Андрей Поцелуев – Дебри времени (страница 8)

СЕСИЛ. У меня с собой нет приглашения. Осталось в комнате.

ОЛИВИЯ У меня тоже.

ДЖЕРАЛЬД. К счастью, у меня есть копии ваших приглашений. Так сказать, для контроля выбытия гостей. (Достает из пиджака приглашения и начинает читать вслух.) Так, мистер Сесил Битон. «Уважаемый такой-то. Вы приглашаетесь на виллу «Мавританка» с одиннадцати часов утра пятнадцатого июля до двадцати трех часов вечера двадцать второго июля». «Мисс Оливия Уилсон. Вы приглашаетесь на виллу «Мавританка» с одиннадцати часов утра пятнадцатого июля до двадцати трех часов вечера двадцать второго июля».

МАНУЭЛЬ. Очень похоже на туристический ваучер.

Сесил и Оливия выглядят растерянными.

СЕСИЛ. Я и не обращал внимания на день отъезда. А как же мы доберемся на поезд вечером?

ДЖЕРАЛЬД. Не волнуйтесь, шофер Жан вас отвезет в Болье. Старикан очень щепетилен в таких вещях. Гостей много, поэтому важно организовать их смену. Отсутствие пунктуальности вызывает у него раздражение. Как-то один из гостей опоздал к обеду и всем пришлось его ждать, так старик мне сразу шепнул на ухо: «Он всегда был глуп». Он не прощает опозданий даже своим родственникам. Кто-то из его родни с детьми застрял в автомобильной пробке и не успевал к обеду. Когда они с большим опозданием подъехали к вилле, дети просто выскочили из машины и, даже не захлопнув двери, бегом побежали к столу, дабы не навлечь на себя гнев Моэма. Он сам очень дисциплинированный и требует этого и от гостей.

СЕСИЛ. Будем иметь в виду. Да, дорогая? А что это за символ повсюду на вилле. На книгах, бумаге, портсигарах, авто? Везде.

ДЖЕРАЛЬД. Это мавританский символ. Моэм считает, что он оберегает его от сглаза.

ОЛИВИЯ. А какое будет шампанское на ужин? ДЖЕРАЛЬД. «Пол Роже». Моэм его больше всего любит. Кстати, это любимое шампанское Черчилля. И еще, хотя жаркая погода сегодня оправдывает некоторую вольность в одежде, Моэм очень любит, чтобы на ужин все одевались торжественно. Он считает, что переодевание к ужину – это один из способов сохранить чувство собственного достоинства. Вот вы, Оливия, как-то всегда легкомысленно одеты.

ОЛИВИЯ (игриво и вставая в позу, держа руки на поясе). Всегда мечтала выглядеть как шлюха.

Сесил смотрит на нее с укоризной.

Шучу, шучу. Я буду прекрасной великосветской дамой.

Они все уходят.

Затемнение.

Сцена 2

Та же часть парка виллы. Слева на сцене стоит кресло-качалка. Входит Уильям. На нем белые брюки и светлый пиджак. Те же бархатные ботинки. Он садится в кресло и начинает читать книгу, слегка раскачиваясь в кресле. Входит Эрнест.

ЭРНЕСТ. К вам приехала Мари Лоренсен, сэр.

УИЛЬЯМ. Пригласите ее в сад, Эрнест.

ЭРНЕСТ. Она хотела бы предварительно взглянуть на свои картины в доме.

УИЛЬЯМ. Хорошо. Передайте, что я жду ее здесь.

Слышен голос Мари Лоренсен.

Она говорит о своих картинах.

МАРИ ЛОРЕНСЕН. Какая хорошенькая! Прелесть! Это восхитительно! Не может быть никаких сомнений, это просто шедевр!

Уильям с ухмылкой смотрит в зрительный зал.

Входит Мари Лоренсен. Она выглядит гораздо моложе своих лет. Одета в черное платье от Шанель.

Уильям встает ей навстречу, протягивает обе руки, но в последний момент опускает их.

УИЛЬЯМ. Здравствуйте, моя дорогая, прошу вас, садитесь.

Оба садятся в кресла.

В этом платье вы чудо как хороши.

МАРИ. Спасибо, в моем возрасте лишним комплиментом не брезгуют.

УИЛЬЯМ. Полноте, какой у вас возраст, сейчас живут долго. Хотите кофе?

МАРИ. С удовольствием. Я нашла свои картины в отличном состоянии.

УИЛЬЯМ я очень рад.

Звонит в колокольчик. Приходит Эрнест.

Эрнест, будьте любезны два кофе.

ЭРНЕСТ. Сию минуту, сэр.

Он уходит.

МАРИ (возвышенно). Нет, только художник может понять настоящее искусство и быть его истинным ценителем!

УИЛЬЯМ. Не согласен с вами. Это заблуждение – почитать искусство за ремесло, до конца понятное только ремесленникам. Искусство – это выражение чувств, а чувства понятны всем людям.

МАРИ. У большинства людей все мысли направлены в первую очередь на удовлетворение своих потребностей и сохранение своей жизни. Людям надо питаться и одеваться, а потом уже понимать искусство.

УИЛЬЯМ. Но искусство должно нести духовную пользу. Эстетическое переживание имеет ценность лишь в том случае, если оно воздействует на природу человека и взывает к его активному отношению к жизни.

Эрнест приносит кофе.

Спасибо, Эрнест.

МАРИ. Так что важнее, искусство или жизнь?

УИЛЬЯМ. Конечно, жизнь важнее искусства. Но смысл жизни в ее нравственном содержании. Особенность художника состоит в том, что он отличается от других людей и видит жизнь совершенно по-другому.

МАРИ. Да, я согласна с вами, что художник не копирует жизнь. Он изображает ее согласно своему замыслу. Он мыслит кистью и красками.

УИЛЬЯМ. Как и писатель мыслит сюжетом.

МАРИ. Матисс как-то показал одной даме свое полотно, на котором была изображена обнаженная женщина. «Но женщина совсем не такая!» – воскликнула дама. На что Матисс ответил: «Мадам, это не женщина, это картина». Художник создал произведение искусства и свою задачу выполнил.

УИЛЬЯМ Мне кажется, что на мир, в котором мы живем, можно смотреть без отвращения только потому, что есть красота, которую создает человек. Картины, музыка, книги. И больше всего красоты заключено в прекрасно прожитой жизни. Это самое высокое произведение искусства.

МАРИ. Культура должна служить жизни, но цель ее не красота, а добро.

Пауза. Пьют кофе.

МАРИ. Коллекция картин у вас просто замечательная. Клод Моне, Ренуар, Гоген, Тулуз-Лотрек, Матисс, Пикассо…

УИЛЬЯМ. Мари Лоренсен.

МАРИ (смеясь). Я выпадаю из этого ряда великих.

УИЛЬЯМ. У меня всегда покойно на душе, когда меня окружают картины. Я собираю картины для собственного удовольствия. Они соответствуют моим вкусам. Я никогда не покупаю картин, которые мне не нравятся. Картины – это друзья, и, если уж живешь с ними, они должны быть к тебе расположены.

МАРИ. Но ваши картины стоят и приличных денег.

УИЛЬЯМ (улыбаясь). Это очень хорошо, когда вкусы и рыночная стоимость картин совпадают. Через годы эти картины будут стоить состояние. Акции нефтяных компаний могут рухнуть, а картины будут всегда в цене. Без денег жить некомфортно. Без денег можно быть счастливым только в молодости, а в зрелом возрасте жить без них неудобно. Деньги дают возможность обменивать их на удовольствия. Деньги дают власть, влияние, общественный вес.

МАРИ Да, иногда за деньги приходится писать портреты на заказ. И что здесь циничного?

УИЛЬЯМ. Писатель, как и художник, предпочитает писать то, на что имеется спрос. Это нормально. Большая часть знаменитых портретов была написана потому, что за них платили. А вы обращали внимание, что есть два типа портретистов? Для первого важнее всего, кого он рисует, а потом уже сам художник. Другие ставят на первое место себя, художника. В результате на портрете отражается не столько личность того, кого рисовали, а индивидуальность художника.

МАРИ. И к какому же типу портретистов отношусь я?

УИЛЬЯМ. Явно ко второму. Почему у вас все картины в голубоватом и сероватом тоне?

МАРИ. У каждого художника свой цвет, как и у писателя – свой стиль и своя интонация.

УИЛЬЯМ. Верно. Но у вас в картинах нет никакой идеи. Ну что это – сплошные женщины, дети, циркачи.

МАРИ (встает и начинает ходить по саду; говорит возбужденно.) Вы не понимаете, у меня свой стиль. Его называют нимфизм. Это создания страны фей. В прозрачном царстве, на голубоватом и сероватом фоне, где туман, показаны не столько люди, сколько видения. Женщины абсолютно неземной грации, с астральными телами, одетые в бледные платья, смотрят на вас потусторонними глазами. Это мой мир. Я отдаю предпочтение пастельным тонам, волшебным зверям, цветам, женщинам, детям. Зачем мне рисовать мертвых рыб, лук или пивные бокалы. Женщины и дети куда привлекательнее.