Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 110)
Мы любовь, мы – мысль вселенной,
Звезд зовущих странник пленный.
Мы идем в темницы тайные,
Там красавица печальная
Не дождется часа светлого,
Будто песнь, никем не спетая.
<ноябрь 1920>
Много матерей
В мире большом и высоком
Много дорог и домов.
Небо – колодезь глубокий,
Мать не поймет моих слов.
Много идут матерей,
Только чужие и мимо.
Нам ни одна не откроет дверей,
На руки с лаской не примет.
Нищими ходим мы по земле –
Мать ли не встретим в замолкшем лесу…
Каждый замучен, от пыли ослеп,
Сердце до матери я донесу.
В городе праздник – дома и огни.
Дети бредут и все просят любви –
В поле мы были одни и одни,
Мать, хоть чужая, нас позови!
И протянулись к нам белые руки,
Полные груди ждут с молоком…
Шли по дорогам мы в радостной муке –
Есть и у брошенных матерь и дом.
Нам улыбнулись деревья и камни,
Каждого любят мать и сестра,
Стали мы всеми, все стали с нами,
Будто в степи у большого костра.
<декабрь 1920>
Дети
Не сгорает город огненный,
Весь в страдании торжественном.
Из машин стальных бьют молнии.
Вышли трубы грозным шествием.
Мы безумную вселенную
Бросим в топку раскаленную,
Солнце древнее, бесценное
Позабудется, сожженное.
Оборвем мы вальс тоскующий –
Танец звезд, далеких девушек.
К ним идет жених ликующий –
Сжечь обитель светлой немощи.
Не любовь мы, а познание,
Сердце было – ком тоски.
Мы ворота ищем тайные
Уплывающей реки.
Наши дети не родились,
Не родятся никогда –
Через вечность мы пробились,
Будем биться, жить всегда.
Дети – сладкое бессилие,
Сказка радостная смерти.
Мы ж невянущие лилии,
Мы смеющиеся дети.
<декабрь 1920>
Во сне
Сон ребенка – песнь пророка.
От горящего истока
Все течет, течет до срока,
И волна гремит далеко.
Ты забудешь образ тайный, 
