Андрей Попов – Как грехи предков влияют на потомков (страница 11)

— Тетя Маша, а если получится… Я выздоровею?

Мария подошла, присела рядом. Взяла худенькую ручку девочки.

— Выздоровеешь, солнышко. Обещаю.

Соня улыбнулась — и в этой улыбке было столько надежды, что у Марии сжалось сердце.

Если не получится, эта надежда умрет. Вместе с Соней.

Нельзя допустить.

Поздним вечером, когда все разошлись, Мария осталась с мамой и дядей Петром. Они сидели втроем в пустом зале, не спеша уходить.

— Я боюсь, — вдруг сказал дядя Петя. — Так боюсь, что руки трясутся.

— Чего боишься? — мама взяла его за руку.

— Что ничего не выйдет. Что мы приедем, попросим прощения, а Зыковы скажут: нет, не прощаем. И все. Конец.

— Вера Зыкова обещала привести своих родственников, — напомнила Мария.

— Обещала. Но может передумать. Или ее родственники откажутся. У них тоже нет причин нам доверять.

Мама тяжело вздохнула.

— Знаете, мне бабушка Анна перед смертью сказала одну вещь. Я тогда не поняла, а сейчас вспомнила.

— Что?

— Она сказала: „Проклятие держится на ненависти. Пока хоть одно сердце полно злости, оно не отпустит. Но если все искренне простят — оно рассыплется, как труха".

— То есть достаточно одного человека, чтобы все сломалось? — уточнила Мария.

— Или одного, чтобы все сработало, — мама посмотрела на нее. — Если хоть один Зыков пришел с ненавистью в сердце, не поможет. И если хоть один из нас не простил себя и предков — тоже.

Дядя Петя помрачнел.

— А я не знаю, могу ли простить прадеда Григория. Он же убил человека. Из-за жадности. И обрек нас всех на эти страдания.

— Но ты должен, — тихо сказала Мария. — Иначе проклятие не отпустит. Ты должен простить и принять. Что сделано — сделано. Мы не можем это изменить. Но можем отпустить.

— Легко говорить…

— Я знаю. Мне тоже тяжело. Я злюсь на прабабушку Елену. На то, что она молчала. Не остановила мужа. Не призналась. Если бы она рассказала правду тогда, может, проклятия бы не было.

Мама покачала головой.

— Не факт. Устинья прокляла род в момент смерти Петра Зыкова. До того, как кто-то мог признаться или покаяться.

— То есть проклятие было неизбежным?

— Возможно. Или возможно, что признание и раскаяние сразу после могли его смягчить. Мы не узнаем.

Они помолчали.

— Знаете, что мне кажется самым страшным? — Мария обвела взглядом пустой зал. — Что за сто двадцать семь лет ни у кого не хватило смелости сделать это. Все знали про проклятие, но ничего не предпринимали. Жили, рожали детей, хоронили их — и снова ничего.

— Страшно было, — просто сказала мама. — После того, что случилось с бабушкой Анной в девяносто первом, никто не рисковал.

— Но тогда когда это закончилось бы? — Мария повысила голос. — Через седьмое поколение? Это еще пятьдесят лет! Еще сотня смертей!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.