Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 50)

— Что он сказал? — подойдя ко мне, но оставаясь на расстоянии вытянутой руки, спрашивает.

А если бы я не ответил тогда на звонок с незнакомого номера? Или не перезвонил?

Я бы никогда не узнал, что голый пупок и хождение без лифчика какой-то там Марты Вавиловой будет одновременно меня бесить и возбуждать.

— Ничего. Поинтересовался, как у тебя дела, — отвечаю первое, что взбрело в голову.

— И что ты ответил?

Веду плечом. Стало так хреново… Обреченность и пустота собрались вокруг.

Марта делает шаг и оказывается в моих объятиях. Одной рукой я зарываюсь ей в волосы. Мягкие, вкусно пахнут клубникой.

Ее сердце работает как маленький моторчик. Она сама резко стала какой-то маленькой, беззащитной. Слепой, едва родившийся котенок. Взгляд поломанный, в нем столько страха и сожаления, что я притягиваю ее к себе теснее.

— Не отдашь меня ему? — по-детски спрашивает. Жмется, пальцами рубашку мою сминает.

— Я же тебе обещал, Марта.

— … Прости меня, Алекс.

— Ты что, вновь не надела лифчик? Это уже перебор, — посмеиваюсь, а Марта подхватывает. Мы оба понимаем, что прячемся за надоевшие шутки.

Глава 39

Марта

Алекс замкнулся. Надел на себя самую толстую, непробиваемую броню и теперь живет в ней.

Я рядом. Мне хочется показать, что я рядом и всегда его поддержу. Но начинает казаться, что моя поддержка вовсе ему не нужна. Остается биться в закрытую дверь. И даже так не уверена, что мне откроют.

В Сингапур мы прилетаем разными самолетами. Сегодня у Эдера запланированы встречи с журналистами. Четверг — всегда медиа-день. Куча фанатов, десятки интервью и другая активность, на которой приходится улыбаться, хотя ребра в труху рассыпаются от подступающей паники.

Он нервничает, замечаю, но молчу. Между нами острое натяжение. Смотреть друг на друга больно.

— Как считаете, есть ли шансы, что в этом году мы увидим нового чемпиона? Болид «Серебряных стрел» в этом сезоне очень мощный и не уступает в своей силе ближайшим соперникам.

Кончиком своего языка Алекс проводит по нижней губе. Мой гонщик в замешательстве, и я знаю, как его выводят из себя такие вопросы.

Ну давай же, Алекс! У тебя все получится!

— Мне хотелось бы в это верить. Но я никогда не полагался на одну лишь веру.

— Ваш разрыв с Сафиным то увеличивается, то сокращается. Каждая гонка — испытание для ваших болельщиков. Какие ожидания от Сингапура?

Алекс вновь делает это — мнется. Указательным пальцем дотрагивается до носа, поспешно улыбается и тут же эту улыбку прячет.

Здесь душно, влажно и совсем нет воздуха. Стою в стороне и наблюдаю за сценой, где Эдер, журналистка и толпа фанатов в черно-белых футболках.

Они ждут его побед. Его чемпионства.

И я тоже очень жду.

— Гонка всегда непредсказуемый процесс. Ты можешь удачно стартовать с поул-позиции и уверенно лидировать, но малейшая ошибка, и…

— Алекс Эдер не совершает ошибок, — толпа взрывается.

Щеки намокают, но я думаю, это от влажности вокруг. Не слезы же… Глупость какая.

Эдер опускает взгляд и поднимает уже с натянутой, пластиковой улыбкой.

— Не хочу вас расстраивать, но я чертовски много ошибок совершил.

Когда Алекс спускается со сцены, то проходит мимо меня. Готова сорваться с места и побежать за ним. Но остаюсь стоять, приросшая к земле намертво.

Вечером на ужин Алекс не спускается, в ответ слышу уже знакомое: «Нет настроения». Снова принимаю. Вдруг конец сезона вытягивает больше сил, чем многие думают?

Только внутри чувствую — это не так.

В день гонок плюю на какие-то там предписания стилиста по контракту и выбираю ярко-красное платье. Нет, у него нет открытого декольте и длина достаточно скромная. Всего лишь чуть выше колена. Руки полностью закрыты, но вот спина открыта полностью. В руках клатч.

Сингапур — гонка ночная. Это особая атмосфера, которую бы я хотела ощутить полностью, каждой клеточкой. Но все, что могу, — это идти ровной походкой по паддоку до своего места. Одна. Эдер с командой.

Вопреки здешней температуре, меня знобит. Наверное, я дико волнуюсь. Еще постоянно тереблю блестяшки на клатче.

Помаду с губ всю успела съесть.

Приходит мысль, что если Алекс выиграет, без проблем можно поцеловаться. И тут же Серена перед глазами. Их взаимные улыбки, объятия. «Он ее любил и всегда будет любить»…

Она его первая любовь, которая не забудется, не сотрется. Оставит глубокие шрамы, что затянутся со временем, но никогда не превратятся в прах.

— Готова? — Таня оказывается рядом. Успело вылететь из головы, что Майк Марино — напарник Алекса по команде, — ее парень. — Ух, будет очень жарко. В прямом смысле.

Мы остаемся стоять в Вип-зоне, где стартовая прямая как на ладони. Но если быть честной, то хочется скрыться. Где-то в подсознании даже не смотреть эту гонку, хотя я смотрела каждую в этом сезоне.

Невыносимо страшно. От скорости проносящихся мимо болидов уже закладывает уши, а сердце выпрыгивает из груди, когда машины еще даже не ушли на формировочный круг. Они вот прям здесь стоят, рядом.

Если что-то похожее испытывал Алекс, садясь в кокпит, не представляю, как с этим можно справиться и гнать до трехсот километров в час.

Мы с Таней все же решаем спуститься к мониторам в боксы. Смотря на экраны, кажется, что это просто картинки. Репортаж из прошлого.

— Если в этом году кубок возьмет Алекс, я буду очень за него рада. Он это чертовски заслуживает.

— Майк знает? — натянув улыбку, спрашиваю.

— Нет, конечно. Просто сейчас Алекс этого заслуживает как никто другой. Он проделал колоссальную работу. Без ошибок, пусть и говорит обратное. В этом весь Эдер. Он думает, что плох, когда охеренно хорош.

Под ложечкой посасывает. Это ревность. Пресловутая ревность. Она набрасывается, как змея, и обвивает шею, душит.

«Охеренно хорош».

Огни гаснут. Пилоты срываются с места. Алекс стартует с поул-позиции. Все внимание на экраны, где машины уже подъезжают к первому левому повороту. Алексу важно сохранить лидирующую позицию.

Борьба колесо в колесо с Сафиным. Опасно. Зажимаю обе ладони в кулаки и подношу их к губам. Не дышу. Никто не дышит. Это бокс «Серебряных стрел», и мало кто будет радоваться победе Сафина здесь.

У меня пересыхает в горле. Алекс впереди и не дает Тимуру себя обогнать. Две попытки уже провалились.

Мой ты хороший!

Зубами прикусываю палец от напряжения. В глазах рябит от яркости. Голос комментатора громкий, он говорит невозможно быстро, я мало что понимаю.

Вижу только, что Алекс отрывается от навязчивых атак Тима. Поворот, еще один. Семнадцатый, одна из обгонных зон, но Сафин уже достаточно далеко для такого маневра, пусть и висит на хвосте.

Рядом стоящие мне люди ахают от некого облегчения. Старт всегда очень важен.

Когда, казалось бы, все идет хорошо, трасса Марина-Бей всегда преподносит сюрприз.

— Красные флаги. Второй сектор, — говорит кто-то.

Все вновь замирают у экранов. Глазами ищу болид Алекса. Черный с белыми полосками и кучей наклеек с именами спонсоров. На «носу» большая цифра «35».

Выдыхаю. Это был не Алекс. Новичок из другой команды. Первый год в «Формуле-1», если еще и трасса незнакомая и очень сложная, ничего удивительного.

С пилотом покореженного от удара болида все хорошо, и это главное.

С объявлением зеленых флагов и прекращением работы машины безопасности гонка продолжается. Рестарт выходит тоже напряженным. Алекс сохраняет лидерство, но его главного соперника позвали в боксы, чтобы попробовать совершить андеркат.

Почему не зовут Алекса? Стратегия «Коней» может и правда помочь им обхитрить и позволить Тимуру победить.

Подушечки пальцев покалывает, ладошки потеют. Я не могу дышать, потому что вся грудь стянута тугими ремнями. Хочется пить, но тошнота — вечный спутник гонок.