Андрей Рудалёв – Четыре выстрела: Писатели нового тысячелетия (страница 88)
«Полный, рыхлый, сутулый, с малосимпатичным лицом» – так героиня книги «АD» Диана описывает своего друга Мака. Герман часто сравнивает себя со Шреком. В Губку Боба рядятся некоторые его герои. Он сам часто использует формулы самоуничижения.
У Германа постоянное ощущение себя другого, своего раздвоения. «Просто я всегда чувствовал себя как пришелец с другой планеты. Может, из параллельного мира или других времен», – рассуждает Максимус Семипятницкий в «Таблетке». Поэтому и в прозе его возникают параллельные миры и другие времена, которые высвечивают сквозь толщу настоящего. Он их ощущает и пытается соприкоснуться через свои отражения в них.
И всё это для реализации главного предназначения – упорядочивания хаоса: «Назначение человека – упорядочивать хаос. В этом я убежден. Меня уже не озадачивают поиски смысла жизни, ведь я нашел единственно правильный и универсальный ответ. Человек живет для того, чтобы упорядочивать хаос». Садулаев, будто портной, сшивает из разнородных расползающихся лоскутков полотно. Когда лоскутки соединяются, через них проявляется рисунок, смысл, текст. И в первую очередь необходимо собрать себя. Именно такой путь собирания, сшивания себя прошел его герой Иван Ауслендер.
В интервью «Российской газете» Герман сказал о себе, в какой-то мере объясняя свое раздвоение: «Я сам разный, словно кукла, сшитая из лоскутов. В каждой книге я пытался собрать себя воедино, быть одним. Но в следующей книге я сам становился другим. Это был интересный опыт, но небезопасный в плане психического здоровья» (https://rg.ru/2010/09/30/sadulaev.html).
Сшивать нужно и страну, которую в свое время раскололи, и она до сих пор идет трещинами. «Моя страна может быть либо империей, либо историей, третьего не дано», – написал Герман в колонке «У меня есть мечта» (http://svpressa.ru/society/article/133202).
В 2015 году Захар Прилепин, созывая в Подмосковье на свой «пикник», так представлял Германа, называя его старшим братом:
«Герман Садулаев появился очень скромно, ярко контрастируя всем своим видом с названиями двух своих первых книг: “Радио Fuck” и “Я – чеченец!”
Скромно, но с большим истинно кавказским достоинством.
Я всегда любовался им, его речью, его повадкой, его удивительным остроумием.
Чеченец, воспитанный на русской литературе, буддист, коммунист – ну не прекрасно ли?
Такого человека у нас в литературе не было, нет, и не предвидится.
Мне очень нравятся чеченские вещи Садулаева – и вышеназванный “Я – чеченец!”, и “Шалинский рейд”, и его исторические изыскания по истории Чечни, и его “левая” публицистика.
Мне нравится, что, пользуясь инструментарием Пелевина, он рискнул оспорить постмодерн.
Мне нравится его повадка, его лоб, его самокритичность (помню, на одной вечеринке он весело пошутил, указывая на меня – “…вот у нас Брюс Уиллис!”, на Шаргунова – “…и есть человек, напоминающий Киану Ривза!” – и, наконец, на себя: “…и есть я, Шрек!”), нравится легкость, с которой он может сказать о себе: “я слабый” – когда все вокруг выдают себя за сильных, за очень сильных, за непобедимых – хотя не делают ничего такого, что могло бы указать на их силу.
Мы-то знаем, кто здесь сильный.
Сильный тут Герка.
Самый сильный и самый умный.
У меня не было старшего брата. Герку я в этой роли не могу представить, слишком в разных местах мы произрастали, сами понимаете.
Но иногда, когда я слушаю его, безупречно выполненные с точки зрения логики речи, когда он так смешно шутит, что я даже смеяться не могу, а у меня просто всё ликует внутри, как от безупречного танца, я что-то такое чувствую… Типа: “Кто на нас с Геркой?”».
«Пока у власти будут персонажи этого произведения Садулаева – всё бесполезно, даже территориальные приобретения. Капитализм выжирает потроха каждому. А для того, чтобы при этом выжирании трахать мозги человеку, у власти есть множество способов. Некоторые Садулаев смело называет. Спасибо, Герман, за то, что показываешь – левая оппозиция есть. Социализм или смерть!» – прокомментировал на своей страничке в соцсети Роман Сенчин садулаевскую статью «Долой самодержавие!».
После этого комментария я попросил Романа написать несколько слов о Германе Садулаеве. Вот что из этого получилось:
«Герман Садулаев, в первую очередь, – талантливый писатель. К таланту добавляется ум, а такое богатство: талант плюс ум, – честно говоря, довольно редкое качество у творческих людей.
Герман органично, как давно ожидаемая, недостающая фигура, влился в то поколение, что одни называли тридцатилетними (хотя многим тогда, в середине 00-х, до тридцати было далековато), другие новыми реалистами.
В конце 2005 года в журналах “Знамя” и “Континент” были опубликованы повести “Одна ласточка еще не делает весны” и “Апокрифы Чеченской войны”. Затем вышла книга “Я – чеченец!”
Садулаев – дитя советского братства народов. Отец – чеченец (агроном), мать – казачка (школьная учительница). Родился в Чечено-Ингушской АССР, после окончания школы в 1989-м уехал в Ленинград, стал учиться в ЛГУ…
Мы познакомились на Форуме молодых писателей. Герман, в отличие от нас, его сверстников, – бедных, злых, неприкаянных, хоть уже и более-менее известных как литераторы в узких кругах, выглядел солидно, вел себя спокойно, ясно было, что зарабатывает, крепко стоит на ногах.
Но оказалось, что Герман, как и мы, придерживается левых идей, говорит о социализме и, немного стесняясь, о коммунизме, как высшей точке, а капитализм ненавидит, хотя и устроился в нем. И книги Германа – “Радио Fuck”, “Таблетка”, “AD” – подтверждали его слова. Правда, в них было много беллетристики, сюжетности. Лучшей прозой его я считаю “Шалинский рейд”, который нужно бы прочитать каждому, хотя понимаю, что не каждому он придется по душе идеологически, стилистически, эстетически.
Постепенно Герман всё сильнее склонялся к публицистике. В 2011 году вышел сборник умных, ярких статей “Марш, марш правой! Нация. Родина. Социализм”. Примерно в то же время стало известно, что Садулаев вступил в КПРФ.
Интересно, что многие из нашего поколения, обретя кой-какую писательскую популярность, а значит и некоторый (а единицы и вполне приличный) доход, капитализм полюбили. Впрочем, не признаваясь в этом публично, но говоря о социальной справедливости всё натужней и неискренней. О ней легко говорить, когда ты зажат, голоден, не видишь будущего. Злость рождает подходящие слова, в том числе и в прозе. А когда ты сыт, обитаешь в просторном и удобном жилище, то голодные кажутся попросту неудачниками, бесталанной, безвольной массой.
И ты отводишь от них глаза, и взгляд сам собой устремляется вверх, где находятся по-настоящему сильные, действительно волевые. Они делают историю, и ты хочешь участвовать в этом. Вешаешь у себя в соцсетях картинки этих по-настоящему сильных, на которых они еще более сильные – то в офицерской шинели образца 1943 года с ППШ на плече, то в образе Цезаря, принимающего трофеи…
Герман Садулаев, по-прежнему, кажется, неплохо чувствующий себя в капитализме, глаза не отводит, несправедливость и неестественность для России сегодняшнего положения дел сознаёт и говорит об этом. И пытается действовать.
Русская весна воодушевила его, как очень многих. Ему, судя по статьям и выступлениям, казалось, что сейчас власть начнет сама себя переделывать. Но прошли годы (да, уже годы), а всё осталось, по большому счету, как было. Вернее, капитализм только укрепляется, костенеет.
В конце концов, Герман не выдержал и написал блестящую статью “Долой самодержавие!” (http://www.apn-spb.ru/publications/article24791.htm).
В ней он объявил, что снова становится активным оппозиционером не мифической “плохой голове” власти, которую олицетворяет правительство, губернаторы, депутаты-“едросы”, а той “голове”, что прикидывается “хорошей”. Герман понял, где кроется настоящий источник зла. Ему, как коммунисту, это бы стоило знать и помнить с весны 2000 года, когда эта “хорошая голова”, тогда юная и свежая, заявила, что пересмотра приватизации не будет. То есть подтвердила ельцинский курс… Но все мы люди, и все мы хотим надеяться на лучшее, на мирное, разумное изменение.
Теперь Герман очнулся. Он поднял меч. Может, для кого-то смешной, картонный, но все-таки – меч.
Он понимает, чем ему и его возможным соратникам грозит поднятый меч:
“Это сложное решение. Потому, что официальная пропаганда сразу постарается впихнуть нас в антипатриотическую повестку. Демагоги завопят: раз мы против Путина, значит, мы за всех тех, кто против Путина, включая самых одиозных либералов и фашистов. Но мы должны стоять твердо. Понимая, что это демагогия, провокация и манипуляция. От того, что Петров не любит Васечкина, он не становится мне родным братом. Я могу одинаково не любить и Петрова, и Васечкина, и чума на оба ваши дома. Наша критика всегда должна осуществляться с позиций патриотизма, с позиций суверенных интересов России и народа России. Поэтому, критикуя антинародное либерально-западническое правительство, мы должны называть его правильным именем: антинародное либерально-западническое правительство Путина”.
Статья “Долой самодержавие!” показала: левая оппозиция у нас все-таки есть. Тревожно, конечно, за Германа и как за человека, на которого уже было несколько жестких накатов, и как на писателя, который может погибнуть под грузом политической деятельности. Но многие из того поколения стали писателями от безысходности – изначально они были настроены именно на политическую работу. И они ей занялись, когда пришло время».