Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 52)
Горячие, пропитанные виски губы ложатся на мою шею. Он целует нежно, кончиком языка проводя вдоль. Прикрываю веки и делаю волну тазом. Приятно.
В его объятиях мне хорошо, и я адски боюсь это потерять. Лишиться его тепла, как потерять жизнь. Я до обморока, до свертывания крови во всех венах напугана, что через несколько недель все закончится.
Конец будет значить и конец для меня. Я влюбилась до смерти.
— Алекс, — шепчу его имя как заклинание. — Ты оставишь меня?
Не отвечает. Продолжает зацеловывать, утяжеляя свои поцелуи до нехватки кислорода. Приятно душит. Улыбаюсь.
Провожу пальцами по его еще влажным волосам, ласкаю шею и опускаюсь к лопаткам. Прижимаюсь к нему всем телом. Целым сердцем!
— Не оставишь. Я знаю.
Поднимаюсь на ноги и тяну за собой Алекса. Его грудная клетка сейчас лопнет от того, как он дышит. Взгляд цепляет мой. Потребуется что-то острое, чтобы разрубить его.
Снимаю топик через голову. Длинные и широкие штаны стягиваю по ногам. На мне остается лишь нижнее белье. Волосы распущены.
Алекс вглядывается в каждый сантиметр моего тела. Стою еле-еле. Хочется упасть без сил.
Протягиваю руку, и Алекс касается кончиков моих пальцев. По ним пробегает искра и мучительно жалит.
Веду его к дивану и толкаю. Алекс падает, разведя широко ноги. Теперь я изучаю каждую клеточку его тела. Где-то в подсознании красной нитью проходит мысль, что это может быть последний наш раз.
Хочу напитаться им полностью, чтобы потом задохнуться этим запахом.
Опускаюсь на колени между ног Алекса. Его глаза — два отдельных небосклона. Черные, с ярко зажженными звездами-крапинками. С трудом, но я касаюсь узла у паха и развязываю полотенце.
Сглатываю, выдыхаю, нервно облизываю губы. Алекс остается неподвижным.
Внутри меня все закипает, желание безжалостно ломает. Стыд и страх затмевает.
— Марта?…
— Я так хочу. Можно?
О таком надо спрашивать?
— На такое не говорят «нельзя», — ухмыляется. Гад.
Впитываю глазами напряженный пресс Алекса, темную дорожку, уходящую вниз, мощные бедра. Член.
— Смелее, Марта.
Дарю ему несколько гневный взгляд. Я ведь и укусить могу.
Двигаюсь теснее. Ноги Алекса зажимают меня в жесткие тиски.
Его кадык дергается, когда обхватываю головку и втягиваю ее в рот. Мне душно, и жар впивается в щеки и грудную клетку. Сердце разрывается на части.
Раньше мне казалось, что никогда в жизни я не буду дарить такую ласку мужчине. Это было каким-то неправильным. Невкусным.
Я ошибалась.
Вбираю в себя эмоции и тяжелое дыхание Алекса, будто это нектар. Одной рукой гонщик задает темп, положив ладонь на мою макушку, тазом подгоняет. Ногтями врезаюсь в стальные мышцы бедра.
Меня лихорадочно трясет. Член Алекса погружается в мой рот глубже и глубже. Скользит. Эдер дышит сбито, неровно.
Все ускоряется, становится быстрым, частым-частым. Я задыхаюсь. Пульс губительно бьет в горле, в висках, в стопах и особенно внизу живота.
— Fuck! Марта, остановись.
Из уголков глаз текут слезы. Алекс это видит. Черты его лица острые, грубые. Ноздри широко раздувается, он на предел. Словно проходит финальный круг квалификации. Попытка должна быть идеальной, как и он сам.
Челка упала на лоб и слегка загораживает его глаза.
Медленно качаю головой.
Я хочу подарить своему мужчине такую ласку.
Челюсти Алекса размыкаются, и с его губ срывает длинный низкий стон. Рот наполняется слюной и вязкостью. Моргаю, не перестаю смотреть на Алекса.
Между ног тянет, пульсирует. Мне физически пусто внутри. Вот-вот захнычу.
Когда сотворенное мое бесчинство заканчивается, гонщик смотрит в мои глаза по-новому. Наклонившись ко мне, его рука оказывается на моей шее. Вынуждена подняться вместе с ним.
Он голый, я почти. Под веками следы туши. Волосы растрепаны. Ну да, не Серена.
— Почему ты такая? — говорит, прижимая к себе.
Мне хорошо, когда его голос забирается под кожу. Я улыбаюсь, но слышу свой всхлип.
— Такая классная? — мои губы горят.
Несмотря на то что во моем рту еще минуту назад была его сперма, Алекс целует. Язык касается неба. Движения нежные, губительные. Душу засасывает медленно, расторопно и безжалостно.
Трясусь от чувств в каждой косточке. А потом они ломаются, и ломаюсь я.
— Полюби меня, пожалуйста, — слезно прошу.
Мы застываем. И последних полчаса будто не было. Два чужих человека, только встретившихся.
Алекс отходит на шаг. Мне холодно, одиноко. Кожу сдирает кислотой его взгляда. Но в ту же секунду Эдер тянет меня на себя и впивается в губы твердым поцелуем.
Где-то глубоко под лопатками прорезываются крылья.
А вдруг ему просто нужно чуть больше времени?
Мы мелкими шагами передвигаемся к кровати. В сторону летит мой лифчик и трусики. Алекс разворачивает меня спиной к себе и толкает. Я оказываюсь прижата к матрасу его телом. Носом он ведет вдоль ушной раковины, зубами цепляет мочку.
Его рука на моем бедре. Он сжимает его и заставляет отвести ногу в сторону. Алекс входит исступленно медленно. По горлу тянется хрип. Горячий воздух сжигает гортань, следом легкие.
Алекс размеренно двигается во мне. До упора. Я стону, он подхватывает. Тела трутся друг об друга, скатывая влагу.
Картинка перед глазами плывет, растекается. Погружаюсь в забытье. Представляю, что Алекс меня
Когда все заканчивается, наступает рассвет. Я лежу одна в его номере. Здесь прибрано, Эдер перед уходом собрал разбросанные вещи и сложил их на кресло. Все бумажки собраны, выкинуты.
Одежды гонщика нигде нет.
Сминаю оставленную записку и выкидываю под босые ноги. Специально наступаю на ни в чем не повинную бумажку.
Ничего не получается. Ничего…
Глава 41
Алекс
Меня бросает из раздражения в бешенство.
Резким движением нажимаю кнопку блокировки и откидываю телефон. Мне сейчас все равно, что Марта может ждать моего ответа. Пытаюсь принять тот факт, что она вновь нарушает наши договоренности, но я уже не в состоянии что-либо ей предъявить.
Я в ловушке.
Мы в одной стране, между нами чуть меньше полутора миль, и если Марта захотела бы, то приехала бы сюда, в Остин. Из штата Майами в штат Техас.