раздает вибрацию косточкам и клеткам, и я ежусь. Или от второго порыва ветра, который теперь приносит аромат его парфюма.
Не исчезает чувство, что если бы Алекс не
Своему еще… Чуть меньше суток.
— Замерзла? — в его голосе вновь не то вопрос, не то утверждение.
Качаю головой, затем киваю. Путаюсь и улыбаюсь.
— Не отказалась бы от кофе. Арабского.
— Я знаю отличное место, — Алекс подставляет локоть, и я опираюсь на него.
— Прекрасно. Тогда с меня булочки с корицей.
Быстро смаргиваю то, что привиделось: взгляд Эдера был наполнен ожиданием моего ответа.
До того заведения, где почти год назад мы сидели и раскрывали свои секреты, доходим молча.
Обстановка та же: низкие столики, аутентичная обстановка. Разве что ковров стало на стенах больше. Почти уверена, нас встречает тот же пожилой мужчина, что и в прошлый раз.
Нас сажают за угловой столик и вручают меню, где из позиций только несколько вариантов горького, правильного кофе и два вида выпечки.
Я не знаю, как так вышло, что здесь нет туристов. Но сейчас это нам на руку. Нет никаких бестактных журналюг, да и фанатов.
Последний совместный вечер очень хочется провести в тишине.
— Марта…
— Алекс…
Говорим одновременно. Также улыбаемся.
Моих ног касается щекотка, и я задерживаю дыхание.
Когда Эдер потирает лоб, я поджимаю губы и отворачиваюсь в сторону. У меня в желудке дрожь, что выпитый кофе вызывает ничего лучше, чем тошноту.
Алекс без пауз разглядывает меня, а мои мысли крутятся вокруг одного единственного вопроса: что дальше?
— Ты пахнешь по-другому, — неожиданно для меня говорит.
Теряюсь и вновь по-дурацки хихикаю. С Сереной себя сравниваю. Она бы точно посмеялась как королева, высокопоставленная особа. Алекс в своей голове тоже наверняка сравнивает. Иначе почему он такой задумчивый? Почему продольные складки на его лбу стали глубже?
— И как?
— Не знаю. Просто по-другому, — чуть злится.
Мой пульс лихорадит. Сердце поднимается к горлу, я больше могу сдерживать его внутри, в клетке своих ребер.