Андрей Плахов – Катрин Денев. Красавица навсегда (страница 27)
Ярко подвески на лбу сверкают. На висюльках серебряные завитки-миндалики, стеклянные бусы кольцами.
На груди – амулеты-треугольнички, нозигарданы[29], подвески в три ряда, в четыре ряда бусы коралловые.
На головах шали, платки «лошадиное копытце», «белая шелковица», «кулми», «черная шелковица», серебристые платки, платки из тонкого шелка развеваются.
Тюбетейки теснятся: с узором крестовым, миндальным, четырехлепестковым, бахмальтепинские…
Взял народ радугу с неба и перенес ее на ткань. Имя ей – атлас.
Вон как на наших матерях, сестрах, дочерях атлас переливается!
Атлас достойного цвета заслуживает, цвет – достойного названия.
В году четыре времени года. У каждого времени свои цвета. Весна –
Перенес народ времена года на ткань:
Атлас – летопись народа. В атласе – и беды его, и пиры.
Атлас – напев, древний и нескончаемый напев народный.
Собака лает —
старуха помирает.
По волосам проведут —
за руку возьмут.
Смотренье в зеркало – еще одна забава.
Женщины жениху-невесте зеркальце подносят.
Те первый раз в зеркальце должны друг друга увидать. Когда невеста смотрит, жених не смотрит, жених смотрит – невеста в зеркальце не глядит.
Женщины головы невесты-жениха по очереди берут, лицо в зеркальце направляют.
Друг с другом говорить не дают!
Жених с братом невесты, невеста с братом жениха шепотом говорят:
– Родителям, которые нас вырастили-подняли, тысяча поклонов!
– Старшим братьям-сестрам и того больше.
– Чтобы верными друг другу были до самой смерти.
– Чтобы и после нашей смерти…
– Наши дети…
– Чтобы держались друг за друга!
Опустился полог.
Жених-невеста – под пологом.
Две старухи – снаружи. Пряжу прядут-прядут, молодые годы вспоминают, о том, как сами невестами были. Сидят, глаз не смыкают. Новобрачных стерегут.
Подходят к пологу, где жених и невеста.
Невеста то на полог глянет, то на жениха. Поглядит и – жениху:
– Не сердитесь так, перед бабушками стыдно.
Жених на невесту с упреком глядит. Поглядит, и говорит:
– Что так трудно было сразу «да» сказать? Друзья уже, как солома, пожелтели!
У невесты на губах усмешка заиграла.
– Если сразу «да», то «не терпелось невесте» скажут. – А я бы, честно, сразу «да». Не сидел бы, как истукан.
– Женихам это не обязательно, это для невест обычай. На самом-то деле, еще когда первый раз спросили, мы уже «да» подумали…
Тут старухи забеспокоились, что под пологом как-то слишком тихо. Одна стала тихонько край полога поднимать. Другая туда локотком-локотком. Заглянули под полог, обстановку изучают.
– Э-э! – говорят. – Что так долго собираетесь? Нас стесняетесь, что ли? Нас зачем стесняться – мы тоже невестами бывали…
Закрыли полог.
Тут под пологом засмеялись-захохотали…
Старухи тоже захихикали, рот ладонью прикрыли, друг дружку в бок толкают, друг дружку щипают, хохочут:
– Ну, слава Богу, слава Богу…
Светать начало.
Жених полог покинул.
Стемнело.
Человек человека не узнает.
Жених с друзьями к невесте отправился.
Стали кружком вокруг полога.
Дружки поели плова на льняном масле, ушли.
Жених один остался.
Тут и невеста вошла.
Поправила занавеси на окнах. В такче[32] свечу затеплила. Свет погасила. Вошла со свечой под полог.
Вошел жених туда на свет свечи. Голову на подушку-валик опустил. На свечу глядит.
Невеста платок к груди прижала. На плечи накинула, закуталась. На горящую свечу беспокойно смотрит.
…Серые горы, серые холмы. Арчи – зеленые. Холмы – как горбы. Или как каменные сковороды. Орешины – большие-большие.
На плечах девушки кувшин, к роднику идет. Ставит кувшин на землю. Лицо родниковой водой моет.
Видит сквозь капли всадника.
Прячет лицо в платок, стыдно.
– Не прячь глаза, Аймомо.
– Уходите, люди увидят…
– Пришел родниковой воды попить.
Спрыгнул паренек с коня. Одной рукой поводья держит.
В пригоршни родниковую воду набирает, пьет – не напьется. Набрал воды в ладонь – девушку обрызгал.