Андрей Проходский – Академия «Ковчег». (страница 28)

— Стой, подожди...

Договорить я не успел. Голову полоснуло болью, будто мне в лоб вогнали раскаленный крюк. Перед глазами пошел калейдоскоп образов. На этот раз это была не симуляция. Это были отголоски тех событий, что были совсем недавно. Я и еще десяток теней в полной боевой прорывались через коридоры. Убивали всех на пути. Друзей у нас тут нет. Летела граната. Где-то позади работал Балор, позаботившийся о том, чтобы в помещениях у нас за спиной никого не осталось. Снова вспышка. Снова рывок. Крики. Бег. Короткие очереди. Чужие тела. Запах пыли, крови и разогретого металла. Всё настоящее, живое и слишком реальное.

Потом Джулия заговорила снова.

Студент, подтверждение боевого опыта получено.

Желаете пройти испытание на четвертый ранг?

Помните: в случае отказа следующее испытание будет доступно только после прохождения полного курса подготовки.

Я хотел сказать «нет». Правда хотел. Чисто из осторожности. Но внутри уже шевельнулось нечто иное. То самое темное и родное, то самое, которое всегда просыпалось, стоит поманить его человеческой кровью. И пусть сегодня это лишь иллюзия, ему плевать.

— Да, — выдавил я.

Мир вокруг начал собираться в новую симуляцию. Пространство формировалось в черно-красных тонах, будто кто-то поверх нормальной программы наложил еще один слой крови и грязи. И самое страшное было в том, что все эти спецэффекты шли уже не от системы.

Это лезло из меня.

Из самого темного, что во мне было.

И оно хотело убивать.

Интерлюдия.

Юто Мори сидел в кресле у стены и старался не поднимать головы.

Он давно научился бояться тихо. Не вздрагивать всем телом при резких звуках, не дёргать плечом и не делать обиженного выражения лица, ведь прекрасно понимал, что тем самым он буквально приглашал всех, кто хочет поиздеваться над ботаником-простолюдином.

Корпус клубов в первые дни после пробуждения стал для таких, как Юто, местом передышки. Не убежищем, нет. Убежищ в Академии не было. Но здесь хотя бы не приходилось всё время стоять спиной к стене и ждать, что кто-то заберёт у тебя еду, место в очереди или остатки достоинства.

Тут был открыт только первый этаж.

Никаких мастерских, клубных комнат, лабораторий, музыкальных студий и всего того, чем Академия хвасталась в рекламных материалах. Пока только большой зал, ряды симуляционных кресел, несколько зон ожидания, системные указатели и мягкий полумрак, в котором уставшие студенты выглядели ещё более бледными. Кресла стояли в аккуратных линиях, похожие не то на дорогие игровые капсулы, не то на медицинское оборудование, которое попытались сделать менее пугающим.

Это была не настоящая виртуальность из аниме. Тело всё ещё оставалось в кресле. Руки лежали на подлокотниках. Спина чувствовала мягкую обивку. Но зрение, слух, иногда запах и тактильная отдача создавали вокруг тебя такую иллюзию присутствия, что мозг через несколько минут переставал спорить и начинал играть по навязанным правилам. Для проверки навыков этого хватало.

Для многих здесь этого хватало даже для счастья.

Юто не хотел признавать, что тоже чувствует восторг.

Мир снаружи умер или умирал. Мать и сестры неизвестно где. В жилом блоке его уже дважды останавливали старшие студенты. В столовой он раз за разом брал улучшенный обед и покорно нёс его, чтобы получить взамен бесплатный рис и пинок, что сопровождался весёлым смехом богатеньких сынков, что не хотели тратиться на обеды, поэтому медленно опустошали кошельки таких, как он.

И всё равно Юто смотрел на кресла симуляторов и восторгался этим чудом техники.

До того как попасть в Академию, он зачитывался о таких системах ночами напролёт. На старом телефоне с треснувшим экраном, под одеялом, чтобы не мешать бабушке спать. Смотрел промо-ролики, обзоры экспертов и бесконечные споры на форумах.

Теперь он сидел рядом с воплощением своей мечты.

Но нет, никто не позволит ему использовать её для игр, она нужна ему в первую очередь, чтобы не идти спать в зону, где в капсулах должны были ночевать все студенты. И где он и подобные ему постоянно подвергались травле от окончательно распоясавшихся мажоров.

Эту схему нашли не сразу.

Первым, кажется, додумался какой-то корейский олимпиадник по химии. Или японская девочка из математического кружка. Никто уже точно не помнил. В их кругах такие открытия быстро теряли своего автора и становились общим достоянием.

Механика былапростая.

При первом посещении новой дисциплины система предлагала пройти первичное тестирование. Не обучение, а именно проверку. Академия не хотела заставлять студента заново учить то, что он уже и так знает. Если у тебя был опыт, знания, разряд, участие в олимпиадах, практика, подтверждённые результаты или просто достаточно крепкая подготовка, Джулия ставила ранг и открывала соответствующий уровень обучения.

После этого всё становилось скучнее и строже. Обычные занятия в симуляторе — только после уроков. Ночью заниматься нельзя. Система мягко, но настойчиво отправляла отдыхать. Нормальный учебный процесс, режим, здоровье, восстановление, всё как положено.

Но тест — другое дело.

Если начать первичную проверку вечером, она могла затянуться. Иногда на час. Иногда на два. Сложные дисциплины дробились на блоки, система давала паузы, уточняла ответы, перестраивала задания. А когда студент уже еле держался, чтобы не вырубиться, Джулия не выгоняла его силой. Фиксировала переутомление, рекомендовала отдых и разрешала остаться в кресле или зоне ожидания до утреннего учебного цикла. Лазейка была жалкой и прекрасной одновременно.

Таких, как он, в Академии стало видно сразу.

Бедные стипендиаты. Олимпиадники и тихони-отличники. Дети семей, у которых никогда не было большой власти, связей и врожденной привычки разговаривать со всеми через губу. До катастрофы было ещё куда ни шло, ведь умные дети были полезны для статистики своих школ. Но полезность не равнялась уважению.

После пробуждения в новом мире это стало особенно ясно. Мажоры быстро разобрались в новой обстановке. Перевести кредиты другому студенту напрямую было нельзя. Академия, похоже, не хотела превращать внутреннюю систему в открытый рынок школьного рэкета. Наивная забота. Или не наивная, а просто плохо приспособленная к человеческой изобретательности.

Если нельзя перевести кредиты, можно заставить купить то, что тебе нужно. Формально никто никого не грабил. Студент сам купил обед и так же сам отдал его своему товарищу, в ответ получив бесплатную порцию, что гарантировала всем студентам система.

Если не смотреть на пальцы, сжимающие плечо. На улыбки. На то, что отказать можно было только один раз, а потом жрать последствия полной ложкой.

Вчера Юто отдал так свой обед Такаги Юдаю. Сегодня днём одному, из его прихлебателей. Он даже не знал его имени. Тот просто щёлкнул пальцами и сказал:

— Эй, очкарик. Ты сегодня берёшь мне нормальную еду.

Юто не носил очков после того, как ему, как и всем студентам, заменили глаза на искусственные, избавив его от недуга зрения. Но поправлять он не стал.

Бесплатный рацион, который ему сунули взамен, он съел почти весь. Потому что хотел есть так сильно, что попранная в очередной раз гордость отступила на второй план.

Мать говорила: если ты бедный, тебе придётся учиться больше богатых.

Юто раньше злился на эту фразу. Теперь же он держался за неё, как за маяк во тьме.

Мать всегда повторяла это не как мотивирующий лозунг или красивую историю про трудолюбие, что рассказывают все родители своим детям. Скорее как инструкцию по выживанию. Если у тебя нет связей, то выход у тебя один — работать за троих. Если нет денег, не трать силы на пустую обиду. Если хочешь вылезти из дерьма, никто не должен видеть, как сильно ты страдаешь внутри.

Она сама так жила и этому же учила своих детей.

После развода, долгов, изматывающей работы в двух местах, регулярных ночных смен и вечной усталости в её жизни всё-таки наступила светлая полоса, и она вышла замуж за американского военного и уехала на Гавайи с младшими девочками. Юто остался в Японии. Так было правильно. Здесь школа, олимпиады, подготовка, шанс попасть в хороший университет. Мать плакала в аэропорту, но всё равно повторяла, что это временно. Что он должен учиться. Что потом они обязательно соберутся вместе, и девочки будут хвастаться, что их старший брат учился в самой невероятной школе мира.

Теперь он не знал, живы ли они.

Гавайи.

Он прокручивал это слово в голове каждый раз, когда начинал задыхаться от тревоги.

Острова. Американская база. Новый муж матери, сержант с тяжёлыми накачанными руками и вечно виноватой улыбкой. Может быть, у них был шанс и там смогли навести порядок.

Может быть.

От этих надежд не становилось спокойней на душе, но зато это помогало не развалиться прямо здесь и сейчас.

Перед Юто вспыхнуло уведомление.

Очередь на первичное тестирование: доступно одно место.

Он моргнул, выпрямился и быстро открыл список дисциплин.

Сегодня голова работала плохо. После уроков, нервов и постоянного ожидания чужой руки на плече трудно было решать задачи по физике, а второго шанса у него не будет. Математику он уже подтвердил. Программирование тоже. Английский — второй, хотя мог бы, наверное, поднять выше, если бы не мысли о матери. Логика, статистика, базовая робототехника, академическое письмо — всё это уже отмечено в списке как подтверждённое.