Андрей Панченко – Выжить (страница 31)

— Свободен.

Старшина вышел, притворив за собой дверь. В кабинете стало тихо. Я встал у порога.

— Товарищ капитан, ефрейтор Серёгин по вашему приказанию прибыл.

Ерёмин не спешил. Дочитал бумагу до конца, положил её на стол, только потом поднял на меня глаза.

— Прибыл, значит.

— Так точно.

Он смотрел спокойно, внимательно, и от этого мне стало не по себе, хотя виду я не подал.

— Ну что, Серёгин, — сказал он наконец. — Расскажешь мне, как увольнение прошло?

— Нормально прошло, товарищ капитан. В городе был, на базар сходил, поел, купил кое-что из нужного, к сроку вернулся без опоздания. С отцом… пообщялся.

— Да? — Ерёмин слегка качнул головой. — И всё?

— Так точно.

Он ещё несколько секунд на меня смотрел, потом взял со стола карандаш и начал медленно катать его между пальцев.

— Интересно получается. В дежурную часть полка с утра пришёл запрос из комендатуры. Спрашивали, был ли кто-то из наших вчера в Чирчике. Возле базара, говорят, видели драку. Один военнослужащий сцепился с тремя гражданскими, вооруженными подручными предметами. Потом, при попытке задержания, напал на патруль и ушёл. Один патрульный пострадал, ушиб копчика. Гражданские тоже пострадали. Сильно. Но заявление почему-то писать не стали.

Он сделал короткую паузу.

— И как ты думаешь, Серёгин, почему мне вдруг стало любопытно, не ты ли это был?

Вот теперь надо было отвечать очень аккуратно. Не переиграть, не начать оправдываться слишком рьяно, но и не строить из себя полного идиота. Полный идиот в спецназе тоже подозрителен. Я чуть нахмурился, будто сам впервые слышу неприятную новость.

— Не знаю, товарищ капитан. Может, потому что я в увольнении был. Только это был не я, я себе такого никогда не позволил бы. А нарушителя армейской дисциплины я искренне осуждаю, не должен себя так вести воин Советской Армии!

— Молодец. Соображаешь.

Он встал из-за стола, обошёл его и остановился напротив меня почти вплотную.

— А теперь смотри сюда, Серёгин. Я сейчас задам тебе несколько вопросов. И я очень не люблю, когда мне врут. Понял?

— Так точно.

— На базаре был?

— Так точно.

— До какого времени?

— Точного времени не скажу. До вечера. Поел там и пошёл обратно, пора было возвращаться в часть.

— Один?

— Так точно.

— С гражданскими дрался?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Спокойно. Почти честно.

— Никак нет.

— От патруля не бегал?

— Никак нет.

— Патрульного не бил?

— Никак нет.

— Интересно, — сказал Ерёмин без всякого выражения. — А это у тебя что?

Он взял меня двумя пальцами за правую кисть и повернул так, чтобы были видны сбитые костяшки. Я внутренне выругался, но внешне только скосил глаза вниз, будто сам сейчас заметил.

— На рукопашке содрал, товарищ капитан.

— Вчера?

— Никак нет. До этого ещё. Просто корка слезла.

Ерёмин отпустил руку, потом взглядом скользнул по рукаву афганки.

— А это?

— Зацепился, на горной подготовке. Там острые камни торчат местами.

Он коротко усмехнулся. Без веселья.

— Удобно у тебя всё складывается. И рукав порвал, и руки сбил, и на базаре был, и обратно шёл как раз тогда, когда возле базара какой-то шустрый боец патруль по улицам гонял.

Я молчал. Он прошёлся по кабинету, остановился у окна, посмотрел во двор, где кто-то из сержантов гонял молодёжь за нечищеные сапоги.

— Лейтенант из комендатуры, — сказал он, не оборачиваясь, — описал этого бойца так: среднего роста, худой, в афганке, ефрейтор, славянин, бегает быстро, дерётся грамотно, в сложной ситуации быстро принимает решение, не теряется. Четверых положил за какие-то пол часа, и даже не запыхался. Прямо чудо, а не боец. Мечта любого командира группы спецназа. Прям вылитый ты.

Я мысленно отметил, что комендачи тоже не дураки. И лейтенант глазастый попался.

— Совпадение, товарищ капитан, — ответил я ровным голосом.

— Совпадение, — повторил Ерёмин.

Он повернулся ко мне. Постоял секунду.

— А теперь слушай меня внимательно, Серёгин. Я сейчас не спрашиваю, было это или не было. Я спрашиваю другое. Ты вчера в городе никаких проблем роте не создал?

Вот тут и был настоящий вопрос. Не про драку. Не про патруль. Не про гражданских. А про то, прилетит ли теперь это всё обратно в часть. Я ответил сразу, не раздумывая:

— Никак нет, товарищ капитан.

Он чуть сощурился.

— Уверен?

— Так точно.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом очень медленно

— Ладно, — сказал он. — Тогда ещё один вопрос. Последний. Тот, кто вчера убегал от патруля, понимал, что если его возьмут, то он подставит не только себя, но и своего командира?

— Думаю, понимал, товарищ капитан.

— И всё равно побежал.

— Значит, считал, что так лучше.

Ерёмин хмыкнул.

— Для себя или для всех?

— Не могу знать.

— Конечно, не можешь, это же не ты был.