Андрей Попов – Ромео и Джульетта существовали. Кровавая правда о Вероне 1303 года (страница 5)

Джулия повторила – я не хочу за него замуж.

Мать прикрикнула – не капризничай! Отец выбрал хорошего человека. Будешь жить в достатке. Рожать детей. Чего еще желать?

Брат Тибальд сказал – граф Парис нейтральный. Не Монтекки. Это важно. Представь, если бы тебя выдали за врага!

Джулия встала из-за стола. Сказала – простите, я устала. Ушла к себе в комнату.

Родители переглянулись. Решили – переживет. Первая реакция всегда такая. Привыкнет. Все девушки привыкают.

Но Джулия не привыкла.

Она уже любила другого.

И вот тут начинается самое интересное.

Дом семьи Капеллетти стоит в Вероне до сих пор. Адрес – виа Капелло, 23. Каменное здание четырнадцатого века. Три этажа. Внутренний двор. И знаменитый балкон.

Да, балкон реальный. Не декорация для туристов. Он построен одновременно с домом. Архитекторы датируют камни началом четырнадцатого века. Технология кладки соответствует тому времени.

Балкон небольшой. Два на три метра. Высота над землей – четыре метра. Каменные перила. Пол из плитки. С этого балкона открывается вид на внутренний двор.

Комната Джулии была именно там. На втором этаже, с выходом на балкон. Служанка рассказывала на суде – хозяйка любила выходить туда вечерами. Смотрела на звезды. Дышала свежим воздухом.

А внизу рос сад. Розы, которые любила Джулия. Яблони. Груши. Виноград вился по стенам.

И через этот сад можно было проникнуть в дом незаметно. Стена не очень высокая. Дерево растет рядом. Ловкий юноша перелезет за минуту.

Ромоло делал именно так. Приходил ночью. Перелезал через стену. Кидал камешек в окно. Джулия выходила на балкон. Они разговаривали шепотом, чтобы не разбудить семью.

Сколько раз он приходил? Не известно точно. Служанка говорила – видела несколько раз. Может, пять. Может, десять. Она не считала.

Соседи тоже замечали. Один из них показал на суде – видел темную фигуру в саду Капеллетти. Поздно ночью. Думал, вор. Хотел крикнуть. Потом разглядел – юноша под балконом стоит. Наверх смотрит. Понял – любовники. Не стал вмешиваться.

Этот балкон стал символом их любви. После трагедии люди начали приходить туда. Смотреть. Вспоминать. Плакать.

Дом переходил из рук в руки. Владельцы менялись. Но балкон сохранился. И комната Джулии тоже.

В двадцатом веке дом выкупил город. Сделали музей. Теперь туда приходят туристы со всего мира. Два миллиона человек в год. Встают под балконом. Смотрят вверх. Представляют, как Ромоло звал Джулию.

Во дворе установили бронзовую статую девушки. Люди верят – если потрешь правую грудь статуи, будет счастье в любви. Грудь отполирована до блеска. Миллионы рук прикасались.

Стены двора исписаны признаниями. На всех языках мира. Влюбленные оставляют записки. Клеят стикеры. Вешают замочки на решетки. Верят, что Джулия поможет.

Красиво? Да. Трогательно? Очень. Но немного грустно.

Джулия не хотела становиться символом. Она просто хотела любить и быть любимой. Просто хотела быть счастливой.

А стала легендой. После смерти.

Глава 5: Настоящий Ромео – Ромоло Монтекки из рода торговцев

Теперь поговорим о парне, который перевернул свою жизнь ради любви.

Ромоло Монтекки родился в декабре 1284 года. Младший из трех сыновей. Старший брат Джованни должен был наследовать банковское дело. Средний Лодовико готовился помогать ему. А Ромоло? Младшему оставалось учиться торговле.

Семья жила богато. Дом на центральной улице. Четыре этажа. Мраморная лестница. Служанки, повара, охрана. Деньги текли рекой через банки Монтекки.

Отец Антонио был жестким человеком. Требовал от сыновей послушания. Старших готовил к управлению делами. Младшего особо не жаловал. Считал – третий сын это запасной вариант. Если со старшими что случится, он заменит.

Мать Изабелла любила Ромоло больше других. Может, потому что младший. А может, потому что похож был на нее характером. Мягкий, задумчивый, не склонный к насилию.

Братья дразнили его. Называли слабаком. Говорили – ты не настоящий Монтекки. Настоящие мужчины нашей семьи жесткие, беспощадные. А ты читать любишь больше, чем драться.

Ромоло молчал. Терпел. Знал – спорить бесполезно. Братья все равно не поймут.

В четырнадцать лет его отправили во Флоренцию. Учиться у родственников торговому делу. Прожил там три года. Изучал, как покупать товары, как продавать, как вести учет. Скучная наука, если честно. Ромоло тянуло к другому. К книгам, к поэзии, к музыке.

Но выбора не было. Родился Монтекки – будешь заниматься деньгами. Хочешь не хочешь.

В семнадцать лет вернулся в Верону. Отец сказал – теперь будешь помогать в банке. Вести мелкие дела. Считать прибыль. Проверять должников.

Ромоло подчинился. Начал работать. Каждый день приходил в контору. Сидел за столом с бумагами. Считал, записывал, проверял.

Ненавидел эту работу всей душой.

Флоренция изменила Ромоло. Не сразу, постепенно.

В этом городе была другая атмосфера. Не такая напряженная, как в Вероне. Конечно, и там враждовали семьи. Но не так яростно. Не так кровожадно.

Ромоло жил у дяди по материнской линии. Марко Альдобрандини. Тот был совсем другим человеком, не похожим на отца. Спокойный, образованный, любил искусство.

Дядя видел – племянник не создан для торговли. Душа у мальчика тонкая. Художественная натура. Но что поделаешь? Семья решила – будет купцом.

Марко учил Ромоло днем. Показывал, как оценивать ткани. Как торговаться с поставщиками. Как считать прибыль. Племянник слушал, запоминал, но интереса в глазах не было.

Зато вечерами дядя водил его в другие места. В мастерские художников. В дома поэтов. На музыкальные вечера.

И там Ромоло оживал. Глаза горели. Задавал вопросы. Слушал стихи, затаив дыхание. Смотрел на картины часами.

Дядя понимал – вот где настоящий интерес племянника. Но изменить судьбу не мог. Семья Монтекки решила. Ромоло вернется в Верону. Будет работать в банке.

За три года во Флоренции юноша познакомился с другими молодыми людьми. Не купцами. Студентами, художниками, поэтами. Они собирались, разговаривали о красоте, об искусстве, о любви.

Ромоло слушал их рассказы о романтических отношениях. Как влюблялись. Как страдали. Как добивались взаимности. Ему казалось это сказками. В Вероне о любви не говорили. Там говорили о деньгах, о власти, о мести.

Один из друзей сказал ему тогда – Ромоло, ты слишком серьезный. Расслабься. Влюбись в кого-нибудь. Почувствуй, что значит любовь.

Юноша ответил – я не умею любить. Меня этому не учили.

Друг рассмеялся – любви не учат. Она сама приходит. Внезапно. Как удар молнии.

Ромоло не поверил тогда.

А зря. Через год после возвращения в Верону молния ударила. И он понял, о чем говорил друг.

В июне 1303 года Ромоло исполнилось восемнадцать с половиной лет. Отец вызвал его в кабинет. Сказал – возвращайся домой. Учеба закончена. Пора работать.

Племянник простился с дядей. Марко обнял его. Сказал тихо – береги себя. Верона опасный город. Не ввязывайся в драки. Не участвуй в войне семей.

Ромоло кивнул. Пообещал быть осторожным.

Ехал домой без радости. Знал, что там ждет. Злой отец. Насмешливые братья. Скучная работа в банке. Вражда с Капулетти. Кровь на улицах.

Приехал в начале июня. Дом встретил его холодно. Отец коротко поздоровался. Сказал – завтра начинаешь работать. Спать иди.

Братья даже не вышли. Только прислали слугу передать – привет.

Мать обняла. Прижала к себе. Прошептала – скучала, сынок. Хорошо, что дома.

На следующий день Ромоло пришел в контору Монтекки. Ему выделили стол в углу. Принесли кучу бумаг. Сказали – проверяй долги. Записывай, кто сколько должен. Кто не платит – составляй список.

Сидел, работал. Механически. Душа была далеко.

Еще раз подчеркну: в то лето Верона напряглась до предела. Указ князя запрещал драки. Но все чувствовали – скоро взорвется. Молодежь обеих семей кипела от злости. Хотели крови. Ждали повода.

Ромоло держался в стороне. Не ходил с бандой Монтекки. Не участвовал в их планах. Братья презирали его за это. Называли трусом.

Отец однажды спросил – ты вообще помнишь, что ты Монтекки? Или три года во Флоренции вышибли из тебя родовую гордость?