Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 42)
– Значит, сами в первых рядах на стены и пойдут. Пусть воюют, а не отсиживаются за спинами горожан. Первыми же и сгинут. – В голосе Стаса сквозило столько ледяной угрозы, что ни у кого не возникло сомнений – будет именно так, а не иначе.
Чувствуя неумолимый бег времени, Пырёв больше ничего не стал обсуждать. Взяв инициативу в свои руки, просто раздавал приказы:
– Кардаш, распорядись, чтобы оружие и доспехи купцы с мастеровыми свозили сюда. Кстати, из Детинца тоже. Сдадите это всё… Аркадию.
– Мне?!
– Тебе. Ты же у нас специалист по материальной части, поэтому назначаешься моим заместителем по тыловому обеспечению. Иди, принимай хозяйство. Для начала пристрой тех триста лошадей с грузом, что я приволок. Дожидайся подвоза княжеского НЗ и пожертвований от населения. Наладишь учёт и выдачу.
– Тоже мне командующий, – буркнул Аркаша, поднимаясь из-за стола.
– Я, кстати, и продукты привёз, – как бы между прочим бросил Стас вдогонку.
Башку тут же сдуло за дверь, а Пырёв снова переключился на Кардаша:
– Пойдёшь с Михайликом и Тихомиром на площадь созывать горожан. После ухода князя ты тут за главного. Толкай пламенную речь, разъясняя положение дел, и объявляй всеобщую мобилизацию. То есть ополчение собирайте. Всех, кто может держать оружие, ведите сюда. Здесь мы их экипируем и разделим на отряды. Каждому отряду дадим ведуна, чтобы хоть командир у них был опытный. Отдельно создайте отряд лучников. Ими займётся Михайлик… Ладно, на первое время этого хватит. Дальше действуем по обстановке. Остальные следуют за мной к Шны… к Аркадию распределять снаряжение. Всё, разбежались!
Под арсенал Аркаша оборудовал пустующий сарай во дворе. Разложив трофейное имущество по кучам, он расхаживал между рядами доспехов, оружия и продуктов, сопровождаемый двумя духами – Клетником и Сарайником. Клетник выглядел довольным. Ещё бы, он получил в своё распоряжение солидное пополнение харчей в виде замороженных кусков мяса, копчёного сала, хлеба и молока. Чего не скажешь о Сарайнике. Тот всё время хмурился и бурчал:
– В коем-то веке столь добра привалило. Дак нет же, опять отдай.
– Что ты скажешь, когда люди Кардаша притащат сюда свои железки из Детинца? – потешался Башка, с усмешкой наблюдая за терзаниями духа.
Пребывая почти в экстазе от наполняемости своей вотчины, тот сокрушался и переживал, что скоро со всем этим добром поневоле придётся распрощаться.
– Да забирай ты уже свою жратву, – рявкнул Аркаша на сладко мурлыкающего Клетника. – Уноси с глаз моих!
Повторять дважды ему не пришлось. Получив разрешение действовать, дух мгновенно испарился с доброй половиной всех продуктов.
– Ну и работёнку ты мне подкинул, Петрович, – посетовал Башка, с хитрым прищуром глядя на Пырёва. – Каптенармусом я ещё не был.
– Ничего, справишься. У тебя вон, помощники какие. За сутки всё снаряжение раздать надо.
Последняя фраза вызвала грустный вздох у Сарайника. Покосившись на него, Башка прошипел сквозь зубы:
– Сгинь, сила нечистая. Толку от тебя. Только под ногами путаешься, охаешь да ахаешь.
Сарайник исчез. Но стоило прибыть первым стражникам, которые подвезли доспехи с оружием из княжеских закромов, он снова был тут как тут. Хмуро наблюдая за разгрузкой, тяжко вздыхал, но не жаловался, боясь навлечь на себя гнев раздражённого каптенармуса. Последний же не замечал Сарайника, целиком поглощённый составлением описи «казённого имущества», приказав складывать его в сторонке от остального. Слишком уж тщательно вписывал в свой реестр каждую деталь. Казалось, вот-вот начнёт рисовать инвентарные номера на каждой княжеской железке.
Покончив с описью, Аркаша перевёл дух и расслабился. Причём обнаглел до такой степени, что мечи, щиты, броню – всё, что потом привозили простые ремесленники, записывал небрежно, уже не обращая внимания ни на какие особенности. Не указывал даже, что за мастер приволок те или иные вещи.
Порадовали купцы, пригнавшие целый караван с оружием и доспехами числом не меньше, чем всё уже свезённое в арсенал. Очевидно, Кардаш передал им угрозу Пырёва о намерении создать купеческий батальон смертников. Так что в сарае стало не протолкнуться.
А вскоре во двор хлынули ополченцы.
Снаружи доносился шум толпы. Гомонили мужские голоса. Где-то в противоположном конце подворья зычно кричал Михайлик:
– Охотники с луками, давай ко мне! Собираемся здесь, в сторонке!
Ему вторил бас Тихона:
– Кто с копьями пришёл, двигайте к тем столбам у забора!
У самых дверей сарая орал Кардаш:
– Не напирай, мужики! Освободите проход!
Стас вышел на улицу, чтобы осмотреться и дать необходимые распоряжения. Едва ступил под свет фонаря, шеренга мужиков, построенных Кардашем перед сараем, замерла, словно в оцепенении. Галдёж разом стих. Замолчал и задний ряд. Затем пошло дальше, как цепная реакция, по всей заполонившей двор толпе. Люди застыли неподвижно в полнейшем молчании. Не ожидавший такой реакции Стас тоже не шевелился, гадая, что за этим последует. В замешательстве пребывали и ведуны, перестав раздавать команды. И тут морозный воздух лопнул, разорванный мужским многоголосьем:
– Это же Упырь!
– Упырь! Он жив!
– Мы спасены!
– Люди, Упырь с нами! Усмиритель Нежити здесь!
– Уррааааа!
По всему двору в тёмное небо взлетели шапки, высоко подбрасываемые сильными мужскими руками. Получился своеобразный фейерверк, но не из праздничных огней, а из шапочного меха. И радостный дружный рёв толпы в несколько тысяч глоток вместо грохочущего звука взрывающихся петард. Столь же громкий, он заставил содрогнуться не только толстые брёвна дружинной избы со всеми дворовыми постройками, но и землю под ними. В конюшне испуганно заржали кони. А народ продолжал безумно кричать, швыряя вверх свои шапки.
К опешившему Стасу приблизился широко улыбающийся Кардаш. Пытаясь перекрыть шум толпы, прокричал почти в самое ухо:
– Кроме тебя никому не удалось без потерь дойти до города! Люди из Блошиного Брода уже всем поведали о чуде своего спасения.
– Почти без потерь! – поправил Стас, вспомнив, как волколаки загрызли лошадь и выпавшую из перевёрнутых саней женщину.
– Большинство беженцев и половину своих не сохранили!..
Такое отношение людей дорогого стоило. Приятно, что ни говори. Но и боязно. А вдруг у Стаса не получится, не оправдает доверия? Ведь не бывает войны без потерь. Что потом скажут эти люди, когда начнут гибнуть на стенах? Поймут ли, простят, узнав правду о Детях Велеса? Или разочаруются в нынешнем кумире и поднимут на копья в отместку за потерянные семьи да павших товарищей?
Стас разозлился на себя за такие мысли. Оттого чуть холоднее, чем следовало бы, сказал Кардашу:
– Организуй, чтобы заходили по вызову. И только по одному, а не толпой.
И поспешил скрыться в сарае под затихающие приветственные крики.
А там Аркаша с ехидной усмешкой:
– Однако, ты пользуешься популярностью. Автограф оставишь?
– Разве что под глазом, – недовольно пробурчал Стас, показав кулак. – Давай, трудись.
– Как скажешь, начальник.
Работа с ополчением затянулась до конца сполоха. Каждого входящего ведуны подробно расспрашивали, каким видом оружия тот владеет, вручали это оружие, примеряли броню. Затем приписывали к одному из отрядов, что формировались прямо здесь. Скрупулёзный Аркаша аккуратно вписывал в берестяной лист сведения о новобранце, о выданном ему снаряжении, а также об отряде, в котором тот будет служить. Даже делал пометки, чьё имущество пошло в расход, используя сокращения «кн.» и «наш». Первое, само собой, означало «княжье». Второе говорило само за себя. Другие термины он почему-то не применял, хотя помимо трофеев здесь хватало вещей как ремесленников, так и купцов. Кожаные и металлические доспехи, щиты и оружие, снесённые в сарай со всех концов города. Их Башка подвёл под самовольно расширенное понятие «наш», по привычке рассчитывая, как видно, наложить лапу на всё это добро, заранее приписав к собственным активам. Измотанный за прошедшие сутки Пырёв, заметив эти махинации, лишь укоризненно покачал головой:
– Ну-ну, документируй. Позже разберёмся с твоими аферами.
На что зампотыл обиженно возмутился:
– Я что, для себя стараюсь? Раз поручил наладить учёт и контроль, теперь не лезь. Делаю, как могу. Мне так проще. А то совсем тут с вами запутаюсь. Если не нравится, сам садись и пиши, а я погуляю.
Махнув рукой, Стас оставил Башку в покое. Пусть пишет себе, лишь бы делу не помеха.
Когда все доспехи с оружием разобрали, оказалось, что добрая половина ополченцев осталась не экипированной. Создали только пять полноценно вооружённых отрядов по тысяче солдат в каждом. Зато состояли они сплошь из мечников, с ног до головы защищённых бронёй. У всех круглые щиты самых разных размеров и расцветок. Хоть внешне стали походить на регулярную армию. Особенно когда построились в пять ровных коробок, хищно поблёскивающих металлом под холодным светом фонарей. Чуть в стороне стояли ещё две коробки, вдвое больше. На них-то как раз и не хватило доспехов. В одной сплошь стрельцы с луками да трофейными арбалетами или самострелами, как их называли местные. А в последнем отряде копейщики – в мирной жизни пастухи да охотники. Там выделялся один особенно яркий персонаж, возвышаясь над всеми, даже самыми рослыми ополченцами.