Андрей Проходский – Академия «Ковчег». (страница 6)

Перед глазами тут же вспыхнула новая строка.

Студенту не следует ломать оборудование. Дождитесь открытия капсулы, наденьте форму и двигайтесь дальше согласно вашего расписания.

Я моргнул и тут же сморщился от боли в глазных яблоках.

— Эй, херня железная, — сказал я тихо, с ненавистью уставившись на очередное сообщение. — Какой, к чёрту, открыть люк? Какие ещё занятия? Там хищная тварь только и ждёт момента, чтобы вцепиться зубами в мою жопу.

Ответ пришёл мгновенно.

Студент, не волнуйтесь. Все возможные недопонимания уже устранены. Данный сотрудник был уволен причем с занесением в личное дело.

Я перевёл взгляд на окровавленного упыря в халате, потом на сообщение, снова на упыря.

Секунда.

Другая.

Нет. В пепел он не осыпался. Под пол не провалился. Разряд тока в темечко не получил. Всё так же стоял у капсулы и с тупым упорством ждал, когда так сказать произойдет анбоксинг.

— Эй, — сказал я уже раздражённее. — Твоё колдунство не работает. Он ещё там.

Студент, не волнуйтесь. Выходите, одевайтесь и двигайтесь дальше согласно вашему расписанию.

— Да ты издеваешься.

Нет. Не издевается. Просто тупая. Не в смысле слабоумная, а до омерзения машинная. Для неё мир состоял из последовательностей: открыть, одеться, пройти, учиться, радоваться жизни. Если первый пункт выполнялся, надо было переходить к следующему.

Я выругался и уже собрался продолжить спор, когда заметил сбоку свою форму.

Она лежала на полке у капсулы ровной стопкой. Точнее, должна была лежать ровной стопкой. Сейчас её заляпали кровью и слюной. Когда этот бывший сотрудник припёрся к моей капсуле, он щедро облил всё вокруг. Китель, брюки, рубашка — всё было испорчено. На рукаве был густой сгусток чего то темного. На вороте расползлось бурое пятно.

Я уставился на форму. Потом на таймер, снова на форму.

Идея пришла мгновенно. Нет это было не озарение, а лишь привычная, грязноватая логика пацана, который всю жизнь жил там, где выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто первым найдёт схемотоз и сумеет его грамотно применить.

— Уважаемая система, — сказал я уже не с вызовом, а рафинированно-покладистым тоном хорошего мальчика. — Я не могу надеть форму, вот прям никак.

Пауза.

Почему студент не может надеть форму?

Я улыбнулся, но аккуратно, чтобы не спугнуть тонкий лучик фарта.

— Потому что моя форма испорчена. Её загрязнил твой уволенный сотрудник. Биологические выделения, кровь, слюна.

Система замолчала, и от ожидания ответа у меня самого сердце чуть из горла не выскочило. Но я увидел то, ради чего и грузил местную железную хозяйку. Таймер, что всё это время парил над моей головой, замер на оставшихся секундах.

У меня по спине пробежал холодок. Хороший такой, почти ласковый.

Перед глазами одна за другой побежали новые строки.

Факт повреждения формы проверяется.

Идёт визуальная сверка.

Зафиксировано загрязнение форменной одежды.

Источник загрязнения: бывший сотрудник медицинского сектора.

Зафиксировано повторное нарушение регламента бывшим сотрудником.

Идёт перерасчёт приоритетов безопасности.

— Вот, — тихо выдохнул я. — Уже лучше.

Упырь снаружи опять ткнулся в крышку мордой и оставил на пластике новую кровавую ляпку. На что уже я показал ему средний палец.

Следующее сообщение пришло быстро.

Студенту не может быть предоставлен новый комплект формы немедленно. Среднее время подготовки комплекта: 5 часов 12 минут.

— Мать

Пять часов сидеть в капсуле я не собирался. Да и вряд ли дали бы. Система бы что-нибудь придумала. Например, всё равно открыла бы крышку, а дальше это уже мои проблемы.

Система, будто подслушав мои мысли, тут же выдала:

Рекомендуемое решение: после открытия капсулы проследовать в ординаторскую, надеть резервную одежду бывшего сотрудника и направиться в жилой сектор.

— Не подходит, — сказал я сразу. — В помещении опасный элемент. Ваш бывший сотрудник замечен на неоднократном нарушении профессионального регламента и служебной этики. Я не могу безопасно выполнить эту инструкцию.

Запрос уточняется.

Вот так. Думай, мразь цифровая.

Я закрыл глаза на секунду, тут же зашипел и открыл их обратно. Боль в веках и глазницах до сих пор пульсировала, будто внутри оставили тонкую проволоку под током. На миг мне показалось, что по краю зрения дрожит голубая рябь. Системные сообщения висели перед глазами уже как родные. Это даже бесило сильнее, чем тварь снаружи.

И тут я вспомнил про свои вещи.

Когда нас оформляли на острове, всю гражданскую одежду и личную мелочёвку сложили в маркированные контейнеры и увезли в хранилище местная роботизированная обслуга. Я сам сдавал свои шмотки. Свою «парадную» толстовку, джинсы, футболку, поясную сумку с набором современного джентльмена.

— У меня есть личная одежда, сданная на хранение при регистрации, — сказал я. — Если вы доставите её сюда, я смогу переодеться и проследовать дальше.

Пауза в этот раз затянулась.

Личная одежда не соответствует форменному регламенту академии.

— Да мне насрать, чему она там не соответствует. — я постарался говорить ровно. — Ты обязана обеспечить безопасное выполнение инструкции. Форму испортил ваш сотрудник. Не я. Значит, стандартная последовательность нарушена не по моей вине. Предоставьте альтернативный способ выполнения.

Аргумент проверяется.

Я уставился на надпись так, будто мог прожечь её взглядом.

И только теперь заставил себя осмотреть зал.

Через полупрозрачную крышку видно было не идеально, но достаточно. Большое медицинское помещение, два ряда капсул, белый пол, светлые стены, лампы под потолком, какие-то стойки у стен, передвижные экраны, табуреты. Ничего похожего на оружие нет, но в наше время, если приличному человеку очень захочется кого-то убить, то хватит и этого. Тут ведь как, надо иметь только голову на плечах и стремление нести в мир доброе, светлое и желательно точнехонько в голову.

И самое замечательное — я всё это умел, и, что еще более важно, я был не один такой «замечательный» в этом помещении.

В соседних капсулах тоже кто-то шевелился, дёргал крышку или колотил по пластику ладонями. Сквозь прозрачное стекло я различал силуэты, уставные стрижки и знакомые не черта не понимающие морды.

Наши.

Вся моя шайка в полном составе и еще несколько ребят из других команд. Насколько я помню, нас вели всех вместе, и только в финале раскидали по разным кабинетам.

Я снова пригляделся к своим собратьям по несчастью: почти у всех на лицах виднелись тёмные потёки. Под глазами, по щекам, у носа. Кровь, ее я точно научился различать за время нашей подготовки. У меня, скорее всего, тот же «боевой» раскрас, как и у всех.

«Отлично», — пронеслось в голове, — «Значит, нас всех обработали по одной и той же схеме».

Я прищурился и вдруг заметил ещё одну странность. У Кости, который лежал в капсуле напротив, в глазах иногда пробегал какой-то отблеск. Слишком ровный, слишком искусственный для обычного блика от местной лампочки. Что-то другое. У Рыжего, кажется, было то же самое. Я попытался увидеть своё отражение в крышке, но кровь, которой всё было загажено снаружи, смазывала картинку.

Ладно, с этой иллюминацией можно и потом разобраться.

Система наконец ответила.

Запрос принят. Доставка личной одежды возможна через 18 минут. До получения одежды процедура освобождение студента из капсулы приостановлена.

Я тихо выдохнул.