Андрей Остальский – Темная история нефти (страница 33)

А потом всего за несколько месяцев цены на нефть рухнули до 35 долларов за баррель (выправившись потом, но ненамного).

И вот тут-то и выяснилось, что мир въехал в кризис невиданных с 30-х годов ХХ века масштабов.

Насколько нефтяной шок был на этот раз симптомом надвигавшейся болезни, а насколько – ее причиной? Или парадоксальным образом и тем и другим? (То есть накопившиеся дисбалансы спровоцировали безумные колебания цен, а последние, в свою очередь, подтолкнули всю систему к краю пропасти?) Об этом, наверное, когда-нибудь напишут толстые труды. Но еще один парадокс, требующий объяснения: как это вообще возможно, чтобы цены на любой товар в капиталистическом мире так колебались? Где же экономические законы, где спрос и предложение? Где «невидимая рука рынка», о которой писал основатель политэкономии Адам Смит?

Одно из очевидных обстоятельств – это действие фактора так называемой бумажной нефти – фьючерсных контрактов на поставки нефти в будущем.

Один из ведущих российских специалистов в области энергетики доктор экономических наук Андрей Конопляник считает, что сегодня цена на нефть определяется прежде всего «конкуренцией на глобальном рынке финансовых инструментов между нефтяными и ненефтяными деривативами».

То есть в переводе на менее научный язык это означает: инвесторы, обладающие большим количеством свободных денег, изучают мировые финансовые рынки в поисках наиболее выгодной, наиболее эффективной сферы вложения. И когда им кажется, что именно нефть предлагает возможность быстро умножить вложенный капитал, то эти мощные финансовые потоки устремляются именно туда. А потом вдруг наступает момент, когда расхожее мнение поворачивается в противоположную сторону: спекулировать на нефти уже невыгодно или, по крайней мере, не так выгодно, надо искать альтернативу. На нефтяных биржах наступает финансовый отлив. Уходят деньги, а значит, падают – и потрясающе быстро! – цены.

Несколько очень важных примечаний. Во-первых, при капитализме подобная спекуляция есть вещь неизбежная и даже необходимая. Она представляет собой попытку заглянуть в будущее, угадать, куда пойдет мировая экономика. Ну и заработать на этом, разумеется. Элемент риска в любом случае неизбежен, но одно дело, когда он имеет под собой здравый расчет, основанный на достоверной информации и правдоподобном сценарии развития событий. В таком случае подобный риск, спекуляция играют роль очень нужного рычага, ускоряющего рост, позволяющего как бы одолжить деньги у будущего на благо настоящему.

Если попытаться пересказать эту же мысль на бытовом уровне, то получится вот что. Если у вас есть накопления, то их будет проедать, как моль, инфляция. Будущее забирает деньги у вашего настоящего. Чтобы хотя бы элементарно сохранить накопленное тяжким трудом, приходится рисковать – вложить деньги либо в недвижимость, либо в какие-то акции или в золото. Или вот в эти самые деривативы. Если бы в течение трех лет с середины 2004 года вы регулярно ставили свои деньги, пусть поначалу и совсем скромные, на повышение цен на нефть и притом догадались бы выскочить (на языке профессионалов – «ликвидировать свои длинные позиции») в июле 2008-го, то единственной вашей материальной проблемой до конца жизни было бы решать, куда ездить отдыхать – на Маврикий или во Флориду. Или на остров Мадейру, в конце концов. И вообще, чем занять свое свободное время. Потому что работать было бы уже совсем необязательно.

Но это, конечно, больше похоже на рулетку. И мало кто из обогатившихся в период роста успел вовремя уйти до того, как началось падение. И быстро заработавшие колоссальные деньги на росте цен точно так же их потеряли. Потому как нефтяной рынок в этот период вел себя совсем ненормально и ни в коем случае нельзя было обольщаться.

Беда, когда риском управляет стадное чувство и «закон сиюминутности» – представление, что «всегда будет так, как есть сейчас». То есть если растут цены на дома, то и всегда они будут расти, если дорожает золото или биткоины, то это тоже вечная тенденция. Ну и естественно, если уж цены на нефть пошли вверх круто, то спешите вкладывать: завтра они будут непременно выше, чем сегодня.

Завтра – может быть, но как насчет послезавтра?

На самом же деле если есть у рыночной экономики самый непререкаемый закон, то он состоит как раз в том, что ничто не вечно: подъем обязательно рано или поздно сменится спадом, бум – кризисом (и наоборот), дорогие дома дешевыми, и даже золото, а тем более биткоины, увы, не гарантируют возвращения вложенных средств.

Когда накопивший несколько тысяч фунтов гражданин Великобритании обращается к финансовому консультанту с вопросом, что с ними делать, то, если специалист попадется умный и добросовестный, он непременно порекомендует подопечному не класть все яйца в одну корзину (называется это «диверсифицировать вложения»). Не увлекаться одной какой-то областью инвестиций, какой бы суперпривлекательной ни казалась она на данный момент. Не жадничать, гоняясь непременно за самой высокой нормой прибыли в минуту.

И в любом случае соизмерять риск здравым смыслом. Если появятся вдруг неожиданные «лишние» деньги, то тогда да, какой-то их частью можно рискнуть и сильнее. Правда, все продумав и просчитав. Не поддаваясь бездумно стадному чувству – куда все, туда и я.

Все эти рассуждения настолько банальны, что даже неловко их здесь приводить. Но почему в таком случае и мелкие, и крупные игроки, и действующие лица рынка из раза в раз нарушают эти очевидные правила? И дилетанты, и высокоопытные профи?

Почему крупнейшие банки залезали в гнилые, заведомо сверхрискованные американские ипотеки, прекрасно понимая, на что идут? Залезали, так крупно рискуя практически самим своим существованием. Теперь выясняется, кстати, что, когда ужаснувшиеся происходящему специалисты шли к начальству, чтобы поднять тревогу, им затыкали рты, а то и просто увольняли. Понятно, в чем дело. В жадности человеческой, которая слепит глаза. Но и в социальной психологии. Трудно идти против течения даже самому сильному и волевому. Вообразите: вы глава банка, и вот все вокруг это делают, и капитализация других банков каждый день растет, растут и зарплаты, к Рождеству ожидаются феноменальные, многомиллионные, просто абсурдные премии. И никто, кроме меня, ничего не боится! А я что, слабак, что ли? Что же я один буду шагать не в ногу? Такого не бывает!

Уже целые тома написаны о «нерациональности» поведения участников рынка. О том, как влияют на их поведение слухи, ложные ожидания, паника. Как продают акции, когда «все продают», и покупают непременно, когда «все покупают» (а очень часто надо делать наоборот). Как увлекаются одними и теми же деривативами, когда этих рискованных контрактов заключено уже на десятки триллионов долларов и одно это должно бы заставить насторожиться, – так ведь нет. Вопиющий пример: во время бума интернет-компаний в 90-е годы ХХ века многие из них оценивались на фондовом рынке в несколько раз больше, чем могли бы даже теоретически заработать. И все вместе по совокупности их акции тоже уже стоили больше совокупного количества денег на доступном им рынке. Абсурд, бессмыслица! Но каждый рассчитывал, видимо, на знаменитый принцип «большего дурака»: пусть я сильно переплатил, всегда найдется кто-то, кто купит у меня еще дороже.

А вот и не всегда. Сколько веревочке ни виться…

Наступление кризиса было неизбежно просто в силу закона цикличности. Но многочисленные лопающиеся пузыри в несколько раз усилили его вредоносное воздействие. И одним из таких пузырей оказался нефтяной рынок.

Прилив на нефтяные биржи нерационально огромного количества спекулятивных денег сыграл большую, возможно решающую роль в произошедшем.

Доктор Конопляник отмечает, что изначально у ожиданий роста цен были объективные причины. Но на этом фундаменте «сформировалась финансовая пирамида». Пирамида эта выстроилась и в результате процесса глобализации, и вследствие обилия дешевого кредита. И даже бурное развитие Интернета и электронных форм платежа – все это помогло вершине этой пирамиды залезть за облака. Никуда больше не надо звонить, не надо с кем-то долго договариваться, переписываться, посидел несколько минут за компьютером – и готово дело, вложил все, что у тебя было, в нефтяной фьючерс или опцион – фактически заключил пари на то, что нефть скоро вырастет в цене. Или упадет.

Но чем выше поднимешься, тем больнее падать.

А вот как комментировал происходившее на рынке нефти в середине 2008 года уже упоминавшийся Дэниэл Йергин, глава Кембриджского центра энергетических исследований и автор знаменитой книги «The Prize»: «На финансовых рынках воцарилась психология дефицита. Множество людей, которые раньше никогда не инвестировали в сырье, теперь вкладывают в нефть огромные суммы. Но называть это спекуляцией – значит понимать ситуацию слишком примитивно».

И вот еще что: обратите внимание, в какой именно момент цены на бумажную нефть особенно резко полезли вверх: в 2007-м и в начале 2008-го, когда уже очевиден стал кредитный кризис, когда с ликвидностью, с наличкой началась беда. Но вот какую картину видели игроки: кризис наступает, денег нет и взять негде… Как негде? А нефтяной рынок? Уж там-то, все говорят – от олдувайцев до МЭА, – спрос Индии и Китая будет только расти и расти, а новой нефти будет все меньше и меньше. Значит, есть только один верняк в этом рушащемся мире – поставить на нефтяной рост. Особенно учитывая, что под это кредит получить все-таки легче, чем на что-либо другое, потому что банки и пенсионные фонды и все вообще на свете свято верят в нефть. Кроме того, достаточно внести относительно небольшой депозит, чтобы сыграть в дериватив.