Андрей Павлов – Постоялец номера 7, или Последнее стихотворение Поэта (страница 2)
– Право, Поэт! Это чёрт-те что! Куда делась сила духа?! Откуда это уныние и безысходность? Ну-ка! Встряхнись! Херес закончился? Эй, Петрушка! Мигом в магазин! Ещё три… нет, две бутылки хереса! И чтоб одна нога там, а другая здесь! Да не грусти, Поэт! Сейчас всё исправим!
Он обхватил за плечи пьяного молодого человека с кудрявой русой шевелюрой и слегка встряхнул.
– Или ты на сегодня всё?
– Отстань от меня, Волчара! Не могу… Сердце кровью обливается… Это же их из-за меня!.. И Лёшку… Гады! Гады! Гады!!!
– Успокойся, Поэт! – Он обнял друга, приподнял и прижал к себе. – Уже почти год прошёл, а ты всё не уймёшься. Тебе себя беречь нужно, ты же – Поэт!
– И что?.. И что?! Разве так можно, Волчара?
– Всё. Ложись. Никакого хереса на сегодня.
– Нет! Я должен писать! Мне немного осталось…
– Успокойся, Поэт! Ты об этом два года назад говорил, а живёшь же! Так и надо – смейся над смертью, пусть она тебя боится!
– Мне тяжело в Москве… – Поэт вдруг резко успокоился, что характерно для людей с расстроенной алкоголем или наркотиками психикой. – Мне нужно уехать. Может, на Урал? Или в Сибирь! А, Волчара?
– Как же так, Поэт! Ты же всего три года назад писал, что любишь Москву,
Он видел, что Поэт опять стал возбуждаться, и поэтому плотнее прижал его к себе.
– Не нужно. Зачем? Тебе в Питер стоит заглянуть. Там как раз к новогодним и Рождеству подготовка идёт, Дворцовую и Невский отмывают и скоро наряжать будут… Столько позитива!
– Не нравится он мне, – снова успокоившись, сказал Поэт. – Столько лет пишу, а о нём – лишь одно стихотворение. И то:
Ты опять хочешь, чтобы я его видел
Поэт опять завёлся.
– Конечно же нет, дружище! Уже год прошёл, как ты это написал! Попробуй, съезди! Может, что-то изменилось? И у тебя появится второе, уже доброе произведение о нашем городе… Ленина!
– Тьфу… Дрянь какая… – то ли от слов собеседника, то ли от осадка на дне стакана ответил Поэт. – Так что, без хереса сегодня?
Собеседник утвердительно кивнул.
– Как без хереса? – Поэт отстранился и засмеялся. – Это же в своём роде допинг для меня! Не волнуйся, дружище! Одну бутылку на двоих мы с тобой сегодня ещё уговорим, и после этого можно будет отдохнуть! Но только – тебе! Мне ещё творить! Ноябрь – прекрасный месяц! Тут, в столице, уже холодно, и он навевает мысли о зимней стуже. А на юге – напоминает ушедшее лето! Ты слышал это?
И Поэт, став одной ногой на стул, слегка запрокинув голову, отведя правую руку в сторону, а левую засунув в карман бридж, бодро продекламировал:
– Это я про ноябрь написал, почти десять лет назад… Но никто их не помнит и мало кто знает…
Он опять стал впадать в отчаяние, поэтому товарищ поспешил его перебить:
– Всё! Готовься к поездке в город на Неве! В течение месяца всё устроим! Я буду там, попрошу, чтобы Жорж и Лиза также подъехали! Тебе будет там хорошо, поверь!
Собеседник видел, что Поэт заколебался. Конечно, глядя на состояние последнего, трудно было предположить, что Поэт что-либо вспомнит завтрашним утром, но гость хорошо знал его, знал, что такие «отправные точки» в его мозгу заседают надолго.
Решил добить:
– И Она туда обязательно приедет!
Поэт метнул в его сторону быстрый, казалось, протрезвевший взгляд.
– Ты обещаешь, Волчара? Я с ней виделся третьего дня, и Она ничего не сказала о том, что мы сможем снова встретиться!
– Обещаю, дружище!
– Тогда я согласен. Вы мне все и даром не сдались, а вот Она… Не обижайся… После того как убили Лёшку, со мной опасно находиться рядом, тем более вам, моим друзьям! А Ей… Пусть Она погибнет вместе со мной! – И его глаза вновь заволокло пьяной пеленой.
– Одно прошу, – продолжил Поэт, – никаких гостиниц. Только квартира. Не менее чем в три комнаты, с паровым отоплением, горячей водой и просторной ванной. И чтобы в шаговой доступности от этого дома была кондитерская. Она очень любит сладкое, а Питер славится своими кулинарными изделиями. Прошу тебя… И чернила! В квартире обязательно должны быть чернила, ты слышишь?! Мне нужно писать…
К окончанию этого монолога Поэт уже опустился на диван, привалился к его мягкой спинке и стал засыпать. Голос становился всё тише и тише…
– Я постараюсь это сделать, дружище, – ответил гость.
Видя, что Поэт заснул, он осторожно вышел в прихожую и подозвал Петрушку.
– Значит так, милый друг, – сказал он, взяв слугу за пуговицу на жилетке. – Никого не впускать. Хозяина среди ночи не выпускать, разве только в уборную и под твоим личным контролем! Вина больше не наливать, как бы ни просил! Ты меня понял?
– Так точно-с! – ответил Петрушка.
– «Так точно-с», – язвительно повторил гость. – Не дури! Не в старое время живём, поди. – И зашагал к выходу.
– Не в старое, – тихо вслед ему ответил Петрушка, – а жаль…
– Вы читали его «Страну негодяев»? – Председатель Главконцесскома нервно ходил по своему кабинету.
Его помощник, спокойный и уверенный в себе человек лет тридцати, ещё недавно входивший в команду странно умершего Михаила Фрунзе, кивнул.
– И что? Вы считаете это нормальным? Это же не стихи! Это набор каких-то фраз, порочащих наш советский строй! С этим Поэтом надо что-то делать! – И он вопросительно взглянул на помощника.
– Будем думать, товарищ председатель, – уклончиво ответил тот.
– А поздно уже думать, он зажёг фитиль! Любое промедление послужит взрывом, толчком к необратимым последствиям! И тогда ни мне, ни вам не сносить головы! Вы это понимаете?!
Помощник снова кивнул, не проронив ни слова, зная, что их могут прослушивать.
– Ну так действуйте! Не тяните время! И держите меня в курсе всех планируемых и проводимых мероприятий. Ступайте, более вас не задерживаю!
Помощник слегка наклонил голову и вышел из кабинета. Закрыв за собой дверь, он ловким движением ослабил на шее галстук, подошёл к столу секретаря, налил стакан воды из идеально чистого графина и выпил его залпом.
«Ну вот и началось», – с облегчением подумал он. Как же долго он этого ждал!
За месяц до известных событий
– Добро пожаловать в город Ленина, товарищ Зейберлиньш! – Улыбчивая девушка с радостью протянула руку Зигфриду Кляйнцу на перроне Балтийского вокзала. – Мы рады приветствовать вас, одного из тех латышских патриотов, которые в составе Латышской стрелковой дивизии защищали нашу молодую советскую Родину! И ничего, что сейчас вы проживаете за пределами нашей страны! Я уверена, что скоро мы опять объединимся и наши народы заживут дружно и счастливо!