Андрей Платонов – Том 3. Чевенгур. Котлован (страница 108)
Только один Жачев ни в чем не участвовал и смотрел на весь роющий труд взором прискорбия.
– Ты что сидишь, как служащий какой? – спросил его Чиклин, возвратившись в барак. – Взял бы хоть лопаты поточил!
– Не могу, Никит: я теперь в коммунизм не верю! – ответил Жачев в это утро второго дня.
– Почему, стервец?
– Ты же видишь, что я урод империализма, а коммунизм – это детское дело, за то я и Настю любил… Пойду сейчас на прощанье товарища Пашкина убью.
И Жачев уполз в город, более уже никогда не возвратившись на котлован.
В полдень Чиклин начал копать для Насти специальную могилу. Он рыл ее пятнадцать часов подряд, чтоб она была глубока и в нее не сумел бы проникнуть ни червь, ни корень растения, ни тепло, ни холод и чтоб ребенка никогда не побеспокоил шум жизни с поверхности земли. Гробовое ложе Чиклин выдолбил в вечном камне и приготовил еще особую, в виде крышки, гранитную плиту, дабы на девочку не лег громадный вес могильного праха.
Отдохнув, Чиклин взял Настю на руки и бережно понес ее класть в камень и закапывать. Время было ночное, весь колхоз спал в бараке, и только молотобоец, почуяв движение, проснулся, и Чиклин дал ему прикоснуться к Насте на прощанье.
Погибнет ли эсесерша подобно Насте или вырастет в целого человека, в новое историческое общество? Это тревожное чувство и составляло тему сочинения, когда его писал автор. Автор мог ошибиться, изобразив в виде смерти девочки гибель социалистического поколения, но эта ошибка произошла лишь от излишней тревоги за нечто любимое, потеря чего равносильна разрушению не только всего прошлого, но и будущего.
Комментарии
Авторы комментариев: «Чевенгур» –
«Котлован» –
Научный редактор –
Чевенгур*
СС – Платонов А. П. Собрание сочинений: В 5 т. М.: Информ-печать, 1998.
«Чевенгур» – сложнейший текст, рожденный на пересечении целого ряда традиций и стилистических тенденций. Значение его для русской культуры двадцатого века очень велико.
«Чевенгур» – отнюдь не совершенный текст, напротив, он уродлив и неуклюж. Повествование рвется на части. Стиль разнороден. Жанр неясен. Авторская концепция предельно скрыта и как будто позволяет обращаться с собой настолько произвольно, что не только противоречащие друг другу прочтения – прочтения, друг к другу не имеющие никакого отношения, продолжают появляться с завидным постоянством.
«Чевенгур» – это «возвращенная» литература. Но трудно быть уверенным в том, насколько принял роман современный читатель. Скорее всего, место «Чевенгура» – на самой границе искусства. Может быть, лишь авангардисты, Хлебников или Хармс, уходили дальше в литературе, лишая ее главного – литературности. Платонов кардинально меняет саму систему эстетических оценок. Он разрушает созданный и удерживаемый в сознании большинства читателей образ литературы. Он постоянно нарушает привычные читательские ожидания.
И несовершенен «Чевенгур» не потому, что не соответствует некоему канону, а потому, что многократно и на разных уровнях не завершен. Здесь помогает сравнение с «Котлованом».
Близкие по времени написания, объединенные трагическим желанием понять суть принесенных новым веком перемен «Чевенгур» и «Котлован», вероятно, самое главное из всего, что было создано Андреем Платоновым. Между ними прослеживается тематическая преемственность: сюжетной основой для них стали: предреволюционная повседневность и пореволюционная эпоха – для «Чевенгура», конец двадцатых – начало тридцатых годов для «Котлована». Но есть между этими двумя произведениями прочная и не менее противоречивая связь формального характера. В «Котловане» наиболее полно воплотились те поэтические принципы, которые в «Чевенгуре» Платонов еще разрабатывал. «Чевенгур» поэтому можно представить как своеобразную творческую лабораторию, которая, однако, обладает всеми правами завершенного произведения искусства.
Известные рукописные и машинописные материалы, относящиеся к «Чевенгуру», хранятся частично в Рукописном отделе Института русской литературы РАН (Пушкинский Дом), частично – в РГАЛИ, а также хранились в домашнем архиве писателя (передан в ИМЛИ). Они позволяют реконструировать в общих чертах историю создания текста. «Чевенгур» как будто составлен из фрагментов большего или меньшего объема. При этом очевидно, что писатель использовал в своей работе тексты более ранних произведений, возможно незаконченных.
Судя по всему, Платонов в основном работал над «Чевенгуром» с 1926 по 1928 год – такие даты стоят в конце авторизованной машинописи из Платоновского фонда ИРЛИ РАН (ф. 812, ед. хр. 35).
Однако почти несомненно и то, что некоторые из фрагментов были созданы ранее, причем являлись реализацией совсем иных замыслов.
Выделяются следующие крупные изначально самостоятельные части, ставшие позже одним произведением. Во-первых, фрагмент, который был опубликован Платоновым отдельно под названием «Происхождение мастера». В сюжетном отношении он представляет собой предысторию главного героя Александра Дванова и других персонажей, с жизнью которых связано последующее повествование. Благодаря некоторым деталям (тип бумаги, особенности правки, нумерация страниц в рукописи) можно предположить, что Платонов сделал список с какого-то неизвестного черновика, посвященного герою-мастеру, попутно его исправляя, чтобы включить в «Чевенгур». Второй большой фрагмент связан с путешествием Дванова по степи в поисках социализма. Он также прежде принадлежал другому произведению – повести «Строители страны» (1925). Часть текста «Строителей…» была реконструирована на основе рукописей «Чевенгура». Третий большой фрагмент посвящен самому городу Чевенгуру и событиям, которые в нем разворачиваются. Есть в рукописи и другие фрагменты, которые производят впечатление автономных по замыслу, но не состоявшихся произведений.
Ощущаемая внутренняя разностильность «Чевенгура» во многом объясняется тем, что в нем сосуществует множество автономных замыслов.
Предлагаемый комментарий в силу многих причин (начиная с характера самого художественного произведения и заканчивая техническими ограничениями объема) не может претендовать на полноту охвата платоновского текста. Его цель – показать возможные пути прочтения «Чевенгура». В нем, во-первых, рассматриваются те реалии, которые можно уловить в полуфантасмагорическом-полуисторическом повествовании. Во-вторых, комментарий раскрывает значения ряда слов, выходящих за рамки привычного словоупотребления. Кроме того, в нем выделяется комплекс мотивов, характерных для всего творчества Платонова и поэтому помогающих раскрыть «темные места» «Чевенгура». Уделено внимание важнейшим внешним источникам и параллелям, позволяющим наметить идеологический контекст – в котором возникало произведение. Приведены трактовки некоторых эпизодов, а также несколько фрагментов из рукописи: последние раскрывают смыслы, которые в окончательном варианте текста переведены автором из разряда очевидных в ряд «загадочных».