Андрей Останин – Венец Логоры 2. Чистильщик (страница 6)

– Армию надо создавать, Весёлый, а у меня командиров нет.

– Будут! – убеждённо ответил великан. – И армия будет, и командиры найдутся. Народ быстро поймёт, на чьей стороне сила – тут всё и появится.

– Но ведь они даже не знают, что я делать собираюсь!

– Так и я толком не знаю! – раскатился смешком верзила. – Хе-хе-хе! Мешает это мне? Главное, на правильной стороне вовремя оказаться. Чтобы делал ты, а не с тобой. Остальное мелочи.

– Мне бы твою уверенность, – удручённо вздохнул Иван. По сторонам больше головой не крутил, пропало желание. Всё подмывает погибших пересчитать, а и без того паршиво.

– Уверенности-то? – хохотнул Весёлый. – У меня этого добра на десятерых хватит! Бери, не убудет.

* * *

Иван вышагивал по неровной дорожке посреди цеха, оглядывался, вздыхал, глаза закатывал. Завод оказался кучей ветхих сараев, готовых рассыпаться от лёгкого толчка. Впрочем, ударную волну от взрыва всё-таки выдержали, авось, постоят ещё. В дырявые крыши заглядывает любопытное солнце и в столбах света без устали снуют суетливые пылинки. Станки, монстры металлические, кряхтят, скрипят, визжат – натужно и медленно производят оружие, так необходимое людям для жизни на Логоре. И запах: тяжёлый, металлический; жирным, машинным маслом сдобренный. Весь день принюхиваться – так ничего, не гнетёт. А вот с улицы забежишь, с ветерочка свежего… Та ещё атмосфера.

Тщедушный человечек, гордо относящий себя к сословию инженеров, большинство механизмов называл непотребно, а большинство процессов – извращённо. Других названий не знал, видимо. Но завод работает, тем не менее, оружие исправно клепает, а большего и не требуется.

Рабочие осторожно выглядывали из-за станков, из коридоров и каких-то производственных щелей, с опаской пялились на нового хозяина. В ответ Иван только морщился. Заметил: труженики не выглядят усталыми и замученными, работой себя явно не изнуряют, измождением не страдают.

– Что это у тебя работа не кипит? – поинтересовался у механической души. Инженер суетливо забегал то с правой, то с левой стороны, запинался и едва не падал. Он и разговаривал точно так же: торопливо, сбивчиво, то и дело мысль теряя.

– Всё по предусмотренному плану. Да и негде материалу столько набрать, чтобы работать без остановки!

– Ну и зачем тут нужна тогда вся эта свора дармоедов? – удивился Иван. – Разгони половину!

– Разогнать-то недолго, – замялся инженер, плаксивое выражение на лицо напялил. – А ну, как понадобятся? Больных заменить, производство расширить, или ещё чего? Где потом рабочих толковых взять?

– А эти толковые? – усомнился Иван, выхватив взглядом из тёмной щели чью-то нагловатую рожу.

– Рабочие, по крайней мере, – скуксился инженер. – Хоть что-то умеют.

– Ну да, ну да… Ладно, дальше идти смысла не вижу. Остальные цеха, вероятно, такие же.

– Этот лучший! – с гордостью произнёс инженер и едва не растянулся, запнувшись о торчащий из дорожки гнутый, железный штырь.

– Тем более не пойдём.

Иван внимательно посмотрел в технократовы глаза и тяжело вздохнул. Ну, а где другого-то спеца откопать? Да и рабочих тоже. Закопать – это пожалуйста, мигнуть только.

– Значит так. Завтра в обед принесёшь мне план организации производства. Все побочные работы свернуть. Лишние руки пристроить на благоустройство территории и цехов. Хоть одного увижу без дела…

– Останется без тела! – зловеще хохотнул из-за спины Весёлый.

– Без вариантов, – подтвердил Иван и даже не улыбнулся почему-то. Инженер лицом сереть начал. Или тень так легла – поди знай.

– Производство организовать под следующие требования. Основная продукция – винтовки. На каждые десять винтовок один пулемёт. На каждые двадцать винтовок одна снайперская. Пистолеты отдельно посчитаем. Вопросы?

– Но ведь… – робенько всполошился инженер.

– Правильно, какие могут быть вопросы? – нарочито-бодро вопросил Иван. – Всё чётко и понятно. Завтра подробный план, через три дня проверяю организацию работ. Если что-то пойдёт не так, вот он тебе голову оторвёт.

Иван ткнул пальцем в сторону Весёлого, тот с готовностью хищно ощерился.

– Могу прямо сейчас! Хе-хе-хе!

– Пусть обгадится сначала, – рассудил Иван. – Потом уж мордой тыкать будем. Не так обидно, в своё-то.

– А где вас искать завтра? – пискнул придушенный опасениями инженер.

– Откуда ж я знаю? – удивился Иван. – Где я и где завтра! Найдёшь, если жить не надоело.

Отыскал взглядом застеснявшегося в тенёчке управляющего. Немаленький мужик, а гляди-ка, совсем в глаза не бросается. Только забеспокоился отчего-то, глазками зашустрил, пальцы в замок сцепил.

– А ты, уважаемый, пока я обедаю, приготовь отчёт: сколько оружия в день производится и каких наименований.

– То есть? – опешил тот, даже стесняться забыл. – Сколько получится, столько и будет. Вечером посчитаем. А заранее как угадаешь?

– Гадать не будем! – жёстко отрубил Иван. – Составлю план, будете выполнять. А если не пойдёт что-то… Вон, инженер знает, расскажет на досуге.

Откуда-то слева, из-за нагромождения железного хлама, выбрался крепкий мужчина в кожаном, блестящем фартуке.

– У нас так не делается! – заявил громко, вызывающе. Не для нового хозяина постарался – для тех, кто из щелей слушает. Лысой головой сверкнул, глянул уверенно, хамовато. Цену себе знает, наверняка не подсобник захудалый.

– Мы мастера! Мы с душой работаем, творчески. А хочешь планы составлять – купи дроидов у актавийцев и им планируй!

Из-за спины Ивана грозно рявкнуло, ухо и щёку горячим обдало, кислой пороховой вонью ноздри забило. Фартук на груди рабочего словно в яму засосало, отверстие разверзлось – рука пролезет, краёв не задевая. Тело швырнуло назад так, словно оно и не весило ничего, о ближайший станок шмякнуло, по полу рваным мешком разбросало. Весёлый дёрнул на себя затвор винтовки, отработанная гильза со щелчком вылетела, в мёртвой тишине по цеховым железякам запрыгала, зазвенела. Боец ловко затвор вперёд бросил, внимательным прищуром очередную жертву выискивая. Калибр у винтовки такой, что добивать не требуется. Убедительное хайло, правильно Весёлый называет.

– С хозяином разговаривать вежливо! – прогрохотал, страшный в злобе, голосище Весёлого. На мгновение показалось, что даже станки тише греметь стали. На всякий случай на шёпот перешли, со стеснительным дребезжанием.

– И кланяться, твари, не забывайте, прежде чем разговор начать. А как тут у вас и что делается – хозяину лучше знать. Ваше дело помнить и… не вякать.

Иван поморщился, но промолчал. Негоже, конечно, так начинать. С кучи трупов. Хотя… Может здесь только так и надо? Одного птицам скормят, остальные враз поумнеют. Нагловатого веселья в глазах у окружающих как не бывало, языки в задницы втянуло, аж с громким хлюпаньем! Впрочем, недолго пауза длилась.

Наверху, под самой крышей, из-под многочисленных дыр, донёсся короткий вскрик. Не то боли, не то удивления. Впрочем, неважно, быстро закончилось и то и другое. Мелькнул серебристый, стремительный Мартынов силуэт, с балки под потолком сорвалось что-то бесформенное, ухнуло вниз и на пол тяжко шмякнулось. Оказалось – человек в пятнистом, коричнево-зелёном комбинезоне. Бывший человек, теперь уж. Глухо брякнула об пол винтовка, весёлыми искорками брызнули осколки оптики, приклад треснул, отвалился и отлетел в сторону, аккурат на длину ремня. Стрелок умер ещё там, наверху, вниз уже безжизненное тело падало. Мартын, сделав свою работу, к Ивану на плечо не прилетел, остался бдеть на высоте. Не время ещё расслабляться. Сверху видней.

Весёлый плавно перевёл страшный зрачок винтовочного зева на лицо управляющего. Тот глядел завороженно, рот открыл, словно сказать что-то силился, да слова из головы вылетели. Следом за ними и мозги вполне выпорхнуть могут, а потому лицо у мужика осунулось и словно пеплом подёрнулось. Страшно, чего уж там.

– Твой снайпер? – прошипел Весёлый с присвистом и остекленевшими глазами яростно блеснул. – В засаду привёл, гнида?!

Управляющий медленно опустился на колени и руки к груди прижал, безуспешно стараясь унять трясущиеся, пухлые губы.

– Это охранник! Они мне не подчиняются! У них свой командир… был. Не подчиняются… Не знал…

Весёлый глянул на Ивана, тот головой покачал и страшный, винтовочный ствол с сожалением, словно через силу, качнулся к полу.

– Ладно, живи, – разочарованно буркнул громила. – Однако, помни: я к тебе уже внимательно присмотрелся. Второго раза не переживёшь!

Управляющий всхлипнул, опустил лицо в ладони. Плечи поникли, сгорбился. Инженер бросился к нему, принялся помогать, а сам всё косится на нового хозяина. Поди знай, может и нельзя, помогать-то? Из щелей и вовсе никто больше не выглядывает. Пропало желание.

Иван резко повернулся и пошёл к выходу. Отчего-то нет жалости в душе, намёка даже. Любой из них в спину кол воткнёт – напомнил себе жёстко Иван. Только почувствует безнаказанность, тут и воткнёт! А потому не будет вам жалости! Не дождётесь.

* * *

В заводском дворе, на грязной площадке меж цеховыми бараками, бурлит что-то, весьма похожее на бунт. Иван с омерзением почувствовал, как скользнул холодок вдоль позвоночника. Не от страха, откуда бы ему взяться? От предчувствия. Опять умрёт кто-то.

В центре двора, окружённые крикливой, злобно гомонящей толпой, сгрудились люди в зелёных комбинезонах. Охрана. Два десятка крепких мужчин без оружия встали так, чтобы друг другу спину прикрывать. Явно не боятся, зыркают злобно. Даже не огрызаются, но отчего-то не рискует толпа на них кидаться. Хочется, а не рискуют. Был бы один-два, тогда, конечно. Давно бы уж затоптали, рабочие башмаки тяжёлые, да и хватает их, башмаков-то. С перебором даже. Но тут не двое, тут два десятка… Всей толпе, конечно, глотки порвать не успеют, но многим, многим. А кому ж хочется? Потому плещет праведный гнев на безопасном расстоянии. Лица потные, грязные, в злобе кривятся.