Андрей Останин – Венец Логоры 2. Чистильщик (страница 4)

– Ну да, ну да! – горько пробормотал Иван. – Для нас всегда главное, чтобы красиво, чистенько! Мы же, астарийцы, чистенькие всегда.

– Совершенно верно, – серьёзно подтвердил Кондрат.

– А если чистенько не получается – можно и зачистить! – с военной прямотой рубанул Серый, без приглашения влезая в разговор. – Чтобы возмущаться некому было, нечистотами нашими. Нечистотностью.

– Нечистоплотностью, – скромно блеснул познаниями Кондрат.

– При чём тут плотность? – удивился Серый. – О чистоте речь!

– Короче говоря: чем бы ни руководствовался союзник, главное, чтобы был, – мудро заключил Кондрат.

– Хорошее слово – был, – задумчиво пробормотал Иван. – Главное, чтобы союзник вовремя стал…был. Ну, да там видно будет.

Прилёг на упругое, ласковое ложе, ноги забросил на переборку повыше. Пускай отдыхают, а кровь к мозгам приливает.

– Серый, брось мне на экран ситуации, схожие с Логорой. Как там проблемы решали?

– Тебе не понравится, – откликнулся штурмовик, выгоняя на белый свет визор с уже распахнутым, синим экраном. – При любом варианте я без работы не останусь. И много ещё разных решительных помощников понадобится. Для более мелкой работы. Я-то, и верно, проблемы решаю кардинально.

* * *

Запах чего-то огромного и чисто вымытого, проник в каюту задолго до появления Весёлого. Иван ко входу повернулся, руки приветственно раскинул и даже улыбку доброжелательную напялил… Едва Весёлый внутрь протиснулся – упали Ивановы руки, и улыбка облезла, сшелушилась.

– Весёлый! – воскликнул укоризненно.

– Вообще только встал! – привычно возмутился тот. – Или что?

– Там же для тебя одежда приготовлена!

Громила пожал мощными плечами. Перед собой он целомудренно придерживал развёрнутую простынку, но в гигантских лапищах она выглядела носовым платком и мало что прикрыла. Даже спереди. На массивный зад её и вовсе не хватило.

– Это чёрная-то? – уточнил Весёлый. – Не, не моя. Мне чужие тряпки без надобности. Лучше скажи, чем это от меня воняет так отвратно?

Иван всплеснул руками.

– Чистотой от тебя пахнет, зверь ты лесной! Как же я рад тебя видеть! Как себя чувствуешь?

– Странно, что я вообще себя чувствую! – хмыкнул Весёлый. – Уж раз пять окочуриться должен был. Не меньше!

– Кочуриться повремени, дружище. Иди, костюмчик надень, твой это. Потом пообедаем! Пожрать-то ведь не откажешься?

– Не дождёшься! Хе-хе-хе…

Весёлый неловко повернулся, полез обратно в медотсек. Словно разожравшийся зверь в прошлогоднюю нору. Иван усмехнулся и головой покачал, глянув на его ослепительно-белую, рыхлую задницу. Всё остальное тело ровным слоем покрывает тёмный, едва ли не чёрный, загар, обильно испещрённый линиями и зигзагами неопрятно заросших ран. Шрамов боец накопил столько, что живого места на дублёной шкуре осталось совсем негусто. Вот, на заднице как раз и осталось. Видать, берёг особо, родимую. Весёлый покряхтел, удивлённо поохал, завозился. Словно великан какой, волосатую спину о переборку с той стороны чесать взялся.

– Я тут на себя глянул, – пророкотал, наконец, удивлённо и радостно. – Экий красавец образовался, право слово! Имперская, что ль, форма? Умели шить, ничего не скажешь. Вот только откуда у них мой размерчик? А, Ванюш? Я-то всегда думал, что имперские вояки подохлее были. Вот тебя наподобие.

– Здесь бытовой репликатор есть, – отозвался Иван, заваливая стол кушаньями. Из тех, что посытнее, да размерами глаз радуют. Их нынче много понадобится, уж Ивану ли не знать.

Весёлый втиснулся в каюту, остановился посреди прохода, выпрямился. Едва потолок башкой не проломил. Ох и здоров человечище! Чёрный костюм: брюки и куртка, сидят как влитые, даже постройнела слегка фигура… местами. Ноги в удобных, военных ботинках – не одну бабу на такие выменять можно. Да кто ж согласится, в здравом-то уме? Добрую вещь на головную боль! Ремень широкий, нож справа, под рукой, в ножнах удобных. Действительно, красавец.

– Бытовой репликатор? – подавленно промычал Весёлый и ошарашенно поводил глазами, словно только сейчас заметил странную обстановку вокруг.

– А где это мы, Ванюха? Бункер имперский, что ли?

– Корабль.

– Штурмовик имперского флота! – строго поправил Серый. – Хотя, уже на том спасибо, что судном не назвал!

Весёлый пригнул пониже взлохмаченный купол головы, заозирался опасливо, правую ладошку, между делом, на рукоять ножа пристроил. Рыкнул встревоженно.

– Вань, тут невидимый кто-то разговаривает. Мне точно башку до конца долечили? Ты никого не видишь?

– Кибернетическая личность корабля с тобой говорит, – пряча усмешку разъяснил Иван. – Клич.

– Сам корабль, что ли, разговаривает? – изумлённо прошептал Весёлый, притулился к Иванову уху, едва губы внутрь не затолкал. Словно заговорщик какой. Но Серый услышал, конечно.

– Именно так. Моё имя Серый. Иван – капитан корабля и мой единственный командир.

Неизвестно, понял ли как надо Весёлый эту фразу, но то, как Серый подчеркнул слово единственный, Иван услышал отчётливо. Хотя, Весёлому не до намёков сейчас. Он на Ивана уставился так, словно сам Агор его мимоходом навестил.

– Капитан космического корабля! – просвистел восхищённым шёпотом. – Командир имперского штурмовика! Ива-а-ан! А чего ж ты по Логоре пешком-то? И вообще…

– Плюнь и забудь, – махнул рукой Иван.

– Просто забудь! – строго поправил командира Серый. – Плевать не советую. Не жалую я плевунов. Плеваков.

Кондрат раздосадовано хрюкнул, однако на этот раз с подсказками не полез. Себе дороже.

– Недоразумение приключилось, – отмахнулся Иван. – Но уже всё утряслось. Садись, угощайся. Тут всё для тебя.

– Еда чудная какая, – Весёлый ещё и задницу до кресла не донёс, а полную ложку из ближайшей чашки уже зачерпнул и в разверстую пасть отправил. – Выглядит красиво, а вкус… странный.

– Из репликатора, – с улыбкой пояснил Иван.

– Понимаю. Откуда ещё, на корабле-то? Не из печки же. Хотя вкус, конечно… Не из печки.

Жизнь приучила Весёлого наедаться впрок при любой возможности. Поди знай, когда в следующий раз повезёт? Вот и взялся ложкой махать – у Ивана в глазах зарябило. А дай вторую – и ей работа найдётся. Но ест аккуратно, мимо топки ни одна крошка не пролетела, обратно не выпала. На опустевшие тарелки глянул со скорбью во взоре, огромную кружку с кофейком ухватил, выдул зараз, словно водички хлебнул. Известное дело: есть нужно не только много, но и быстро. Жратва, она в брюхе своя, а пока на столе – общая. Можно и не успеть. Дух перевёл, рыгнул в кулак сыто, утробно.

– Опять жить можно!

– Это точно.

Иван отошёл от Весёлого подальше, чтобы он весь в поле зрения поместился, целиком. Неудобно кусками-то разглядывать.

– Ну ты как, пришёл в себя? – спросил с мягкой, доброй улыбкой.

– Отлично всё! – хохотнул Весёлый. – Словно и не собирался помирать намедни! Тебя тоже, вижу, подлатали?

– Тоже… А вот скажи мне, дружище, что ты дальше делать собираешься? Планами поделись. Авось, чем и помогу. Сам видишь, есть возможности.

– А ты домой, значит, на Астару, – понятливо кивнул здоровяк. Мелькнуло в шалых глазах сожаление, но на секунду только.

– Понятно, чего тебе тут делать? Ты же, выходит, к своему кораблю шёл – вот и пришёл. Жаль. Привык я к тебе. Да и без команды остался. Теперь пока новых наберёшь! И где их ещё взять, новых-то?

– Я на Астару не полечу, – проговорил Иван чуть ли не виновато. – Здесь останусь.

Повисла в каюте тишина, пауза неловкая. Весёлый из-за стола выбрался, куртку на брюхе ладошками пригладил, носом-картошкой шмыгнул. Привычно пухлые губы скривил, нос наморщил.

– Вот как… Остаёшься, значит. А я не особо нужен стал теперь, да? Ну, понятно: капитан, командир, клич у него… Ладно, не стану напрашиваться! Дверь-то где у тебя тут? А то через стену выйду, дело привычное. Латать потом замучаешься!

Иван торопливо подошёл к исполину, за рукав ухватил, в глаза снизу заглянуть попытался.

– Ты чего, Весёлый? Я ж спросил, нет ли у тебя своих дел! А если со мной останешься, я только рад буду. Очень!

– Договорились! – Весёлый обрадовано хлопнул его по плечу ладошкой. Хоть и осторожничал, а хватило Ивану на постельку отлететь. Одна радость – на мягкое упал.

– А чем заниматься думаешь, Ванюша??

– Справедливость на Логоре надо установить. Закон и порядок.

Расплывшееся было в широкой улыбке пухлое лицо Весёлого застыло на секунду, потом расслабилось вдруг. Щёки от глаз вниз оплыли, а рот унылой дугой изогнулся.

– Что это за блажь тебя посетила, Ванюша? На Логоре какой надо порядок, такой и есть. Поумнее ничего придумать не мог? Постой-ка! Да ведь тебе по башке-то не раз попало! Это при мне только, а уж без меня… Может, не долечили тебя просто? Бывает же такое?

Иван упрямо голову опустил, губы поджал.

– Ты спросил – я ответил. Не нравится дело – иди, держать не стану. И помогу, чем смогу, если своё дело придумаешь. Но если останешься, слово блажь забудь! Это не блажь, это цель.