Андрей Проходский – Академия «Ковчег». (страница 26)

Глава 9

После инъекции мы всей группой направились в столовую. По пути, уже на подходе к главному холлу, я вдалеке заметил знакомую рожу. Харухико. Тот самый утырок, которого я не так давно вбивал мордой в пол, стоял у стены и о чем-то вполголоса шушукался с двумя японками. Выглядел он на удивление бодро. От вчерашней красоты на его лице почти ничего не осталось: ни распухшей щеки, ни разбитой губы, ни заплывшего глаза. Разве что в движениях еще чувствовалась некоторая осторожность, будто он боялся потревожить не до конца зажившие болячки. Видимо, после нашего знакомства его и правда почти сразу утащили в медицинскую капсулу. Очень удобно. Для них. Для меня же это было просто лишним напоминанием, что академия умеет не только калечить, но и довольно быстро чинить людей.

Мы вошли в столовую всей своей оравой и сразу заняли три длинных стола с лавками, рассчитанные человек на двадцать каждый. Я, другие командиры и наши ближники сели за средний стол, так, чтобы по обе стороны от нас были только свои.

Столовая была огромной. Высокий потолок, много света, гладкие поверхности, длинные линии окон, автоматические окна раздачи вдоль стены и запах еды, который, несмотря на стерильность этого места, все равно цеплял что-то очень человеческое и приземленное. Людей было много. И все сидели, как и следовало ожидать, разбившись по своим. Японцы заняли чуть ли не половину зала и расселись отдельными кучками, где были и свои школы, и свои авторитеты, и свои неписаные иерархии. Европейцы тянулись к европейцам, корейцы к корейцам, латиносы к латиносам. Даже тут, после конца света, богатые детишки умудрились воспроизвести привычную картину мирка, в котором каждый сидит среди тех, кого считает себе равным.

За одним из дальних столов я сразу увидел Кацуро. Уже без доспеха, в обычной школьной форме, он сидел с несколькими японцами и о чем-то негромко говорил. По посадке и по тому, как остальные держались рядом с ним, было сразу видно: это не подпевалы и не безмозглые прихлебатели. За тем столом сидели люди, которые сами что-то значили. Самостоятельные, уверенные, авторитетные в своих кругах. В какой-то момент он поднял голову, встретился со мной глазами и улыбнулся. Не широко, не по-дружески, а ровно настолько, чтобы дать понять: он меня видит, помнит и уже что-то задумал. Мне эта улыбка очень не понравилась. Я ответил такой же, только еще чуть спокойнее. Мол, вижу тебя, япончик, а ты видишь меня. И хер тебе по постной морде, так просто меня не сожрешь.

Потом я отвернулся и занялся тем, ради чего мы сюда пришли. Своим подносом. Получил я его из автоматического окна раздачи: пластиковая тарелка с несколькими отдельными секциями, большая часть из которых пустовала. В занятых лежали порция белого риса, немного ферментированных овощей, чуть-чуть прозрачного бульона без мяса и небольшая жареная рыбка. Это была стандартная бесплатная порция, полагавшаяся всем студентам. Та самая базовая пайка, на которую система, по ее мнению, никто не должен был жаловаться. Местные мажорики, понятное дело, морщились от одного вида этой еды, как будто им подали корм для простолюдинов. Но Джулия была глуха к нытью и просто предлагала доплатить кредитами за улучшенный рацион. Один кредит — один усиленный прием пищи.

И большинство платило. Конечно, платило. У них стартовые кошельки ломились от тех самых ста кредитов, которых нам не выдали. Даже если базовый ежедневный доход тут составлял всего один кредит, а на уроках приходилось выгрызать еще немного, для них это все равно не было чем-то критичным, а лишь привычной формой комфортной жизни.

Пока я ел, то и дело замечал вокруг мелкие, но очень показательные сцены. Вон тщедушный студент с ботанской рожей и ссутуленными плечами подошел к столу, где сидела шумная компания спортивного вида японцев. У него в руках был улучшенный поднос: мясо, нормальный гарнир, что-то еще. Один из этих веселых уродов просто забрал у него поднос, сунул взамен бесплатную пайку, а самого пинком и со смехом отправил к отдельному столу, за которым уже сидели такие же грустные, тихие ботаны. Те ковыряли свои бесплатные порции и старались лишний раз не поднимать глаз. Красиво. Цивилизованно. Элита нового мира, мать ее.

Нам же было плевать, что жрать. То, что выдавали бесплатно, было не просто съедобным, а вполне нормальным. После приютских рационов и выездов на соревы, где иногда приходилось забрасывать в себя такое, что нормальный человек есть бы не смог, а местная бесплатная еда вообще выглядела более чем достойно. Так что мы уплетали ее за обе щеки и молчали. Наука старших была вбита слишком глубоко: пока я ем, я глух и нем.

Когда с едой было покончено, у нас наконец-то начался нормальный разговор. Я обвел взглядом своих и тихо спросил:

— Ну что, господа будущие правители мира, кто чего успел узнать? Давайте по порядку. Начнем с самого насущного. Где спать будем, кроме как в гробах с подсветкой?

— Там же и будем, — мрачно ответил Лютый. — Все эти сказки про комфортные общаги пока можно засунуть куда подальше. Местных тоже кинули. Большая часть сидит в тех же капсульных отелях, только ноет побольше.

— Подтверждаю, — добавила Зоя. — Я специально у пары девчонок на ушко поспрашивала. Мажоры ропщут, истерят, жалуются системе, но спят в тех же ячейках. Для многих это трагедия цивилизационного масштаба. Для нас — просто бесплатно и под крышей.

— Обещанные общежития есть, — вставил Макс. — Только не для нас и не сейчас. В торговом районе стоит многоэтажка. Стекло, бетон, шесть этажей — странно для общаги, конечно, но я слышал, что они все разные и с каким-то приколом. Только, увы, и тут облом: двери закрыты. При попытке вскрытия вылетает оповещение: проникновение запрещено, условия открытия не выполнены.

— Условия открытия, — повторил Рюрик. — То есть половина академии просто запечатана до лучших времен.

— Не половина, а, походу, больше,— сказал Костя. — Магазины закрыты. Верхние этажи кое-где закрыты. Складов не видно. Пирс частично доступен, но тоже не весь. И всюду одно и то же: функционал ограничен, условия не выполнены.

Я кивнул. Картина складывалась понятная. Академия сейчас работала далеко не на полную мощность. Будто кто-то включил только минимальный режим жизнедеятельности, а всё остальное держал на замке до какого-то ведомого только системе момента.

— Долго так продолжаться не может, — сказал я. — Или местная система сама начнет открывать нам новые локации, или кто-то из нас очень скоро найдет способ ломать эти ограничения. Потому что если нас реально тут собираются держать годами, то весь закрытый функционал им придется постепенно отдавать в руки студентов. Иначе этот ковчег сам себя сожрет.

Мысленно я при этом снова вспомнил улыбку Кацуро. Многообещающую такую, нехорошую. Не исключено, что перемены грядут быстрее, чем хотелось бы, и не факт, что их инициируем мы.

— С баллами как? — спросил я, переводя разговор дальше. — У наших что по накоплениям?

Вопрос я задал спокойно, но взглядом сразу дал понять: вслух лишнего не болтать. Все и так знали, о чем речь, но раскрывать карты прямо в столовой, пусть и шепотом, было бы тупо.

— Копят, — ответил Макс. — Все, как договорились. Ускоренно. Пара дней — и должно хватить.

— Если кто-то не начнет жрать рис с ништяками три раза в день, — хмыкнул Рыжий.

— Тогда виновного пустим на ремни, — сухо отозвался Лютый.

На этом тему денег свернули. Разговор еще какое-то время шел вокруг того, кто что успел увидеть. Библиотека обещала быть интересной, но туда ушли другие. Пристань пока тоже выглядела скорее как объект для разведки, чем для немедленного использования. В корпусах ходили слухи, что на территории есть еще несколько закрытых зон, куда система пускает только по особым статусам. И все это подтверждало одну простую мысль: Академия — не школа в привычном смысле. Это огромный механизм, который запускается частями и ждет, пока студенты дорастут до нужного уровня допуска.

Я уже доедал последние овощи, когда поднял взгляд и наконец увидел за дальним столом Мари.

Она сидела с двумя японками и о чем-то вполне мило с ними разговаривала. И в этих двух я почти сразу узнал тех самых, которых видел рядом с Харухико в коридоре, когда мы шли в столовую. Сердце неприятно кольнуло. Первая мысль была чисто звериная: подойти, вытащить сестру оттуда и уже потом задавать вопросы. Вторая — чуть умнее. Я одернул себя. Мари не вещь, не раненый щенок и не трофей, который нужно срочно унести подальше. Если я начну навязываться со своим мнением сейчас, когда у нее внутри и так бардак, сделаю только хуже. Она должна сама решить, с кем ей говорить, кому верить и когда подходить ко мне. Иначе я окончательно все испорчу.

— Босс, босс, ты что, уснул? — окликнул меня Макс.

Я моргнул и оторвался от созерцания дальнего стола.

— Нет, не уснул. Повтори еще раз, что ты там говорил, Максим.

— Мы же идем в корпус студенческих клубов. Забыл, что ли?

— Да, конечно, идем, — кивнул я. — Просто задумался.

После еды мы вновь разбились на отдельные группы. Со мной пошли Макс, Рыжий, Костя, еще несколько ребят из моей команды, а также Зоя с Рюриком. Лютый повел другую группу на изучение территории. Остальные ушли в библиотеку и на пристань. Мы решили поменьше двигаться одной толпой, а делиться на несколько отдельных связок с переменным составом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и при этом не оставаться поодиночке.