Андрей Попов – Трамп возвращается: что ждёт Россию и мир (страница 7)

В долгосрочной перспективе это ослабляет американскую систему альянсов. Но Трампу плевать на долгосрочную перспективу. Он живет здесь и сейчас, решает текущие проблемы. Что будет через десять лет – забота его преемников.

Для России трамповская непредсказуемость – палка о двух концах. С одной стороны, можно использовать его импульсивность. Если поймать момент и предложить привлекательную сделку, он может согласиться, не думая о последствиях.

С другой стороны, любая договоренность с ним ненадежна. Он может развернуться на сто восемьдесят градусов на следующий день. Подписал соглашение – и через месяц вышел из него, как с Ираном по ядерной программе.

Путин привык иметь дело с более предсказуемыми партнерами. Даже враги были понятны в своих действиях. С Трампом такой ясности нет.

Еще раз подчеркну важный момент: непредсказуемость Трампа – не случайна. Это сознательная стратегия. Он читал книги о психологии переговоров, знает, как давить на оппонента.

Но она работает, когда есть четкая цель. Если же ты сам не знаешь, чего хочешь, непредсказуемость превращается в хаос. И есть подозрение, что иногда Трамп именно в таком состоянии.

Он может начать процесс, не имея плана завершения. Создаст кризис, а потом импровизирует на ходу. Иногда это приводит к неожиданным победам. Чаще – к беспорядочному отступлению.

Украинский вопрос покажет, может ли он превратить непредсказуемость в реальный результат. Он обещал быструю сделку. Если действительно заставит обе стороны сесть за стол и договориться – это будет триумф его метода. Если же просто наговорит громких слов и ничего не изменится – докажет, что хаос не заменяет стратегии.

Мы увидим это в ближайшие месяцы. Трамп уже президент, время обещаний прошло. Пора действовать. И его непредсказуемость теперь будет проверяться реальностью.

Часть II. Трамп и Россия

Глава 3. Что Трамп говорит о России и Путине

Отношения между Россией и Америкой всегда были драматичны. Холодная война, разрядка, новая напряженность – синусоида с амплитудой от дружбы до края ядерной катастрофы. Но никогда эти отношения не были так персонализированы, как при Трампе. Все сводится к двум людям – Трампу и Путину. Что один думает о другом, что говорит, как оценивает. Весь мир ловит каждое слово, пытаясь угадать, что будет дальше.

Трамп говорит о Путине такие вещи, которые не произносил ни один американский президент за последние двадцать лет. Называет его умным. Сильным. Уважает его как лидера. Говорит, что они поладят и договорятся о большой сделке.

Для американского истеблишмента это звучит как ересь. Путин – враг, агрессор, диктатор. Так его рисуют все СМИ, так говорят все политики, независимо от партии. Демократы и традиционные республиканцы соревнуются, кто жестче выразится о российском президенте.

А тут приходит Трамп и говорит – да, он умный парень, я его уважаю. Либералы в шоке. Консервативные ястребы возмущены. Начинаются обвинения в предательстве, в работе на Кремль, в том, что Путин держит на него компромат.

Но Трамп продолжает. Во время предвыборной кампании 2016 года он говорил, что поладит с Путиным, что вместе они победят терроризм, что отношения наладятся. После победы на выборах говорил то же самое.

В 2018 году была встреча в Хельсинки. Трамп и Путин провели переговоры один на один, потом пресс-конференция. Журналист спросил Трампа – кому он верит больше, своим спецслужбам или Путину по поводу вмешательства России в выборы. Трамп ответил уклончиво, не поддержав однозначно версию своих спецслужб.

Скандал был грандиозный. Трамп изменил родине прямо на глазах у мира – вот какие заголовки выходили. Его обвиняли в измене, требовали импичмента. Даже республиканцы отшатнулись.

Трамп потом попытался исправиться, сказал, что оговорился. Но осадок остался. Для его противников это было доказательством: Путин что-то на него имеет, иначе как объяснить такое поведение?

Для сторонников Трампа это было доказательством другого: он пытается наладить отношения, а система саботирует. Ему не дают делать то, что правильно для страны.

Что на самом деле Трамп думает о Путине? Трудно сказать наверняка. У него нет идеологии, нет постоянных убеждений. Есть ситуативные оценки, которые могут меняться.

Но несколько вещей можно сказать уверенно.

Во-первых, Трамп уважает силу. Путин для него – сильный лидер, который контролирует свою страну, не оглядывается на критиков, делает что хочет. Это вызывает зависть. Трамп хотел бы иметь такую же свободу действий.

Во-вторых, Трамп циничен в оценке международных отношений. Для него нет друзей и врагов в идеологическом смысле. Есть интересы. Если интересы совпадают – можно сотрудничать. Не совпадают – конфликтовать.

С Путиным интересы могут совпасть в некоторых вопросах. Борьба с исламским терроризмом. Давление на Китай. Раздел сфер влияния в мире. Это потенциальные точки соприкосновения.

В-третьих, Трамп любит сделки. Для него политика – это бизнес, где можно торговаться. Путин тоже прагматик, тоже готов торговаться. Значит, есть шанс договориться.

В предвыборной кампании 2024 года Трамп снова говорил о России. Обещал закончить украинский конфликт за двадцать четыре часа. Как? Позвонит Путину и Зеленскому, скажет – садитесь за стол, договаривайтесь. Если не договоритесь – Украина не получит больше денег, Россия получит еще более жесткие санкции.

Звучит просто. Слишком просто для реального мира. Но для избирателей это было привлекательное обещание. Надоела эта война, надоело тратить деньги, пусть сами разбираются.

Демократы кричали – он продаст Украину, предаст союзников, отдаст Путину все. Трамп отвечал – я закончу бойню, остановлю гибель людей, верну мир.

Кто прав? Время покажет. Но важно понимать – Трамп действительно считает, что может договориться с Путиным. Не из любви к России, не из-за компромата. А потому что он уверен в своих навыках переговорщика.

Это может быть самонадеянность. Геополитика сложнее, чем строительный бизнес. Но может оказаться, что такая самонадеянность даст результат, где осторожная дипломатия буксовала годами.

Чтобы понять Трампа, полезно сравнить его с Байденом. Это два полюса в отношении к России.

Байден представляет старую школу американской внешней политики. Для него мир делится на демократии и автократии. США должны возглавлять лагерь демократий против диктатур. Россия – автократия, следовательно противник.

Это идеологический подход. Независимо от конкретных интересов, нужно противостоять России, потому что она нарушает правила либерального миропорядка. Захватывает территории, подавляет оппозицию, вмешивается в чужие выборы.

При Байдене отношения с Россией упали ниже плинтуса. Санкции наслаивались одна на другую. Военная помощь Украине лилась рекой. Риторика была жесткой – Путин военный преступник, его режим нужно изолировать и ослабить.

Байден встречался с Путиным один раз, в Женеве в 2021 году. Встреча была холодной, протокольной. Никакого прорыва. Через год началась спецоперация на Украине, и все окончательно рухнуло.

Демократы в целом разделяют эту линию. Для них Россия – враг ценностный. Не важно, что конкретно она делает. Важно, что она авторитарная, подавляет свободу, представляет альтернативную модель политического устройства.

Есть еще личная неприязнь. Демократы убеждены, что Россия помогла Трампу победить в 2016 году. Хакеры взломали серверы демократической партии, слили компромат на Хиллари Клинтон, запустили ботов в соцсетях.

Доказательств прямого сговора Трампа с Кремлем не нашли. Но убеждение осталось. Для демократов Россия – это те, кто украл их победу. Личная обида усиливает политическую враждебность.

Трамп подходит совсем иначе. Для него Россия – не воплощение зла. Это просто другая большая страна со своими интересами. Можно быть конкурентами, можно партнерами в чем-то. Зависит от ситуации.

Он не озабочен российской внутренней политикой. Демократия там или диктатура – не его проблема. Американцы не должны лезть с демократизацией во все страны подряд. Это дорого и бесполезно.

Ему важна конкретная выгода для Америки. Если сотрудничество с Россией даст выгоду – почему нет? Если конфронтация выгоднее – пожалуйста. Но идеологической одержимости нет.

Это проявлялось в первый срок. Трамп вводил санкции против России – больше, чем Обама. Поставлял оружие Украине – летальное, чего Обама не делал. Разорвал договор по ракетам средней дальности. Давил на проект Северный поток-2.

То есть реальная политика была жесткой. Но риторика отличалась. Трамп не демонизировал Россию. Говорил о возможности диалога. Встречался с Путиным, пытался найти точки соприкосновения.

Для истеблишмента это было неприемлемо. Мало жестко действовать, нужно еще и жестко говорить. Нужно показывать, что Россия – парий, с которым приличные люди не общаются.

Трамп плевал на это. Он общался, искал возможности для сделки. Не нашел в первый срок – слишком сильное давление изнутри. Но не отказался от идеи.

Байден же окончательно похоронил попытки диалога. После начала спецоперации он объявил задачу – стратегическое поражение России. Не просто остановить конфликт, а ослабить Россию настолько, чтобы она не могла угрожать никому.

Это означает долгую войну на истощение. Украина будет получать оружие и деньги, пока Россия не рухнет экономически или не случится смена режима.