Андрей Панченко – Выжить (страница 40)

Никто не шевельнулся, все смотрели на меня, напрочь игнорируя местного сержанта. Я поднялся.

— Так, все слышали. Строимся. Плотно идём, не растягиваемся. — Я обвёл взглядом пацанов. — Двоих оставляем. Шмотки под контроль.

— Я остаюсь, — сразу сказал один из сержантов «трактористов».

— Я с ним, — кивнул второй.

— Нормально. Если кто сунется — по обстановке смотрите. Если их дохрена будет, не суетитесь, просто морды запомните, и куда пошли проследите. Вернёмся, будем разбираться.

— Все на построение я сказал, никто не остается! — У старшего сержанта, наблюдавшего за этой сценой аж глаз дергаться начал. — Вы чё духи, совсем оборзели⁈

— Дежурные по палатке они, за печкой следят, во избежание пожара и порчи казенного имущества, к тому же живот у них болит — Хмыкнул я, нагло смотря на сержанта. За моей спиной сгрудились пацаны — Не хотят они кушать. После обеда в санчасть пойдут.

— Ты чего такой оху…ший? — В глазах нашего временного командира удивление смешалось с растерянностью — Самый борзый что ли?

— Борзый говоришь? А пойдем как отойдем. — Я повернулся к пацанам и коротко бросил — Тут ждите.

Подхватив выпавшего в осадок от моей наглости «командира», я выволок его из палатки, и почти не ощущая сопротивления отбуксировал к дальней брезентовой стене. Понятное дело, что наш разговор парни точно услышат, но так хотя бы мы с сержантом будем только с глазу на глаз.

— Ты чё дух, берега попутал? Да я… — начал было пришедший в себя сержант, но договорить я ему не дал.

Короткий удар под дых, и сержант как выкинутая на берег рыба согнувшись ловит ртом воздух. Я взял его за ухо, и сильно вывернул, сержант аж взвыл.

— Головка от х…я. Ну чего ты такой нервный? — Ласково спросил я, второй рукой поднимая его подбородок, чтобы посмотреть в глаза — Сидишь себе на пересылке, на боевые не ходишь, чего нервничать то? Наслаждайся жизнью, пока есть возможность. Да, мы духи, но не твои духи, запомни это урод. Может нас и будут строить, но только не ты и не тут. Мы тут временно, спецназ долго на пересылке не держат, так что мне на тебя похер. Будешь быковать, ноги и руки переломаем, а для полного счастья в сортире искупаем, чтобы ты еще и желтуху с дизентерией для комплекта подхватил. Или вообще там утопим. Пока тебя хватятся, мы уже все далеко будем. Спишут на несчастный случай. Всосал?

Сержант промолчал, и я выкрутил ухо сильнее, почти ломая хрящи, и сержант завыл ещё сильнее.

— Аааа! Пусти, понял я! Понял!

— Да отпущу конечно, не переживай. — Продолжил я — Только я ещё не закончил. Если ты падаль думаешь, что кого-то из нас сможешь вытянуть по одному и со своими полчанами толпой отпи…ть, то я тебе не советую. Мы за каждого из своих вашу богадельню перевернём и раком поставим. А то что мы это сделать сможем даже одной нашей командой, даже не сомневайся, нас к подобному хорошо готовили. И похер на дизбат, всю команду не посадят. Ну и ещё добавлю. У парней вещи в бане пропали, вы уж найдите, очень тебя прошу, поговори со своими, потому что, если не найдете, после обеда мы сами искать их пойдем. Не только наша команда, а и остальных из нашей учебки подтянем. Ну а если вы по норам попрячетесь, и мы ничего не найдем… тебе то деваться некуда, с тебя и спросим.

Я отпустил ухо сержанта, и отошел на шаг назад.

— Ну чё ты встал тут в позе ожидающей клиента шлюхи? Потопали в столовую. Командуй, жрать охота. — Я стукнул ладонью по брезенту — Выходи на построение парни!

Сержант выпрямился, и молча, не глядя на меня пошел ко входу в палатку. Он нервно вздрагивал, держась за распухшее ухо.

Наша команда тем временем уже строилась. Четко, как в учебке. Я ловил на себе восхищенные взгляды, на сержанта же теперь все смотрели с ухмылкой, как на пустое место.

— Становись! — Скомандовал я — Равняйся, смирно! Веди.

— За мной — Сглотнув слюну с трудом выдохнул сержант, и сгорбившись пошел вперед.

Я встал в первую шеренгу строя, на место которое мне мгновенно освободили, и мы пошли за «командиром». Вскоре наша короткая колонна пристроилась к потоку таких же как мы. Мы шли через пересылку, а я вертел головой по сторонам, разглядывая это странное место.

С обеих сторон — палатки, модули, прожектора светят даже днем, пыль под ногами, холод собачий, местами лёд лежит. Людей вокруг — море. Разные знаки различия, разная форма, но лица одинаковые — уставшие и злые. Тех, кто тут давно, я вычислял мгновенно. Эти были черные как кочегары, и пахло от них копотью. Видимо ни одну ночь провели возле местных «отопителей», которые ещё надо было настроить, чтобы они не дымили.

В основном контингент пересылки был представлен такими же зелеными пацанами как мы, но в глаза бросались и другие персонажи. Дембеля. Их видно было издалека — расслабленные, не спешат, идут вне строя, поперёк движения, курят, форма выгоревшая, у некоторых на груди медали. Они держались группами по несколько человек, и смотрели на вновь прибывших как на грязь под ногами. Проходившие мимо них офицеры им даже замечания не делали.

— Держимся вместе, — тихо бросил я своим. — Не расползаемся.

Подошли к столовой. Длинная брезентовая конструкция, то ли палатка такая, то ли модуль специальный. У входа толпа. На входе выдают котелки и ложки, нормальная посуда тут видимо не полагается. Дежурный орёт, пытается хоть как-то навести порядок, но толку мало. Внутрь запускали партиями.

Дождавшись своей очереди, мы зашли. Внутри было тепло, пахло кашей, хлебом, хлоркой и грязными истлевшими тряпками. Специфический запах, не добавляющий аппетита.

На раздаче мне в котелок плюхнули черпак сечки, выдали кусок полусырого, черного хлеба, дали в руку кружку почти прозрачного чая. Без разговоров всё, быстро.

Сели мы кучно, за один длинный стол. Я специально не дал никому рассаживаться по одному. Наш сержант куда-то пропал, так что командовал я.

Первые минуты ели молча. Жадно закидывая в рот безвкусную массу, как уголь в топку кочегарки. Организм брал своё и есть хотелось просто зверски.

Потом парни начали понемногу оттаивать.

— Ну ты крут Серёга, — тихо сказал кто-то с края стола. — Молоток. Красиво всё сделал.

— Ага, — хмыкнул Батраз. — Сержант наш аж цвет поменял. Сначала красный был, потом белый, потом вообще какой-то зелёный. А сейчас прозрачный, не видно его совсем. Испарился сучара. Кстати, когда местных трясти пойдем?

За столом коротко заржали, одобрительно закивали головами. На нас начали оборачиваться.

— Тихо вы, герои, — сказал я, не повышая голоса. — Никуда мы всей толпой конечно не пойдем. Я его пугал просто. Для профилактики. Чтобы к нам больше не лезли. Но это не значит, что теперь можно бегать тут и шашкой махать. Тут народу тьма, офицеров тьма, особисты наверняка есть, комендатура есть. Тут устроишь драку — и поедешь не в бригаду, а под трибунал.

Слово «трибунал» подействовало лучше любой команды. Парни притихли.

— Так что слушаем внимательно, — продолжил я. — С местными пока не цепляться. Разве что они на разборки к нам сами явятся. Ну или если вещи увидим на ком-то, то тогда конечно, можно предъявить, тем более они подписаны. Но допросы с пристрастием всем подряд устраивать не будем. Наша задача простая: пережить эту помойку и доехать до своих частей.

Доедали уже молча, боевой настрой вызванный моим разговором по душам с местным сержантом у пацанов сразу пропал. Обратно шли так же кучно. У входа в нашу палатку дежурные встретили нас довольные.

— Никто не совался, — доложил один. — Печь нормально горит. Солярка есть.

— Ну и отлично — С облегчением выдохнул я — Нате, похавайте пацаны,

Я протянул им котелок, доверху набитый мерзкой кашей и несколько кусков хлеба. На моё удивление, когда я снова подошел на раздачу и попросил дать еды дежурным, мне не отказали, но велели вернуть тару в течении часа.

В палатке было уже тепло. Дежурные поменялись и сели на нары есть, а я только успел снять бушлат и ремень, как у входа мелькнула фигура. Тот самый старший сержант. Ухо у него распухло, лицо злое, но в руках он держал мешок и несколько свёртков.

В палатке сразу стало тихо. Он швырнул всё на ближайшие нары.

— Вот. Нашлись ваши шмотки.

— Где нашлись? — спросил Батраз.

— Не твоё дело. — Буркнул сержант.

Я поднялся, подошёл, развязал мешок. Внутри были несколько бушлатов, две кепки, пара ремней, бритвенный набор, часы и ещё всякая мелочь. В свертках лежали три пары прыжковых ботинок. Вещей оказалось куда больше, чем сперли у нас. Я даже виду не подал, просто посмотрел на сержанта и кивнул головой.

— Приняли, — сказал я. — Спасибо за содействие. Считай забыли.

Сержант посмотрел на меня так, будто хотел плюнуть. Но не плюнул. Развернулся и вышел. Палатка взорвалась довольным шумом.

— Моя! — Алишер схватил кепку и прижал к груди. — Нашлась, зараза!

— Говорил же, найдут. Зассали. Серега убеждать умеет. — довольно сказал Батраз, сверяя размеры на ботинках. — О! Мои.

Я тоже улыбнулся. Сам не заметил, как. Напряжение чуть отпустило. Впервые за день показалось, что ситуацию мы удержали.

— А остальное чьё? — Спросил Алишер, когда пострадавшие пацаны забрали свои шмотки.

— У других команд, наверное, подрезали — Пожал я плечами — Нужно будет прошвырнутся к пацанам, спросить. Если их вещи, то вернем. Да вы подписи посмотрите.