Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 40)

– Никак нельзя, Хозяин, – возразил Ганнибал. – Волколаки не могут по своей воле ночью в людей обращаться. Как стали зверьми с заходом солнца, так и бегают всю зиму в шкуре. Вот ежели днем, то пожалуйста, сделают, но не теперича. И даже в человечьем обличье оружие людское в руки не возьмут. Оборотни сражаются когтями да зубами.

– Ну, хорошо. А если я их в людей превращу, смогут они в нужный момент стать снова волками?

– В этом даже не сомневайся, Хозяин. Ещё как станут. Быстрее, чем с заходом солнца. Только спустя час или два, у кого как.

– Вот и отлично. Ганнибал, отбери тридцать волколаков посноровистее. Будут изображать постовых. Людской одеждой только сверху пусть прикроются. Плащей и шапок для этого предостаточно. А оружие рядом положат. В палатки набейте оборотней, сколько влезут. Их там всё равно никто не увидит. Оставшиеся трофеи грузите на лошадей. В том числе продукты. Я отвезу всё это в город. Сотни три самых здоровенных волколаков поставьте вместо табуна, подальше от костров. Накройте попонами. Пусть кочевники думают, что там лошади. Ты, Косолапов, уведёшь остальную часть войска за лощину. Продолжай собирать прибывающее подкрепление. Кстати, как с этим у нас дела обстоят?

Берендей поднял глаза к потолку, немного посидел в глубокой задумчивости, словно прислушивался к чему-то за стенами шатра, затем выдал:

– Подошли двести с гаком оборотней с ближайшей округи. Остальные пока далече. К концу сполоха ещё столько же подтянутся, не больше.

– И то вперёд. Твоя задача дождаться, когда Скал заведёт свою армию в лощину. Потом ударишь по ней с тыла всеми силами. Но не забывай про фланги.

– Чего?

– С боков, говорю, тоже нападай.

– Знамо дело.

– Ты, Ганнибал, будешь командовать отрядом в лагере. Оставляю на твоё попечение Богбира. Его желательно выставить на свет, чтобы издали был виден. Только не как пленник, а типа всё ещё командир. Понятно?

– Ага. Незаметно привязать, как приманку. Такое мы могём.

– Отлично. Когда Косолапов начнёт заварушку, дождись, чтобы всё войско скитов развернулось к тебе спиной. Только после этого давай сигнал своим нападать. Но не увлекайтесь резнёй. Легко будет лишь в начале, пока действует эффект внезапности. Как только он пройдёт, всё преимущество вы потеряете. Когда это поймёте, сразу отходите. Потом спокойно можете в лесу отсиживаться. Собирайте подкрепление, периодически покусывая кочевников исподтишка. Численный перевес на стороне врага. Ваша задача ударить его посильнее и убежать. Время генерального сражения ещё не настало. Оно будет, но позже. А я, пока вы сдерживаете скитов, займусь обороной в городе. Ясна задача?

Берендеи с восхищением пожирали Стаса глазами, не в силах произнести ни слова. Только снова кивнули, нетерпеливо дожидаясь новых распоряжений. Стас перевёл дух. Обвёл грустным взглядом подобострастные физиономии генералов. Потухшим голосом продолжил:

– Теперь главное… Армию кочевников сюда ведёт такой же, как и я, Посланник Волоса.

Затаив дыхание, он ждал, как отреагируют берендеи на его слова. Внимательно глядел на генералов, пытаясь угадать их чувства. Выражения лиц менялись непостижимым образом, в одно мгновение перебрав множество самых разных эмоций от удивления до растерянности. В итоге не осталось ничего кроме решимости до конца исполнить волю Хозяина.

– Скал? – Косолапов будто выдавил это имя из себя.

– Да. И мы с ним вовсе не братья и не друзья, а враги, хоть и похожи чем-то. Вам придётся выбирать, с кем из нас остаться. Быть и со мной, и с ним одновременно не получится. Хочу, чтобы вы знали, что я приму любое ваше решение, каким бы оно ни было. Навязывать его вам не собираюсь. Не маленькие, сами должны определиться и понять, за кем следует идти.

Ганнибал поднялся. Вытянувшись по стойке «смирно», как настоящий кадровый офицер, во весь свой далеко немаленький рост, он решительно заявил:

– Мой Хозяин ты. Не надобно мне иного. Твои враги будут моими врагами.

К нему присоединился Косолапов, тоже встав на ноги:

– Ты нарёк нас, Хозяин. Мы век будем верно тебе служить.

Теперь уже Стас чуть не пустил слезу, растроганный столь беззаветной преданностью. Отвернулся, пряча коварно блеснувшие влагой глаза. Преодолевая застрявший в горле ком, запинаясь, медленно произнёс:

– Это… только ваш выбор. Никто не сделает его за вас… Ну что ж, будущее нас рассудит, а пока… Спасибо вам, братцы. Ступайте. Вы знаете, что делать.

Берендеи быстро ушли. Пырёв ещё немного постоял в опустевшей палатке, бездумно глядя на догорающий очаг. Глубоко вздохнул и решительно направился к выходу.

В лагере кипела работа. Трупов нигде не видно – их попросту сожрали. Одни воспоминания остались, да утробные урчания в желудках оборотней. А, ещё Богбир, привязанный к поваленному дереву посреди лагеря. Со стороны казалось, он просто привалился к стволу, сложив руки за спиной, и безмятежно наблюдает за въездом в лощину. Рядом ярко пылают сразу два костра. Палатки сдвинуты в сторону. Молодец Ганнибал, правильно задачу понял.

Тут же возник и сам берендей, ведя за собой тридцать волколаков для обратного превращения. Стас быстренько провернул этот фокус и тут же отправил всех обращённых грузить на лошадей трофейные доспехи, оружие и продукты. Покончив с погрузкой, люди-волколаки связали уздечки, чтобы животные не разбредались, и пошли приводить лагерь в порядок.

Уже сидя верхом, Стас окинул прощальным взглядом царившую вокруг суету. Встретился глазами с Ганнибалом. Поднял сжатую в кулак руку – держись, мол, берендей. Тот вскинул в ответ обе руки.

Тронув коня, Стас потянул за повод переднюю лошадь. За ней затрусил весь табун.

На выезде из лощины его догнал душераздирающий дружный вой волколаков, оставшихся в лагере. Этому вою не менее громко вторили тысячи волчьих глоток из леса, где прятался в засаде Косолапов. Армия оборотней прощалась с Хозяином, не зная, доведётся ли ещё послужить ему. Многие сложат здесь свои головы, ломая зубы и когти о металлические доспехи воинов.

По тропе, пробитой в сугробах лапами недавно проведённого им войска, Пырёв без приключений добрался до Северных Врат. Свернул на восток и поскакал к мосту, где река отходила от стен Трепутивля, круто забирая к северо-востоку. Перед мостом пришлось постоять, дожидаясь, когда по нему с противоположного берега перебежит стая оборотней, спешившая на зов берендеев. Аппетитный вид большого табуна, казалось, их совершенно не интересовал. Обогнув прикрытых Силой Стаса и потому безмятежно спокойных лошадей, стая, всецело поглощённая маршем, скрылась в густой темноте в направлении лагеря.

Едва миновав узкий мост, Пырёв прибавил ходу. С момента, как он покинул колонну беженцев, прошло довольно много времени. Михайлик уж точно перестал его ждать и распорядился закрыть ворота. Ничего, откроют. Главное, что люди вошли в город. Стас это знал наверняка. Нежить, как говорится, на хвосте принесла. Из тех, кто позже прибился.

На снежном поле перед Восточными Вратами не видно ни единого оборотня. Нынче у них другие заботы. Всё благодаря стараниям Пырёва и планам по захвату мира ещё одного не в меру агрессивного землянина. Пускай лучше между собой воюют, чем пускать кровь добропорядочным гражданам.

Приятным сюрпризом стал перекинутый через ров подъёмный мост. Можно прямиком к воротной арке подъехать. Правда, сами ворота оказались наглухо заперты. Но стоило табуну загрохотать копытами по деревянному настилу моста, створки неожиданно дрогнули, начав расходиться. Значит, заметили, узнали.

Не сбавляя скорости, Стас проскочил между окончательно распахнувшимися створками. Табун вылетел следом на привратную площадь и затоптался на месте, когда Пырёв осадил своего скакуна. Стражники во всю трудились над механизмом ворот, чтобы поскорее их закрыть. Через медленно сужавшуюся щель виднелся поднимаемый мост. От башни, спрыгнув с лестницы, на всех парах нёсся взъерошенный Михайлик с криком:

– Ты куда запропастился, Упырь чёртов? Мы уж и не чаяли живым тебя увидеть!

Подбежав к успевшему спрыгнуть с коня землянину, схватил его за плечи, быстро оглядел с головы до ног и облегчённо выдохнул:

– Слава богам, цел и невредим. – Потом вдруг весело засмеялся, похлопал по крупу ближайшую лошадь. – А я гляжу с башни, вроде ты скачешь, а за тобой цельная куча оборотней, да все такие огроменные, как на подбор. Стал ты ближе подъезжать, тогда и лошадок разглядел. Издаля-то не признал. Невдомёк было, откуда тут лошадям взяться, коль повсюду нежить разгуливает. Ты куда оборотней-то увёл? И лошадей где взял?

– Давай сначала до Кузьмы. Надо собрать ведунов, срочно обсудить кое-какие новости. Там и поговорим обо всём.

Лицо Михайлика окаменело. Всю весёлость как ветром сдуло. Руки безвольно повисли вдоль туловища, голова опустилась.

– Нету больше Кузи, друга ситного, – печально произнёс ведун. – Пока нас не было, беженцы друг за дружкой отовсюду шли. И нежить следом стягивалась. Тут с юга, сказывали, одна колонна спешно прибыла. Да притащила за собой волколаков кучу. Те, что здесь шастали, тоже подскочили. Ну, Кузьма и вышел навстречу, чтобы людям, значит, в город уйти. Стал нежить удерживать, а та прёт без конца и без края. Не сдюжил Кузьма, сгинул под их натиском. Зато беглых уберёг. Все они тогда спаслись.