Андрей Останин – Венец Логоры 2. Чистильщик (страница 1)
Андрей Останин
Венец Логоры 2. Чистильщик
Глава 1
Иван легонько похлопал ладошкой по белому, прохладному корпусу медицинской капсулы. Сам не понял: то ли успокаивал, то ли подбадривал. И кого? Вздохнул. Индикатор на покатой поверхности упорно, и даже с каким-то злорадством, продолжал моргать красным, курлыкал время от времени: омерзительно, однотонно, нудно. Цифры говорят, что процесс восстановления займёт аж сорок часов! Хотя, из них уже порядком прошло… Попинали Весёлого от души. Похоже, и тяжёленьким приложили не раз, да по всему телу, на совесть. Самому Ивану, для поправки здоровья, понадобилось чуть больше пяти часов, однако ж – есть разница. Габариты Весёлого не в пример шире. При таких размерах язык не повернётся слова произносить: длина, высота… Тут ширина, во все стороны. А потому и перечень отбитого да поломанного на три рулона длиннее.
Благородный Иванов порыв – затолкать Весёлого в медкапсулу в первую очередь – вежливо, но твёрдо пресёк Серый. Командиру приоритет. Без обсуждений, и даже несмотря на приказы. Приоритет, и всё тут.
Иван ещё раз глянул на умиротворённое лицо дрыхнущего Весёлого и резко повернулся к выходу. Здесь всё будет хорошо – ну, так и нечего над бренным телом зазря маячить. Очухается, сам придёт, впустую валяться не станет. А и поваляется – тоже не беда. Спешить некуда.
В матовом зеркале двери отразился стройный, подтянутый силуэт. Как всё-таки одежда человека меняет! Чёрная, повседневная форма офицера имперского флота превратила щуплого парнишку в очень даже солидного военного. По мере возможности, конечно. Куртка, брюки, ботинки – всё мягкое, удобное, красивое. И при этом выглядит угрожающе. В архиве репликатора и парадная форма нашлась, но, чтобы такое напялить, военным надо быть… специфическим. Парадным на всю голову. Иван чёлку ладонью поправил, отражению в зеркале улыбнулся.
– Серый! Сообщи, как цикл восстановления закончится.
– Понял.
– И организуй связь с Астарой. Рано или поздно, а с роднёй объясниться надо, как ни крути.
– Здесь? – уточнил Серый спокойно и даже расслабленно.
– В рубке, пожалуй. И включи виртуальный пульт у меня за спиной. В холостом режиме, для важности. Пусть впечатление производит.
– Тогда лучше в кресло поспешить. Вызов с Астары давно болтается, да ты всё в делах.
Иван прошёл в рубку, плюхнулся в удобное кресло, подивился, в который раз, продуманной конструкции. Задница как дома, в уютном креслице. Нигде не жмёт, не давит. Век бы так сидел, да ведь когда-то и полежать надо. За спиной полыхнуло разноцветьем – переливчато и завораживающе. Звуки сигналов Серый предусмотрительно отключил; разговор нешуточный предстоит, не до пищания тут.
– Ванюшка! Уж и не чаял…
Дед возник в рубке неожиданно, с лёгким щелчком; словно включили старого, он и заработал. Иван ладонью грудь потёр, защемило там что-то, дыханье перекрыло. Из медкапсулы недавно, а гляди, барахлит организм-то. Имперская техника, тоже мне.
– Сколь раз уж я, Ванюша, проклял тот час, когда согласился на твою поездку!
Голос деда не изменился, всё так же дребезжит навязчиво и неотступно. А вот лицом сдал старый. Очень. Словно жизненные соки отхлынули: губы истончились, нос крючком повис, щёки морщинами книзу потекли, кожей прозрачной иссохли. Взгляд, правда, не изменился: настойчивый, испытующий, требовательный.
– Сообщили нам, что ты там, на Логоре, учудил… Сэли и Актавия твоей выдачи требуют. Причём обе сразу, хоть располовинь им тебя. Упаси Род от такой напасти.
Дед вздохнул. Коротко и пронзительно Ивану в глаза глянул, но тут же снова под ноги уставился. Не пошёл шутливый тон, тема уж больно нешуточная.
Вот и телом тоже сдал старый, – с тоскливым томлением в груди отметил Иван, попытался очень уж не плескать, жалостью-то. Хотя есть повод, есть. Исхудал дед совсем, плечи кверху, словно колья, торчат, шея истончилась – как только голова держится ещё? Но ведь обидится, если с жалостью перестараться. Лучше уж и не стараться вовсе.
Дед бездумно, лёгким движением сухонькой руки, поправил старую рубаху. Привык уже к ней, новые натирают во всех местах. Всем хороша, только чересчур просторна стала в последнее время. То ли ткань растянулась, то ли ещё чего.
– Я разговаривал с Советом Управляющих Астары, – перешёл старый на деловитый тон. – Родители твои тоже приезжали, советовались. Я тебе их адресок новый оставлю, свяжись, поболтай как-нибудь. Волнуются, должен понимать.
Иван кивнул, промолчал. Чего тут не понять?
– Совет просит тебя вернуться на Астару. Пока ещё больше дров не наломал. Погорячился ты, Ванюша, ох погорячился! Актавийца до смерти зашиб – ну, так и провались он совсем! В диких землях всякое может приключиться, повздорили два мужика, один помер ненароком, дело житейское…
– Он убил мою девушку! – тихо проговорил Иван. – И не случайно, и не по злобе даже – ради развлечения! Он сюда, на Логору, поохотиться прилетал!
Несмотря на Иваново показное спокойствие, понятно: клокочет там, внутри. Немного осталось – и прорвётся. Дед плечами пожал, чуть костями рубаху не проткнул, хмыкнул.
– Так ты с ним и разобрался. Кто тебя осудит? Уж не я, точно. Шею говорят, сломал, как курёнку. Да ещё четырёх логорийцев поломал вдребезги, склеивать нечего. Но ведь тут к тебе претензий нет! Земли дикие, права у всех одинаковые. Кто победил, тот и прав – он же будет рассказывать, как дело было. А у победителя правда завсегда правдивее, уж поверь старому человеку.
Вздохнул и сокрушённо помотал головой.
– Остальных зачем было по всей площади размазывать? Они-то чем провинились? А ты их перед всей Системой, тонкой плёночкой, по брусчатке! Нехорошо получилось, Ванюша. Неловко перед людьми.
– Не было там людей, – спокойно проговорил Иван; на деда, правда, глядеть не стал. – А тех, что были, я не тронул. Хоть и тоже не совсем люди, но всё-таки.
Дед вперёд наклонился, словно попытался в рубку к Ивану втиснуться. Не смог, понятно.
– То есть, тебе там, на Логоре, виднее – кто человек, а кто не очень?
– Да уж виднее, чем вам с Астары! – неохотно огрызнулся Иван.
– Но ведь каждый должен отвечать за свои грехи! Кто виноват был перед тобой – ответил. Остальных-то за что?
– За то, что они его грехи не считали грехами! – с облегчением вспыхнул Иван, давно готов был. – Шалости, вроде как. А коли так – тоже виноваты. И не надо мне для разных людей разные линейки втюхивать. Я всех одной мерить буду! По справедливости!
Помолчали. Старый протёр ладонью слезящиеся глаза, пальцы тоже тоньше стали, и удлинились даже как будто. Иван болезненно сморщился. Резанула по живому догадка: недолго деду осталось. Самый родной человек, роднее родителей. Тем некогда всю жизнь, всё в разъездах, всё в делах. А дед рядом. С тех пор ещё, когда на птичьем дворе даже куры на Ивана свысока поглядывали. И всю жизнь потом. Всё хорошо было: тепло, спокойно, безопасно. И тут на тебе – Логора.
– Ты вот что, Ваня… Собирайся домой.
Дед к себе обратно отхлынул, в кресле угнездился, руки на острые коленки пристроил.
– Этой поездочки тебе на всю жизнь хватит. Детям и внукам рассказывать, стращать да поучать. Глядишь, больше ценить станут – как для них предки на Астаре всё устроили.
Иван хмыкнул язвительно.
– А Логору для примера держать будем? Пальцем тыкать: вон в каком дерьмище люди живут! А у вас хорошо, цените. Так, что ли?
– Далась тебе Логора эта, трижды проклятая! Вот поэтому у нас её даже в школе стараются лишний раз не вспоминать!
Дед с досадой сморщился, лицом сдувшийся шарик изобразил.
– У тебя родная планета есть! Логорийцы пускай сами разбираются: как им жить, с кем и как часто. Да и стоит ли вообще. А ты домой давай, Ванюха. Заждались мы тебя тут. И, Вань, выключи ты, Рода ради, этих светляков за спиной. Спасу нет глядеть на них, заморгали насмерть! Где это ты вообще?
– Рубка имперского космического штурмовика. Серый, отключи пульт!
Клич штурмовика не отозвался, просто выполнил команду. Суматошные огоньки свернулись и включился ровный, спокойный свет – мягкий, желтоватый, уютный.
– Того самого? – прищурился дед. – Это чего, боевой клич твои приказы выполняет? Имперский штурмовик?
– Его позывной – Серый. Он признал меня своим командиром. Кстати, мог бы и не признавать, это его решение.
Нарочито громко сказал, для Серого. Пусть отметит у себя. Поди знай, может ему это важно для чего-нибудь? Для протокола какого особого. Мозги у него сложные, механизм принятия решений неизвестный. И программу не изменишь, всё помнит.
– Страшно мне чего-то, Ванюша, – дед поёжился, словно сам в штурмовике сидел, а не на другой планете. – Ты поаккуратнее с ним… И собирайся домой. Вот, в штурмовик свой садись и дуй до дому. Астарийскую гвардию я извещу, чтобы не сбили ненароком.
Серый презрительно фыркнул. Ясно, что он подумал о дедовой планете в целом, и о гвардии в частности. Правда, без команды в разговор влезать не стал – военное воспитание как-никак. Дед его, однако, услышал и понял правильно. Уточнил.
– Ну, чтобы не связывались. Зазря боеприпасы не жгли. Чай, недешёвые.
Иван встал, руки в карманы сунул, на деда глянул исподлобья.
– А чего это вы меня так старательно на Астару зазываете? Сам говоришь: две планеты моей выдачи требуют!
Лицо деда вдруг закаменело, глаза чем-то неприятным налились, едва не почернели. Осерчал старый не на шутку, вскочил тоже.