Андрей Павлов – Постоялец номера 7, или Последнее стихотворение Поэта (страница 4)
– Ты о чём, Поэт?! Тебе нужно лечиться, а ты…
– Я сам знаю, что мне нужно! – резко перебил гостя Поэт. – Она там будет?
Посетитель достал платок, вытер им проступивший на лбу пот, повертел платок в руках и спрятал обратно в карман. Так делают, чтобы дать себе время подготовить ответ на неудобный вопрос.
– Будет. А как ты там окажешься?
– Ты мне поможешь, Волчара. В последний раз…
«Полдела сделано. Поэт в больнице. Теперь осталось встретиться с Чёртом и до конца обсудить детали операции».
Помощник председателя Главконцесскома неспешно прохаживался по своей комнате в главковской коммуналке, которую ему выделили после… Но сейчас не об этом. Была поставлена задача, и она решена. Процесс никого не интересует, важен результат. Результат был. Поэтому его поощрили отдельной комнатой. После общежития это было сродни раю, и он знал, что если выгорит дело с Поэтом, то и однушка ему вполне светит, без этих идиотов соседей, вонючей кухни и вечно занятого санузла. Но нужно решать вопрос с Поэтом…
Первый раз он встретился с Чёртом, когда в составе неофициальной делегации приезжал вместе с первыми лицами военного ведомства молодой Советской Республики в Берлин в начале лета 1923 года для согласования порядка деятельности ГЕФУ. Ленин тогда уже не контролировал события, Троцкий занимался своим пиаром, Сталин ещё был в тени. Вот Фрунзе и организовал эту, так сказать, нелегальную поездку, втайне от всех. За что в том числе впоследствии и поплатился.
Они познакомились в самом старом ресторане Берлина – «Zur Letzten Instanz» («У последней инстанции»). По легенде, произрастающей из далёкого XVII века, приговорённых к смертной казни приводили сюда и кормили до отвала. Что сейчас делается с посетителями этого ресторана, неизвестно, но то, что кормят тут до отвала, – неоспоримо! Конечно, в зависимости от вместительности кошельков посетителей.
Нельзя сказать, что кто-то из них (Чёрт и, допустим, Славянин) кого-то завербовал. Оба были достаточно молоды, амбициозны, и для каждого из них, немца и русского, это была если не вторая, то третья операция по общению с иностранным агентом.
Обсудив и согласовав все нюансы предстоящего дела, они договорились, что следующая их встреча произойдёт тогда, когда нужно будет изменить отношения между двумя государствами (конечно, по согласованию с руководством определённого уровня!), или в крайнем случае – если их интересы пересекутся. И они договорились об экстренной связи в такой ситуации: отправляют срочную телеграмму по указанному адресу, а там, зная их реальное местоположение, сообщают отправителю место и время встречи.
Поразительно, но многие руководители стран, вступив путём выборов или наследственно в соответствующую должность, и слыхом не слыхивали о том, какие договоры были заключены предыдущими правителями их государств! И потом, уже будучи на руководящей должности, из-за этих договоров они были вынуждены идти на уступки, кланяться. Поэтому многие вопросы решались на уровне вторых, третьих, а то и четвёртых лиц, чтобы не напрягать власти предержащие.
Инициатором встречи стал Чёрт. Именно он послал по только им двоим знакомому адресу телеграмму, в которой указал место и время.
Славянин, получив сообщение, тут же отправился к своему непосредственному начальнику:
– Нужно ехать в Ленинград, товарищ председатель Главконцесскома!
– С чего бы это?! Наш подопечный тут, в Москве, а Ленинград-то тут при чём?!
– Имеются сведения, что именно в этом городе есть люди, которые помогут Поэту выехать за границу. Для их нейтрализации прошу командировку.
Председатель Главконцесскома внимательно посмотрел на своего помощника, отвлёкся на несколько секунд на солнечного зайчика, случайно пробившегося в кабинет из-за суровых московских туч и почти плотно задёрнутых штор.
– Что значит «нейтрализации»?!
– Прошу прощения. Для нейтрализации их планов.
– Будьте, пожалуйста, точнее в своих формулировках. А если не удастся это нейтрализовать? Какова конечная цель?
– Мы не должны выпустить Поэта из страны. Это будет сродни катастрофе если не мирового, то регионального, европейского, масштаба.
– И что? Вы готовы пойти на
– В этом случае мы готовы пойти на
Председатель Главконцесскома в задумчивости постучал химическим карандашом по столу и через несколько секунд ответил:
– Оформляйте командировку. Я подпишу. Но не более недели!
В Главконцесскоме не было специальных подразделений для борьбы с инагентами. Эта структура обладала монопольным правом на привлечение иностранных инвестиций в СССР. Ни одно ведомство не могло заключать договоры без согласования с Главконцесскомом, но желающих было очень много. Поэтому наряду с официальными задачами, определёнными для Главконцесскома постановлением Совета Народных Комиссаров от 21 августа 1923 года, были ещё неофициальные, которые решались особыми методами.
– Есть, товарищ председатель Главконцесскома! – бодро ответил Славянин и вышел из кабинета руководителя.
За три недели до известных событий
– Никаких квартир. Вы меня поняли?
Кляйнц сурово посмотрел на собеседника. Тот, слегка замешкавшись, переспросил:
– Точно? Ведь он настаивает…
– Плевать мне на то, на чём он настаивает! Там всегда ушлые и любопытные соседи, неужели вы этого не знаете?! Зачем
Он специально сделал ударение на «нам», чтобы посмотреть на реакцию собеседника. Тот никак не отреагировал. Значит, уже смирился со своей ролью.
– Вы же читали одно из последних его стихотворений.
– Конечно, – неуверенно пробормотал собеседник.
– И сами там, кстати, поселитесь, чтобы быть с ним рядом и, если что, помочь.
– В чём?! – с ужасом в глазах и сдавленным голосом спросил собеседник.
– Как в чём? – Кляйнц рассмеялся, явно стараясь снять напряжение момента. – А бумага? А чернила? Он же всё это просил у вас? Ему же нельзя будет появляться на улице, его будут искать! Да и сладости, о которых он вам говорил… Кто их ему принесёт, если не вы?
Глаза собеседника продолжали источать волнение, но голос стал уже более ровным, чем секунду назад.
– Да, конечно, вы правы. Я забронирую номера, – совсем успокоившись, ответил он. – Для него, для себя и для его друзей.
– Как только это сделаете, сразу же отправьте мне по известному вам адресу телеграмму. Первое число – его номер, второе – ваш, третье – для тех друзей, которых посчитаете нужным пригласить. Текст должен быть, например, таким: «Приезжаю 3-го, поезд 8-й, купе – 12. Обязательно встреть. Всегда твоя Ангелина». По числам вам понятно?
– Да. А что за Ангелина?
Кляйнц улыбнулся:
– Это значит, что с «Альтергеном» у вас всё получилось. Если вдруг с этой гостиницей не выйдет, тогда подпишите: «Всегда твоя». А второй телеграммой, вдогонку и с другого телеграфа, может быть, из пригорода, пришлёте мне название гостиницы. Только одно слово, я пойму. А вы меня поняли? Повторите всё ещё раз!
Посетитель, немного волнуясь, повторил то, о чём ему говорил Кляйнц.
– Хорошо, можете идти. – Зигфрид проигнорировал протянутую руку, отвернувшись к окну, и услышал стук закрывшейся двери.
«Наверное, зря я так… – подумал Кляйнц. – Он сейчас на взводе, может напортачить».
«Какой же я гад, – думал его недавний собеседник, спускаясь по лестнице и выходя на улицу. – Стоит ли оно того?! Со мной обращаются как с проституткой! Меня используют! Он даже руки мне не подал!» Но вдруг услышал слабый свист и обернулся к парадной, из которой только что вышел. Он увидел, как в открывшемся окне на втором этаже стоял Кляйнц и, приветливо улыбаясь, махал рукой. На душе стало легче, он улыбнулся и махнул в ответ.
«Доброе слово, как и улыбка, и собаке приятно. Так же вроде говорят в России… Хотя волк – не собака», – подумал Зигфрид, поёжился от холода и плотно закрыл окно.
– Ну как ты, дружище?
Он присел на край дивана, на котором лежал Поэт.
– Так себе, Волчара… Сегодня утром проснулся и подумал: седьмое декабря… Это первый понедельник последней для меня зимы. Подумал и написал: