Андрей Попов – Смерти вопреки. Пес и человек в аду японского концлагеря (страница 9)
Пес смотрел молча.
Джек огляделся. Под бараком? Нет, японцы могут найти. В джунглях? Слишком далеко. В земле у забора? Может размыть дождями.
И тут он вспомнил про нары. У них внизу были полые бамбуковые стойки. Можно засунуть туда.
Он вернулся в барак. Все еще спали. Тихо подошел к своим нарам. Нащупал стойку – действительно, внутри пусто. Засунул свернутое письмо внутрь. Вошло туго, но вошло.
Теперь оно будет лежать здесь. И если японцы расстреляют его завтра или через год – письмо останется. Кто-то когда-нибудь найдет. Прочитает. Узнает, что здесь был Джек Коулман, и он не сдавался до конца.
Эта мысль успокаивала.
Утром на перекличке не хватало двоих. Рядовые Смит и Джонсон сбежали ночью. Подкопали под забором и ушли в джунгли.
Танака побагровел от злости.
– Кто знал о побеге?!
Тишина.
– Я спрашиваю – кто знал?!
Никто не ответил. Может, действительно никто не знал. А может, просто молчали.
Капрал приказал вывести десять человек наугад. Поставил их к стенке барака.
– Если беглецов не найдут к вечеру – расстреляю этих десятерых. За каждого беглеца – пять заложников. Это правило.
Среди десяти был Хендерсон. Стив стоял у стенки, бледный, но спокойный. Смотрел в глаза Танаке без страха.
Джек хотел шагнуть вперед, сказать что-нибудь. Но Морган удержал.
– Не надо. Ты ничем не поможешь. Только себя подставишь.
– Но это Стив!
– Я знаю. Но если ты сейчас выступишь, Танака расстреляет и тебя тоже. И Стиву легче не станет.
Джек стоял и сжимал кулаки до боли. Ногти впивались в ладони.
Японцы увели заложников в отдельный барак под охраной. Остальных погнали на работу. День тянулся бесконечно. Джек таскал бревна и думал только об одном – найдут беглецов или нет.
К вечеру их нашли. Точнее, то, что от них осталось.
Смит и Джонсон забрели на территорию японской части и наткнулись на патруль. Попытались убежать. Их застрелили на месте. Тела притащили в лагерь и бросили перед строем пленных.
– Смотрите, – сказал Танака. – Вот что бывает с теми, кто пытается бежать.
Смит лежал лицом вниз. В спине три дыры от пуль. Джонсон на боку, глаза открыты, рот тоже. Мухи уже садились на лицо.
– Заложников отпустить, – приказал капрал.
Хендерсона вывели вместе с остальными девятью. Стив едва держался на ногах. Сутки без воды и еды, в жаре, в ожидании смерти – это выматывает похлеще любой работы.
Джек с Морганом помогли ему дойти до барака. Уложили на нары. Стив лежал и смотрел в потолок.
– Я думал, всё. Конец.
– Но ты жив, – сказал Джек.
– Пока жив. В следующий раз может не повезти.
– Не будет следующего раза.
– Откуда знаешь?
– Просто знаю.
Хендерсон усмехнулся слабо.
– Оптимист. Это хорошо. Таких здесь мало.
Ночью Джек опять пришел к Рексу. Пес спал, но проснулся, услышав шаги. Зевнул, показав желтые клыки.
– Привет, друг. Сегодня тяжелый день был.
Рекс подошел, лизнул руку.
– Чуть не убили Стива. Но обошлось.
Джек погладил рыжую шерсть. Пес прижался ближе.
– Знаешь, я сегодня письмо написал. Для тех, кто потом найдет. Чтобы они знали – мы здесь были. Боролись. Не сдавались.
Рекс смотрел умными глазами.
– Ты тоже там упомянут. Написал про тебя. Что ты спасал нас. Показывал где вода. Грел, когда холодно. Просто был рядом, когда всё плохо.
Пес положил морду на лапы Джека.
– Если я не выживу, хоть кто-то узнает твою историю. Про пса, который был лучше многих людей.
Они сидели молча. Слышно было только стрекот цикад и далекие голоса японских охранников.
Потом Джек вспомнил еще одно.
– Морган тоже хочет написать письмо. И Стив. Я им сказал про идею. Они согласились.
На следующий день Морган украл еще два куска бамбука. Хендерсон раздобыл гвоздь у филиппинца, который работал на кухне.
Они писали по очереди. По ночам, когда все спали. Царапали гвоздями свои истории. Имена, адреса, последние слова для близких.
Морган писал жене и детям. Что любит их. Что они должны жить дальше, даже если он не вернется. Что гордится ими и всегда будет гордиться.
Хендерсон писал матери. Что прости его за то, что не послушался и ушел в армию. Что она была права – надо было остаться и помогать ей в магазине. Но теперь поздно. И что он думает о ней каждый день.
Когда все трое закончили, они спрятали письма в разных местах. Морган – в щель между досками стены барака. Хендерсон – в пустотелом бревне у уборной.
– Теперь хоть что-то после нас останется, – сказал Стив.
– Останется, – согласился Морган.
– И может быть, – добавил Джек, – через много лет кто-то найдет эти письма. Прочитает. И расскажет нашим семьям, что было с нами.
– Это называется надежда, – Хендерсон улыбнулся криво. – Помнишь, я говорил, что надежда здесь умирает первой? Соврал. Она умирает последней.
И как назло, на следующий день пришло известие, которое вернуло надежду.
Японский офицер объявил на перекличке:
– Скоро все изменится. Наша армия побеждает на всех фронтах. Америка капитулирует. Война закончится через несколько месяцев.
Пленные переглянулись. Никто не знал – правда это или пропаганда. Но даже слабая надежда лучше, чем ничего.
Вечером Джек спросил у Моргана:
– Ты веришь?
– Не знаю. Хочу верить.