Андрей Поцелуев – Дебри времени (страница 7)
ДЖЕРАЛЬД
МАНУЭЛЬ. Стараюсь, сэр. Это мое призвание.
УИЛЬЯМ
ДЖЕРАЛЬД. С удовольствием, сэр.
МАНУЭЛЬ. Я был чемпионом своего города.
ДЖЕРАЛЬД. Ладно, проверим сегодня.
Действие второе
Сцена 1
ОЛИВИЯ
МАНУЭЛЬ. Все аргентинцы хорошо играют в теннис.
СЕСИЛ
ОЛИВИЯ
СЕСИЛ. Он, кажется, пошел переодеться. Думаю, сейчас придет.
ОЛИВИЯ А вы заметили, что у него как-то голова наклонена вправо. Как будто дефект какой-то.
СЕСИЛ. Я слышал несколько версий на этот счет. Первая от Уильяма, что Джеральд неудачно нырнул в море, ударился под водой о скалу и как следствие повредил шею.
ОЛИВИЯ. А вторая версия?
СЕСИЛ Он, как всегда, напился и нырнул в бассейн, где не было воды. Сломал себе несколько шейных позвонков и долго ходил в корсете. После этого его голова кажется чуть наклоненной вправо. Последствия травмы. Я, честно говоря, больше склоняюсь ко второй версии.
МАНУЭЛЬ. Почему же?
СЕСИЛ. Я слышал еще одну историю о Джеральде. Что однажды в казино в Монте Карло он выиграл очень много денег. Напился до чертиков. Его начали искать и нашли на полу, в туалете казино, полураздетым, пьяным, обсыпанным стофранковыми купюрами и крепко спящим. Поэтому вторая версия его травмы мне кажется предпочтительней.
ОЛИВИЯ. Это ужасно. Но согласитесь, что Джеральд очень компанейский, прямо душа любой компании.
СЕСИЛ. Да, это так. Он очень обаятельный.
МАНУЭЛЬ. И мне он нравится. Как он здорово управляет яхтой.
ОЛИВИЯ. А согласитесь, господа, какой восхитительный отдых на вилле «Мавританка». Жаркое солнце, море, чудесный сад, шезлонги, бассейн, яхта, прохладный лайм, роскошные закаты, приятная компания. А как нас встречали на вилле!
МАНУЭЛЬ
ОЛИВИЯ. Мы приехали в Болье. Джеральд и шофер Жан встретили нас и на роллс-ройсе привезли на виллу, где нас встретил дворецкий Эрнест и только потом, в гостиной, сам хозяин дома. Он был сама любезность.
СЕСИЛ. Да, будешь таким добрым, если тебе платят доллар за слово.
МАНУЭЛЬ. Так много?
СЕСИЛ. Правда, я читал, что Диккенсу платили тысячу фунтов за рассказ.
ОЛИВИЯ
СЕСИЛ. А вы знаете, Мануэль, для нас в комнатах есть рабочие столики, а на книжных полках расставлены только что изданные книги. В каждой комнате есть свой холодильник, где всегда есть фрукты и минеральная вода.
ОЛИВИЯ. Меня больше всего поразило то, что вчера я выложила из чемодана свою одежду на полки в шкафу. Вечером она куда-то исчезла. А с утра одежда появилась на этих полках и вешалках выстиранная, накрахмаленная и выглаженная.
МАНУЭЛЬ Чудеса.
ОЛИВИЯ
МАНУЭЛЬ. А давайте позвоним в этот гонг.
ДЖЕРАЛЬД
ОЛИВИЯ и СЕСИЛ
МАНУЭЛЬ
ДЖЕРАЛЬД. Смешиваете?
МАНУЭЛЬ. Вовсе нет.
ДЖЕРАЛЬД. Ну, я думаю, мой коктейль вам тоже понравится.
ОЛИВИЯ
ДЖЕРАЛЬД. Мужчины делают коктейли гораздо лучше женщин.
ОЛИВИЯ. Не буду с вами спорить, Джеральд. Мы вот тут разговаривали про господина Моэма и нашли его чрезвычайно доброжелательным человеком и радушным хозяином.
ДЖЕРАЛЬД
ОЛИВИЯ. В это невозможно поверить. Хотя я знаю, что Моэм великолепно играет в карты.
ДЖЕРАЛЬД. Старикан просто соткан из парадоксов и противоречий. С одной стороны, обаятелен, остроумен, заводит полезные знакомства, джентльмен до мозга костей. Умеет дружить, отличается щепетильностью и пунктуальностью. Свободно говорит на трех языках и почти свободно еще на двух. Объездил весь мир и часто ездил не туристом, а жил в стране по нескольку месяцев и изучал язык.
ОЛИВИЯ. А с другой?
ДЖЕРАЛЬД Жесток с издателями, обижается на критику, молчалив, замкнут, погружен в себя, циничен, зануда. Очень скуп; вчера на рынке он торговался за рыбу минут двадцать. Старикан обожает порядок и точность, как Иммануил Кант.
МАНУЭЛЬ. А что Кант, я не знаю эту историю.
ДЖЕРАЛЬД. Кант выходил ежедневно на прогулку в одно и то же время и с такой точностью, что жители Кенигсберга привыкли проверять по этому событию свои часы. И когда однажды он вышел из дома на час раньше обычного, они пришли в ужас, полагая, что случилось что-то страшное. И они не ошиблись: Кант получил известие о падении Бастилии.
СЕСИЛ Но к своим гостям мистер Моэм относится очень внимательно. Он просто воплощение гостеприимства.
ДЖЕРАЛЬД. Однажды я подслушал, как он отзывался о гостях в разговоре с Гербертом Уэллсом. Он говорил, что гостей на вилле слишком много, каждый по отдельности хорош, а вот вместе взятые… Бывают гости, которые никогда не закрывают за собой дверь и не выключают свет. Некоторые любят вздремнуть после обеда и ложатся на кровать в грязных ботинках, и после их отъезда приходится отмывать спинку кровати. Есть гости, которые курят в постели и прожигают простыни. Бывают гости, которые сидят на диете и им надо готовить отдельную еду. Кто-то из гостей может запросто позвонить в Лондон или Нью-Йорк, не задумываясь о том, какие счета придется за них оплачивать. Но самые плохие гости, которые берут у вас перед отъездом деньги в долг и не собираются их отдавать. Главный недостаток гостей – они мешают Моэму работать. Они же приезжают отдыхать со всеми атрибутами отдыха: бездельем, бесцеремонностью, пьянством.
ОЛИВИЯ. Ну пусть тогда не приглашает гостей.
ДЖЕРАЛЬД. Без гостей он не может обойтись. Они приносят с собой на Лазурный берег частичку лондонской жизни, с которой он утратил связь. Кроме того, он наблюдает за гостями, слушает их истории, многие из которых потом становятся сюжетами его рассказов. К тому же Моэм не лишен снобизма. Ему льстит общение с титулованными знаменитостями. Вокруг него всегда много людей. Это всегда бывает вокруг человека, когда он в силе и славе.
СЕСИЛ. А как он выбирает, кого приглашать?
ДЖЕРАЛЬД. Попасть на виллу совсем не сложно. При условии, что вы титулованная особа, состоятельный человек, знаменитость или
МАНУЭЛЬ. А у меня приглашения нет. ОЛИВИЯ А что в них такого особенного?
ДЖЕРАЛЬД. А то, что там четко указано время прибытия на виллу и время убытия с нее.