Андрей Потапов – Первоочередной (страница 55)
– Мы, в общем, пойдём, – примирительно сказал Долгорукий, делая осторожный шаг за ворота.
– Да идите уже, – отмахнулся Двадцать Пять. – Всё равно буду про вас трындеть.
– На здоровье, – отрезал Серетун и пошёл вперёд, не отказав себе в удовольствии отдавить стражнику ногу. – Боже, я такой неловкий.
– Скотина, – простонал парень, схватившись за травмированное место.
– Сам такой… был только что, – бросил вслед чародей.
– Что это там внизу? – показал пальцем на город наблюдательный Серетун.
– Праздник какой-то, – предположил Гарюрич.
С живописного склона, всё ещё усеянного трупиками жучков-дармоедов, открывался великолепный вид на Пейтеромск. Только на этот раз поделённый на семь секторов город горел синим пламенем. Конечно, фигурально выражаясь, но впечатление создавалось именно такое.
Подобно истлевшему Анк-Морпорку, столица имбирного пива готовилась встретить свой конец от нападения обезумевших рыцарей в чёрных и фиолетовых латах. Сверху они были не больше блохи, но Серетун сразу признал эти наряды.
– Там война, – молвил пересохшим горлом чародей.
– Где? – встрепенулся Гарюрич.
– Там, – ещё раз показал пальцем Серетун.
Чародея не особо смутило то, что, не успев начаться, вечер как-то быстро перетёк в рассвет, зато гораздо более волновала судьба Тизуила и его молодой семьи.
– Скорее за мной! – крикнул Серетун, лихо запрыгнув на своего благородного скакуна.
Долгорукий только чудом успел вцепиться в бока корове, прежде чем она понеслась со всей дури.
Испугавшись не на шутку, волшебник рассекал пространство со скоростью, намного превышающей реальные возможности законов физики. Свиток телепортации выручил бы, но, как назло, все запасы истощились, и теперь приходилось довольствоваться заклятием быстрых копыт. Хорошо ещё, что Серетун выбрал в качестве транспорта корову, а не какого-нибудь носорога, потому что заклинания быстрых лап он не знал. Ну или его ещё не придумали. Кому, спрашивается, надо кататься на неприспособленных для этого животных?
Полыхающий Пейтеромск приближался, обдавая всё новыми оттенками выпаренного пива. Раскуроченные входные ворота сразу подарили противнику преимущество.
Такова цена тщеславия, Ибн Заде.
Отряды пехотинцев один за другим проникали внутрь, обнажив гнутые остроконечные мечи из настоящей стали.
Солдатские лица были преисполнены ненавистью, словно ничто перед ними не имело ни малейшего шанса на существование.
Первыми продвигался неизвестный мужик, немного похожий на визиря, а плечом к плечу с ним выступал не кто иной. как Шмаликус, придворный кальянщик военной закалки с полчищем скелетов в шкафу.
Навстречу врагу, побросав на пол газеты, отважно мчались полуптичьи стражники. Их оружием была отнюдь не сталь. Некоторые военные эксперты называли голубков авиацией за используемые методы атаки.
В результате первого контрнаступления живые, но посрамлённые чёрно-фиолетовые воины только разозлились и продолжали двигаться к центральной площади с удвоенной силой.
Теперь на их форме красовались засохшие белые пятнышки, что сильно подрывало мораль.
– Какой ужас, – прошептал себе под нос Гарюрич.
– Не впервой, – ответил ему Серетун, и обратился к своей бурёнке: – Ну что, готова?
Сохранив способность воспринимать человеческую речь, корова напряглась. Бедная скотина уже начала жалеть, что попросила своё тело обратно. Сейчас бы продолжала бить баклуши в башне со стражей, но теперь ей предстояло довериться волшебнику, который уже однажды её обманул.
– Три! – начал отсчёт Серетун, заранее прикрыв бурёнке глаза.
Ей это не понравилось, но не в том она была положении, чтобы спорить.
– Два!
Время растянулось, словно жевательная резинка, сделав голос чародея ниже и медлительней.
– Оди-и-ин, – звучным басом протянул волшебник и очень больно шлёпнул скакуна по заднице.
Корова рефлекторно напрягла все четыре ноги и буквально взмыла вверх с холма, чтобы по всем законам баллистики перелететь через городской забор.
Долгорукого этот пассаж не впечатлил. Буквально вчера утром он уже видел город с высоты говяжьего полёта. А вот Серетун залюбовался прекрасно спланированной архитектурой, доставшейся полуорочьим иждивенцам от высокоразвитых речных пиратов. Расписные домики с круглыми покатыми крышами выглядели так, словно были заимствованы из старой, но очень атмосферной компьютерной игры. Вымощенные булыжником улицы складывались в семь идеальных секторов, выходящих лучами из неописуемой красоты площади с фонтаном.
Полёт резко прервался. Бурёнка приземлилась прямо за таверной “Хвост и грива”, откуда уже выбегали перевозбуждённые постояльцы. Часть из них норовила укрыться в домах, ещё часть отвинчивала болты у канализационных люков, но некоторые пошли отбивать наступление противника.
Самыми резвыми оказались конеглавые спиногрызы, чуть менее поворотливыми (и то за счёт веса) – усатые моржи на ножках, а вот кривозубые павианы совсем не спешили оказаться перед глазами крепководцев первыми, опасаясь, что их засмеют.
Мускулистые парни с головами рысаков ожидаемо впились зубами во вражеские спины, но быстро обломали их о ламеллярные доспехи аристократических цветов. Громко ржа от боли, конеглавые спиногрызы отошли в сторону, уступив место огромным водным животным.
Осознав уровень опасности, моржи на ножках по сигналу врубили боевой клич и ринулись на злыдней, щекоча их шеи усиками. Крепководская пехота сразу полегла со смеху, не в силах противостоять вероломной тактике обрюзгших морских животных.
Тем временем кривозубые павианы уставились на эту сцену исподлобья и весьма раскраснелись, посчитав, что враги смеются из-за их внешности. Прикрыв руками рты, длинноносые обезьяны устремились к канализации, прятаться с остальными трусами, которые уже успели развинтить треклятые люки и, превозмогая страх темноты, прыгали в круглые отверстия.
– А где все? – разнервничался Серетун, оглядываясь вокруг.
– Кто? – удивился Гарюрич. – Все здесь!
– Чтобы узнать этот город, – глубокомысленно выдал волшебник, – надо пожить в нём. Где, мать их за ногу, волшебники? Где барды? И торговцы, в конце концов, где?
– Это здесь столько гильдий сразу?
– Ну да, – осерчал вконец чародей. – Ну-ка поехали, надаём им по ушам.
Без долгих предисловий Серетун пришпорил корову и полетел к трём зданиям, по соседству с которыми росли очень странные цветочки – бутоном внутрь самих себя.
Никто из местных волшебников не соглашался раскрыть их секрет, но Серетун когда-то краем уха слышал, что из них готовят очень сильный яд.
Вылетев из седла, дёрганый чародей строго наказал Гарюричу сидеть, а сам первым делом ввалился в обитель бардов.
Нижний этаж был уставлен музыкальными инструментами всевозможных конфигураций с одним условием – чтобы все были переносными. Вряд ли кто-то согласился бы тащить в бой огромный рояль или вырывать с корнем трубный орган. Зато гармошек хитиновых берсерков тут было в изобилии. А ещё гитар, малых барабанов, гуслей, тромбонов, кларнетов, укулеле и прочих диковинных образчиков музыкального искусства.
Но никого живого Серетун не увидел. Все сбежали, боясь кровавых разборок.
Это раньше можно было беспечно шляться по улицам и вступать в дуэли с кем угодно. Всё равно не грозила никакая смерть. А сейчас её чёрная сущность обрела вполне материальные очертания, и уже никому не хотелось лезть на рожон почём зря.
Чародей, не желая полностью разочаровываться в пейтеромцах, поднялся на второй этаж по просторной деревянной лестнице.
Здесь располагались спальни бардов. По кроватям, что неудивительно, были разбросаны ноты со страшными значками, от которых даже у видавшего виды Серетуна волосы становились дыбом. Здесь изучали не только обычную магию, но и гораздо более тёмную, проникающую в самые неизведанные уголки души. И имя ей – сольфеджио.
Листы испещряли знаки, которыми впору вызывать самого Бальтазара. Бемоли, диезы, бекары. Доминантные квартсекстаккорды и обращённые лады с альтерациями в мелодические. Потусторонние каденции и совершенно неистовые размеры, обозначенные четырёхзначными дробями.
Серетун даже пожалел, что вообще заглянул в эти зловещие символы, но тут его внимание переключилось на резкий звук под ногами.
Одна из половиц от контакта с чародейской ногой противно скрипнула.
Волшебник отпрыгнул назад и снова шагнул вперёд.
Половица незамедлительно отреагировала.
Морально приготовившись к избиению, Серетун принялся дубасить ногами по полу со всей дури, так что в один момент длиннющая рейка выскочила со своего места и приложила чародея по голове.
– Ау! – кинулся волшебник к образовавшемуся проёму. – Есть кто живой?
– Нет, – коротко ответили снизу.
– Хм, странно, – картинно удивился Серетун. – Говорят, нету. Но интуиция подсказывает что есть. Эй, слышишь там?