Андрей Посняков – Дикое солнце (страница 19)
– Хорошо бы поесть чего-нибудь, – почесал затылок Эл. – Со вчерашнего дня не ели, а в мешке, между прочим, ничего не осталось.
– Может быть, наловим в ручье рыбу? – несмело предложила Ами.
– Рыбу? – Элнар усмехнулся. – А у тебя есть удочка? Крючки? Сети? Да и вообще, мне кажется, лучше пособирать грибы. Или… Мы ведь, похоже, выходим в людные места, ведь так?
Девушка неопределенно пожала плечами. Проводница, блин… Видно было, что она совсем не знает местности, а ведь не так и давно хвастала – «Я все дороги ведаю!». Теперь вот ни помощи от нее… никакого другого толку.
– Короче, так, – Элнар решительно взял на себя первую роль. – Сейчас идем по дороге до первой же деревни, там покупаем еду – деньги у нас есть – а, ближе к вечеру, решаем вопрос с ночлегом. Что-то не очень-то хочется мне провести ночь в лесу. Куда лучше будет отыскать сельскую таверну или какой-нибудь постоялый двор.
Ами-Гури ничего не ответила, лишь посмотрела в небо, улыбнулась и неопределенно пожала плечами.
– Да не переживай ты так, – подмигнул юноша. – Ведь хорошо же идем, весело даже, и никаких неприятностей – кроме неудачников-пиратов – пока, тьфу-тьфу-тьфу, не видали. Так бы и дальше!
– Да, – согласно кивнула девчонка. – Так бы и дальше. Ночью, конечно, не стоит оставаться в лесу.
– Ну вот! А я что тебе говорю? В общем, хватит сидеть, идем.
Когда путники вышли к деревне, солнце уже клонилось к закату. Не то, чтобы потемнело, нет, да и жарко было по-прежнему, просто тени стали мягче, а солнечные лучи постепенно приобретали теплый оранжевый цвет. Селение оказалось небольшим, в три дома. Аккуратные, огороженные частоколом, усадьбы, с амбарами, коровниками, колодцем. Скошенный луг с пахучими стогами, березовая рощица, за околицей синела небольшая речка.
– Я выкупаюсь? – попросила Ами-Гури.
Элнар кивнул:
– Давай. А я пока поспрошаю ночлег и пищу.
Проводив взглядом радостно убегающую к реке девчонку, он направился к ближайшей избе, срубленной из крепких, посеревших от времени, бревен. Ветер покачивал в петлях призывно распахнутые ворота, в хлеву мычали коровы, кудахтая, бродили по двору куры, индюки и еще какая-то живность. Молодой человек вдруг остановился, ощутив что-то странное. Постояла, вниательно осматриваясь вокруг, и, наконец, догадался, что ж такое выхывало тревогу! Просто нигде не было видно людей! Ни на дворах, ни на лугу, ни у дороги. Мужики не косили траву, не хлопотали по дворам хозяйки, девушки не пели протяжных песен, и не доносились с речки веселые мальчишечьи крики. Пусто везде! Словно сгинули все куда-то? А, может, отправились в лес, вырубать подсеченные деревья? Женщины же сидят в домах, готовят ужин.
Поднявшись на блитжайшее крыльцо, Элнар решительно постучал в дверь. Никакого ответа! Спят там все, что ли? Он толкнул дверь рукою – та тут же открылась, из сеней повеяло сыростью и еще каким-то непонятным, крайне неприятным запахом, который юноша так и не смог определить. Пожав плечами, парень переступил порог…
– Эй!
Вздрогнув, юноша обернулся.
Во дворе стоял бородатый мужик в крепких юфтевых сапогах, жилетке поверх рубахи из синего ситца и кожаном картузе. В левой руке мужик держал вилы, маленькие, глубоко посаженные, глазки его смотрели на незваного гостя недоверчиво и цепко.
– Вот, хозяев ищу, – спускаясь с крыльца, смущенно произнес Эл.
– А нету хозяев, – усмехнулся мужик. – На ярмарке все, к завтрему только будут. Я вот один – пастух – не поехал, да хозяйка моя.
– А переночевать у вас можно? – быстро осведомился юноша.
– Переночевать? – мужик задумчиво сдвинул картуз на затылок, хитро прищурился и спросил, имеются ли у молодого господина денежки?
– Имеются, – улыбнулся Элнар. – Как не иметься?
– Ну, тогда ночуй, – незнакомец махнул рукой. – Пару назов заплатишь…
– Назов? – Эл усмехнулся – ну и жук этот хитрый крестьянин. Две золотые монеты за ночлеги и грубую пищу? А не слишком ли?
– У меня только серебро, – покачал головой юноша.
Крестьянин неожиданно вздрогнул, осклабился, и с негодованием замахал руками:
– Нет, нет! Серебра не возьму… да и про золото так, пошутил. Достаточно и десятка медях.
– Согласен, – тут же кивнул Элнар, хотя, честно сказать и это было дорого. Ну, да за двоих…
– Коли сговорились – пошли.
Повернувшись, мужик грузно зашагал к крайнему дому. Что-то еще показалось странным Элу – ну да, собаки не лаяли, да и не одной нигде не видать, что, тоже на ярмарку убежали?
– А собак у нас по зиме волки поели, – словно бы догадавшись о мыслях юноши, обернулся мужик. – Всех, подчистую. Вот, на ярмарке купим щенков. Ты заходи, заходи, не стой, – подойдя к крыльцу, он гостеприимно указал на открытую дверь.
Элнар вспомнил про Ами-Гури. Пойти позвать? Или потом, позже? Сначала договориться конкретно, заплатить, заказать ужин, а потом уже и позвать – посмотреть, как удивится Ами. Надо же, скажет, а я то, дура, думала… Самодовольно ухмыльнувшись, Эл решительно шагнул в сени. Пройдя вперед, хозяин отворил дверь в горницу, и Элнар, позабыв нагнуться, сильно ударился лбом о притолоку. Так, что аж искры из глаз полетели… И в это момент ему вдруг показалось… вдруг показалось, будто у хозяина из-под картуза торчали острые, поросшие густой шерстью, уши, ну, совершенно звериные! Эл потряс головой… нет, вроде б, нормально все. Показалось.
– Сейчас, велю хозяйке готовить ужин, – уже в горнице обернулся мужик.
Хозяйка – круглолицая, крепкая, в черном, почти до самых глаз, платке и переднике, деловито орудовала ухватом у печки.
– А ну, спроворь нам чего-нибудь на зубок! – кивнув, потер руки мужик, зачем-то запирая дверь на засовец. А ведь еще и не особо стемнело, так, смеркалось. Элнар вдруг ощутил явственно ползущий по спине холодок. Искоса бросил взгляд на хлопотавшую у печи хозяйку – та развела такой огонь, что в пору было жарить быка, между тем ни мяса, ни рыбы, ни иного чего подобного поблизости не наблюдалось, лишь свешивались с залавка лук, шалфей, остролистник. Странно. К чему бы такой огонь? Эл поднялся с лавки:
– Где тут у вас руки помыть?
Хозяева озадаченно переглянулись. Да Элнар и сам заметил пустоту на месте рукомойника, словно бы выдернули его из стены вместе с гвоздями.
– Хозяйка польет на руки, – проворчал мужик.
– И это… – Элнар уже почему-то не верил ему ни на грош. – В уборную бы…
Хозяева снова переглянулись. Ох, не нравились Элу эти переглядки!
– На дворе уборная, – буркнув, крестьянин нетерпеливо вздохнул. – Идем, провожу.
Откинув засов, он вышел на двор, на безлюдный двор в безлюдной деревне. Солнце уже село за дальним лесом, и теперь посылало прощальные золотисто-оранжевые лучи. В бузине, у изгороди, вдруг сверкнуло что-то. Эл присмотрелся… Рукомойник! Блестящий такой, светлый… Серебряный, что ли? А ведь и в само деле – серебряный! Что ж его было выбрасывать, даже, если и прохудился?
– Вон, видишь, будка?! – хозяин угрюмо кивнул на уборную в самом углу двора, сколоченную из толстых досок.
– Ага.
Поблагодарив, гость направился к уборной. Отворив дверь, обернулся – мужик внимательно наблюдал за ним и – такое впечатление – вовсе не собирался возвращаться обратно в избу. Последний солнечный лучик отразился в слюдяных оконцах избы. Показалось – будто во рту у хозяина блеснули клыки!
Закрыв дверь на задвижку – крепкую, основательную, как и все в этом селении, юношапокусал губы и заглянул в щелочку – неумело пряча за спиною топор, хозяин медленно шел к уборной.
Убийца! Заманивающий одиноких путников убийца! Элнар похолодел, и в мозгу его внезапно всплыла еще одна догадка. С какой яростью крестьянин отказался от серебряных монет! И этот выброшенный рукомойник, тоже серебряный… Неужто? Эл сунул руку в висевший на поясе кошель, нащупал серебряный алз – крупный тяжелый кругляш с гербом Альбеззы. Хозяин снаружи сильно дернул дверь:
– Выходи. Чего застрял-то?
– Понос, – жалобно прогнусавил молодой человек. – Погоди маленько, отпустит.
Сильнейший удар потряс будку до основания, от жалобно скрипнувшей двери полетели крупные смолистые щепки. Видно, лиходей-хозяин решил больше не ждать, не хватило терпения. Рыча, он впился в будку когтями! Боже! Элнар едва не провалился в смердящую аммиаком дырку. Вместо благообразной крестьянской рожи, из щели злобно щерила клыки отвратительная волчья морда!
Оборотень!
С силой толкнув дверь, Элнар со всего размаху запустил серебряным алзом прямо волкодлаку в лоб. Оборотень завыл, схватился за дымящуюся рану – огромный мохнатый волчара! – из острозубой широко раскрытой пасти упала наземь густая желтая пена.
Оббежав воющего оборотня, Эл поднял с земли рукомойник – помнил, в избе еще оставалась хозяйка, да и этот, нейтрализованный на какое-то время, волкодлак, вполне мог скоро очухаться…
Ага! Вот, бросилась от избы к воротам быстрая серая тень, стала на дыбы, завыла, хватая клыками воздух. Супруга оборотня! Ой, до чего ж страшна, безобразна! Недолго думая, Элнар подбежал ближе, и, что есть силы, запустил в чудовище рукомойником. Вот тебе! Вой, катайся по земле, сволочь…
Перепрыгнув через поверженного оборотня, юноша со всех ног рванул к реке. Надеялся, что волкодлаки еще не добрались до девчонки. Если она еще купается, если уже не в деревне… А, может, встретила кого по пути? Боже! Со все изб вдруг повыскакивали жуткие клыкастые существа – один, второй, третий…