Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 43)
Он стоял впереди строя. Огромный исполин богатырского телосложения в довольно просторных одеждах, в которые поместилось бы, наверно, целое отделение обычных солдат. Но и те в сравнении с ним выглядели бы жалкой сороконожкой, а этот экземпляр в одном лице был настоящей боевой машиной. Танк, а не человек! И оружие подстать – широкое и длинное остриё копья, больше похожее на меч, насаженный на толстое древко. Пырёв не без удивления узнал, что эта штуковина зовётся рогатиной. До сих пор думал, так величают простую палку, раздвоенную на конце. Вот, значит, откуда выражение «на медведя с рогатиной»! Не такая уж и безобидная вещь. Медведю, пожалуй, не позавидуешь.
Здоровяка звали Горыня. Имечко вполне себе подходящее. Он был охотником, действительно ходившим со своей рогатиной и на медведей, и даже на берендеев. Именно благодаря ему смогли уцелеть многие односельчане Горыни, когда сгинул их ведун.
Накоротке переговорив с великаном, Пырёв убедился, что этот охотник не только прекрасно владеет копьём, но и разбирается в тактике. Да так и оставил его во главе строя, чтобы командовал копейщиками, заметив, как уважительно те посматривают на богатыря, стараясь выглядеть столь же героически. Правда, одного ведуна ему всё же дал.
Командиром над стрельцами, как и планировал до этого, назначил Михайлика. Тихону поручил общее руководство всем ополчением, включая оставшуюся без оружия половину, отряженную в резерв. Будут заменять павших в бою. Там заодно и доспехи с оружием подберут.
Мечникам на каждый отряд перепало аж по два ведуна.
Стражники так и остались под началом Кардаша, продолжая нести караульную службу. Оставалось определиться, куда какой отряд поместить и какую задачу ему поставить. Торчать на стенах по всему периметру и пялиться в темноту в ожидании атаки врага не было смысла. Только людей раньше времени заморят. Посовещавшись, выработали общую стратегию, по которой у каждых врат дежурил один отряд. Четвёртый поставили у западной стены, где ворот не было. Пятый, как тактический резерв, расквартировали в центре. Отсюда в случае нужды до любого участка рукой подать.
Стрельцов равномерно распределили по стенам и башням для усиления городской стражи. Копейщикам дали команду тоже сидеть в резерве. Им до начала боя на стенах делать нечего.
И вот Трепутивель, вполне способный достойно за себя постоять, затаился под покровом ночи в ожидании штурма. Притих, готовый в любую минуту ощетиниться мечами и копьями, встретив неприятеля тучей стрел…
Едва с подворья ушли последние ополченцы, которых командиры увели по местам, Стас почувствовал, что накопившаяся за последние сутки усталость так и тянет его к земле. Ноги казались ватными, а виски словно выдавливало изнутри мучительной, ломящей болью. Нужно было поспать. Он уже направился к дому, мечтая о вожделенной кровати с тёплым одеялом, когда прискакал присланный Кардашем стражник.
– Воевода просил тебя срочно прибыть к Северным Вратам, – передал посыльный.
Ну вот, началось. Похоже, скиты подошли раньше, чем рассчитывал Стас.
Однако, как выяснилось, не кочевники лишили его сна. Тех не было и в помине. Беспокойство начальника стражи вызвал берендей. Ни от кого не скрываясь, он спокойно сидел посреди моста, ведущего к воротам, и мирно зализывал рану на плече.
– Вот, – с башни показал на него Кардаш. – Пришёл один, без волколаков. Уселся тут и говорит: «Позовите мне хозяина». Ребята меня вызвали, а я за тобой послал, посоветоваться. Что делать-то? Стрелять, али разговаривать?
– Погоди стрелять.
Стас внимательно всмотрелся в берендея, но с высоты, при слабом свете фонаря никак не мог разглядеть в нём кого-то из «генералов». Ближе бы подойти.
Коротко бросив: «Открыть ворота!», – спустился вниз и вышел из крепости.
Увидев шагающего по мосту Пырёва, берендей приподнялся на задних лапах, чем вызвал беспокойный ропот стражи на стене.
«Приветствую тебя, Хозяин!» – дошёл до Стаса мысленный посыл берендея. Узнав Косолапова, уловил его радостное возбуждение от встречи, смешанное с воспоминаниями о недавней схватке с кочевниками.
Человек и медведь стояли друг против друга и беседовали, не утруждая себя грубой гортанной речью. Со стен это выглядело довольно странно и заставляло сильно нервничать наблюдателей.
«Как прошёл бой?»
«Как ты и предсказывал, Хозяин. Людишки, ничего не подозревая, сунулись в лагерь. Я напал сзади. А когда они развернулись, получили с другой стороны от Ганнибала. Видел бы ты, как они метались между нами. Вот умора. Правда, очухались быстро. В оборону встали. Тут уж пришла пора лапы уносить».
«Потерь много?»
«Треть волколаков полегло. Да Ганнибала серьёзно подранили. Мы в лес его снесли, логово соорудили, оставили там отлёживаться. Не беда, оклемается скоро».
«А у кочевников?»
«Тех поболе там осталось. Каждый волколак, почитай, хотя бы одного человечка да загрыз. Это лишь мертвяками, а сколь ещё увечных да покусанных!» – радость победы так и сияла в раскрасневшихся глазах генерала. Никогда ещё не приходилось ему одолевать во много раз превосходящие силы врага. До сего дня, вернее ночи, оборотни нападали только в том случае, когда имели численный перевес. Чтобы уж наверняка.
«Молодец, Косолапов. Передай мою благодарность и Ганнибалу. Теперь копите силы где-нибудь поблизости. Да за кочевниками не забывайте следить. Кстати, ты сможешь как-нибудь мне сообщать о своих наблюдениях?»
«Да, Хозяин, теперь могу. Ты же меня нарёк. Только вот…» – берендей замялся, как ребёнок, стесняющийся спросить о какой-нибудь непристойности.
«Говори, чего?» – подбодрил Стас.
«Мне надо знать, как тебя звать, Хозяин, – выпалил, наконец, Косолапов. – Без этого не получится».
«Так бы сразу и сказал. Здесь меня все зовут Упырём, а имя моё…».
«Не надо имени, – торопливо перебил берендей. – Хватит и этого. Нас и так уж боле ничто не разлучит, Хозяин… Упырь».
«Ладно, дуй к своим и держи связь. Доложишь, когда кочевники двинутся на город. Главное, собирай оборотней, наращивай войско и готовься к драке».
Стас махнул на прощание рукой, генерал опустился на все четыре лапы, подобострастно рыкнул, развернулся и рванул на противоположный берег, быстро исчезая в темноте. Проходя ворота, Стас ловил на себе озадаченные взгляды стражников. Кардаш выглядел не менее удивлённым, чем его подчинённые. Он долго не мог ничего сказать, жестикулировал, мычал, подбирая нужные слова, потом всё же выдал:
– Ну, ты, это… Ты ему ручкой! Как другу или там знакомцу доброму. Это Берендею-то! Ещё бы облобызал.
– Сейчас у нас один враг. И дай-то Бог, чтобы эти оборотни до конца оставались на нашей стороне, а не переметнулись к Скалу. В этом случае они объединённой силой попросту сомнут нас. Раздавят, как тараканов. А от Трепутивля камня на камне не оставят. А потом то же самое сделают с другими городами. С каждым, куда придут. Потому что не будет силы, способной их остановить. Можешь представить, что произойдёт, когда они уничтожат последний людской город?
Оставив шокированного Кардаша раздумывать о судьбе мира, Пырёв поспешил в дружинный дом, чувствуя, что может уснуть на ходу, так и не добравшись до кровати.
Глава 11
Когда зашёл в комнату, успел только скинуть верхнюю одежду, разуться и заметить храпящего на соседней кровати Башку, замученного исполнением обязанностей каптенармуса. Едва отяжелевшая голова ткнулась в жёсткую подушку, Стас провалился в глубокий сон, заботливо укутавший и не выпускавший из сладких объятий почти целый сполох.
Ему приснился Косолапов. Берендей в облике человека стоял навытяжку в зелёном генеральском мундире. На гладко отутюженных брюках алели двойные лампасы, а на голове, как влитая, сидела фуражка с надраенным до ослепительного блеска орлом на высоченной тулии. Чернобородый генерал, лихо взяв под козырёк, отрапортовал:
– Товарищ главнокомандующий, разрешите доложить. Они идут!
– Кто? – не понял Стас.
Косолапов только успел открыть рот, чтобы ответить, как вдруг загрохотали выстрелы. Он дёрнулся, лицо перекосила гримаса боли. Покачнувшись, берендей свалился к ногам, открывая стрелка за спиной. Из ствола пистолета, который тот сжимал в поднятой руке, лениво выплывал дымок. Холодные глаза кольнули Стаса из-под белесых бровей. Знакомое скуластое лицо. Тонкие, бескровные губы растянуты и слегка приоткрыты – не то в злорадной усмешке, не то в хищном оскале.
Игнорируя стрелявшего, Пырёв склонился над Косолаповым. Тот был ещё жив. Кровь заполнила простреленное лёгкое и стекала по щеке с уголка рта. Смертельно раненый генерал силился что-то сказать, но только пускал кровавые пузыри. Приподняв голову умирающего, Пырёв явственно услышал чётко сформулированную мысль берендея:
«Упырь! Они идут к Трепутивлю!»
Сразу проснулся, рывком сев в кровати. С облегчением понял, что это лишь сон. Опять привиделся тот бандит из гостиницы. Дался он ему. Как будто других жуликов на свете нет, которых знал не в пример лучше. Рожи куда противнее были. А с этим встретился всего раз, и то мельком. Нет же, именно его бледная физиономия кошмары навевает.
«Упырь! Они идут к Трепутивлю!» – снова прозвучало в отходящей от сна голове. Живой и здоровый Косолапов пытался достучаться через ментальную связь.