Андрей Река – Медальон: пробуждение силы (страница 2)

Стеша подался вперед, и его янтарные глаза стали серьезными.

– Слушай меня, парень. Деревня наша – не просто избы. Это застава. С этой стороны – мы, «домашние», да «людишки». С той стороны, за изгородью – Большой Лес. Там другие законы. И Лихо, про которое тебе Аленка сказывала, – это не сказка. Это тень древняя. Она сейчас твой медальон чует, как волк – запах мяса. Он для нее – как маяк в тумане.

Артем сглотнул, чувствуя, как пульсирует металл на его груди.

– И что мне делать? Снять его?

– Снимешь – защиты лишишься, – отрезал Стеша. – Лесные тебя вмиг запутают, в болото уведут. Но и светить им просто так нельзя. Ты вот что, Артемка: уважение проявляй к дому – не свинячь, к лесу без надобности не суйся, и меня не зли. Я ведь, если обижусь, могу и кипятком обварить, и сны плохие нагнать.

Стеша ловко подхватил выпавшее печенье.

– Это я в качестве налога за лекцию возьму. И запомни: медальон греется не к добру. Значит, кто-то из «тени» уже подошел к самому забору и вынюхивает.

– Кто? – немного съежившись в плечах, спросил Артем.

– А тот, кого Алена называть боится, почти шепотом, ответил ему бородатый Степан Кузьмич.

Домовой вдруг стремительно, по-кошачьи, метнулся к печке и растворился в тени, оставив после себя лишь слабый запах сушеной мяты и едва уловимое поскрипывание половиц.

Артем остался сидеть в темноте на кровати, сжимая в руке горячую медную бляшку. В голове вертелось слово «экосистема», но теперь оно казалось ему глупым и плоским. За окном, в глубине леса, вспыхнул и тут же погас холодный бирюзовый огонек, будто кто-то огромный моргнул, глядя прямо на его окно.

Глава 3: Клад старого банника

Несмотря на то, что деревня Славки была небольшой, в ней насчитывалось всего-то не больше сотни домов, детей тут было немало. Но, поскольку учителей в деревне не проживало, школу здесь так и не открыли, и местным ребятишкам всё время приходилось добираться в соседнее село Орлиное, где располагалась небольшая школа с тремя учителями: Людмилой Ивановной Зиновьевой, преподавателем математики, геометрии и черчения, Галиной Викторовной Перовой, учителем рисования, русского языка и литературы, и Пантелеем Михайловичем Груздой, который вёл историю, физкультуру, физику, химию и труды. А возглавляла эту тройку и управляла всей школой в три классных кабинета, строгая директриса, Виктория Ильинична Трипутина. Когда она выходила из своего кабинета на перемене, поправляя очки выше на переносице, дети тут же затихали и жались по углам, стараясь не попадаться ей на глаза.

А самыми известными мальчишками в деревне были близнецы Тишка и Гришка. Они являлись местной легендой и одновременно проклятием деревни Славки. Одинаковые с лица – вихрастые, с россыпью рыжих веснушек на переносицах и вечно сбитыми коленками, – они учились в пятом классе сельской школы соседнего села. Каждое утро школьный автобус забирал их, увозя подальше от греха, но к вечеру «энергия разрушения» неизменно возвращалась.

Их проделки за последние пару лет стали в Славках притчей во языцех. Зимой они умудрились заблокировать дымоход у деда Пахома, чтобы посмотреть, как тот выскочит на мороз в одних подштанниках, думая, что в доме поселился дымный дух. Весной они раскрасили соседских свиней под зебр, используя найденную в сарае старую банку с черной краской для забора. А прошлым летом близнецы и вовсе превзошли себя: подложили в колодезное ведро старый магнитофон на батарейках с записью, из-за чего вся деревня три дня обсуждала, что вода в Славках начала молиться на латыни.

Родители Тишки и Гришки, люди простые и работящие, лишь разводили руками, обещая «всыпать по первое число», но мальчишек было не остановить. Городской Артем, со своим медным медальоном, стал для них новой, идеальной мишенью.

Не успело наступить утро, братья отправились к дому бабушки Вари.

– Слышь, городской! – Тишка вынырнул из-за куста смородины. – А ты знаешь, почему дед твой баню на три замка запирал? Говорят, там клад заложен. Под самой печкой-каменкой.

– Какой еще клад в бане? – Артем скептически посмотрел на мелких провокаторов. Медальон на груди был холодным, и уверенность Стеши в «лесных тенях» при свете солнца казалась вчерашним мороком.

– Особый! Серебро старое, – подхватил Гришка, хитро переглядываясь с братом. – Только зайти надо в «третий пар», в сумерках. Если смелый – пойдем, покажем. Мы ключ-то знаем, где лежит.

Целый день Артем помогал бабушке по хозяйству, слонялся по двору и читал дедовскую книжку про всевозможные полезные свойства различных лесных растений, и древние старославянские мифы и легенды, с нетерпением ожидая вечера.

Несмотря на то, что он чувствовал себя уже взрослым и старался соответствовать своему возрасту, детский взгляд на мир и тяга к приключениям ещё не отпустили его сознания.

Любопытство и желание доказать юным близнецам, что он не «неженка» пересилили осторожность. Вечером, когда солнце коснулось верхушек черных елей Большого Леса, троица стояла у порога старой, почерневшей от времени бани, стоявшей на самом отшибе владений бабы Вари, у быстрого ручья.

В тот момент ребята ещё не знали, что у старой бани есть свой хозяин, и он очень не любил гостей после заката. В славянском мире это существо считалось самым опасным из «домашних». Если домовой присматривал за хозяйством, то Банник – голый старик, покрытый прилипшими дубовыми листьями, – был суров и не прощал неуважения. Историю о нем Артем прочитал в дедовской книжке, но не предал этому значения.

– Заходи, – Тишка толкнул тяжелую дверь. – Мы сразу за тобой.

Как только Артем шагнул в предбанник, где пахло затхлым веником и сырой землей, за его спиной звонко щелкнул засов. Близнецы, давясь от смеха, прижали дверь снаружи тяжелым поленом.

– Посиди, поищи серебришко, Артемка! – крикнул Гришка. – Только смотри, чтоб Банник тебе спину не обдёр!

Артем обернулся, дернул ручку – заперто.

– Эй, не смешно! Открывайте!

Но смех снаружи внезапно оборвался. Стало слышно только, как в углу бани, за печкой, капнуло что-то тяжелое. Кап. Кап. Кап. Внезапно температура в помещении начала стремительно расти, хотя печь не топили. Из щелей между бревнами повалил густой, едкий пар, пахнущий не хвоей, а серой и старой кожей.

Из темноты парной дохнуло тяжелым жаром.

– Клад ищешь? – раздался скрипучий, словно треск горящих поленьев, голос. – А кожу свою на полке оставить не хочешь?

Из тени показалось существо: маленькое, тощее с длинными, костлявыми пальцами и горящими красными глазами. Его кожа была сморщенной, как старое яблоко, голое серое тело, практически полностью покрывали прилипшие дубовые листья от банного веника, а вместо волос на голове торчали клочья засохшего мочала. Это был Банник, разгневанный тем, что в его владения зашли без спроса, да еще и с дурными помыслами.

Артем отступил к двери, но медальон на его шее внезапно вспыхнул ослепительным оранжевым светом. Банник зашипел, закрывая лицо длинными пальцами.

– Медальон Хранителя! – прохрипел старик. – Но ты не Хранитель! Ты – воришка!

Он замахнулся костяным ковшом, из которого выплеснулся кипяток, летящий прямо в мальчика. В этот момент дверь бани вылетела с петель, словно от удара тарана. На пороге стоял Стеша. Домовой выглядел иначе: он увеличился в размерах, его шерсть стояла дыбом, а в руках он сжимал тяжелую кочергу.

– А ну брысь за каменку, старый хрыч! – рявкнул Стеша, загораживая Артема. – Мальчишка под моей защитой! А этих двоих, – он кивнул на дрожащих Тишку и Гришку, которые валялись в траве, придавленные внезапным порывом ветра, – я сам выпорю, да так, что неделю сидеть не смогут!

Банник, увидев Стешу и почувствовав мощь пробуждающегося медальона, недовольно буркнул и буквально впитался в щель под полком, оставив после себя лишь облачко серого пара да размякший дубовый лист.

Стеша обернулся к детям. Его взгляд был страшен.

– Ну-ка, домой. Быстро! – скомандовал он близнецам. – А ты, Артем, запомни: в бане после заката не ты хозяин. Сегодня я тебя спас, но Банник – это цветочки по сравнению с тем, что ждет за забором.

Когда они возвращались к дому, близнецы шли, семеня, не смея поднять глаз. А Артем, сжимая в руке остывающий медальон, снова посмотрел на Большой Лес. Тот самый яркий огонек теперь горел совсем близко к калитке, и на этот раз он не погас. Кто-то очень большой и очень древний ждал, когда защита деревни даст очередную трещину.

Глава 4: Пробуждение древней силы

Следующее утро в деревне выдалось тихим, но для Артема мир уже не был прежним. В воздухе висело предчувствие бури, а медальон на груди казался тяжелее обычного, словно налился свинцом. Тишка и Гришка после ночной взбучки от Стеши ходили тише воды, ниже травы, стараясь даже не смотреть в сторону бани.

После произошедшего с ребятами весь их мир и все то, что они раньше считали сказками старожил, перевернулось на триста шестьдесят градусов. Они собственными глазами увидели то, что долгое время было скрыто от них, но всегда было рядом, и от осознания этого становилось ещё страшнее.

После полудня к Артему зашла Алена, соседская девчонка, которая знала о лесных тропах больше любого взрослого.

– Хочешь увидеть то, о чем бабульки только шепчутся? – спросила она, и в ее глазах блеснул странный огонек.