Андрей Остальский – Темная история нефти (страница 32)

Но разве не нечто похожее происходило в середине нулевых годов? Дело было прежде всего в увеличении спроса со стороны новых растущих великанов – Индии и Китая. При более или менее неизменном, малоэластичном предложении. И опять же спрос рос на проценты в год, а цены увеличивались совсем другими темпами (с середины 2004-го по середину 2007-го больше чем в четыре раза!).

И опять, перевалив через вершину, рухнули вниз. Вызвав на своем пути сотрясение, раскачавшее мировую экономику. (Недаром, наверное, почти все рецессии и депрессии новейшего времени следуют за нефтяными шоками.) Причем после короткой передышки нефтяные котировки опять с сизифовым упорством ползут вверх, карабкаясь к вершине. И так, по идее, должно продолжаться и дальше – пока нефть не кончится. Или пока человечество не придумает чего-то принципиально нового.

Ну и конечно, принципиально новым оказался «недружественный визит» вируса COVID-19. Вот он-то все вывернул наизнанку. Из-за обморока экономики спрос на все виды горючего пошел вниз, и довольно резко. Соответственно покатились вниз и цены на все виды нефти. Дело дошло до невероятного: до нуля, а затем и отрицательных величин! Мир был в шоке: как же такое возможно? Ведь это только мусор «продается» по отрицательным ценам, ты платишь, чтобы от него избавиться. Но ведь нефть, наоборот, в высшей степени ценный продукт. И вот тем не менее, вопреки всякой логике и всему предыдущему человеческому опыту это случилось.

Первая весточка прилетела в середине марта 2020 года, когда в минус ушел нефтепродукт под названием Wyoming Asphalt Sour. Но, казалось, это лишь казус, недоразумение, которое, кстати, действительно довольно быстро рассеялось. И, в конце концов, этот самый «Вайоминговский кислый асфальт» – это такой густой черный битум, смолоподобный продукт, идущий на производство асфальтобетона, действительно скорее асфальт, да еще и кислый. Но все же, когда он в результате торгов был оценен в минус 19 центов за баррель – то есть производитель был готов доплачивать эту цену любому, кто согласился бы тот продукт у него забрать, – то это был уже серьезный сигнал тревоги. Который в тот момент мало кем был воспринят серьезно. Кроме узких специалистов никто произошедшего, кажется, и не заметил.

Но вот о том, что случилось на нефтяной бирже в понедельник, 20 апреля 2020 года написали на первых страницах главные газеты мира. Ниже нуля опустилась цена на саму «королеву» – ее величество WTI (West Texas Intermediate), главную американскую нефть, основу всего энергетического сектора экономики США. Оказалось, что возможно и такое: в условиях пробившего дно спроса, переполненности хранилищ и резервуаров компании будут платить трейдерам, чтобы те избавили их от запасов этой высококачественной, легкой, замечательной нефти.

Впрочем, для того, чтобы такое случилось, нужно было сойтись нескольким факторам. Вторник, 21 апреля был последним днем торгов по фьючерсному контракту на май, и абсолютно вся нефть, торгуемая по нему, должна была быть физически поставлена в следующем месяце. И это в то время, когда спрос на топливо оставался минимальным. Большинство хранилищ были заполнены почти до предела, поскольку авиакомпании, нефтеперерабатывающие заводы и другие покупатели не очнулись от карантинного анабиоза. И даже те фирмы, у которых все еще сохранилось хоть чуть-чуть места в резервуарах, не горели желанием пополнять имеющиеся запасы, по крайней мере в мае. И так дело дошло уже до края – до последнего дня. Те, у кого на руках застрял кончающийся контракт, паниковали, готовы были закрыть его почти на любых условиях. Начался сброс цен, с электронной цепи спустили агрессивных ботов, и вот дошло сначала до нуля, а потом и до отрицательных значений. В какой-то момент была зафиксирована цена минус $40.47, а в конце торговой сессии «сердце успокоилось» на минус $37.63.

Цены фьючерсных контрактов на июнь между тем остались в положительных величинах. Да и цены на европейские сорта нефти – Brent и российскую Urals – хоть тоже скользили вниз, но ни до нуля, ни тем более до отрицательных значений все же не докатились. То есть это был, как считают многие специалисты, почти анекдотический случай. Но так или иначе прецедент создан, и что-то подсказывает мне, что теперь подобное может случаться и дальше.

И все же это исключение, подтверждающее правило: исторически цены должны расти. И растут. В абсолютных цифрах, безусловно! Иначе и быть не может. Лет 100 назад они выражались цифрами в несколько центов, в лучшем случае – десятков центов за баррель. Смешно!

Но еще смешнее становится, если посмотреть на кривую реальной цены на нефть, перерассчитанной с учетом инфляции, динамики других цен и расходов, а также роста ВВП. Ведь любая цена относительна: и десять центов может быть ужасно много, и сто долларов – нелепо мало. Цифра сама по себе ничего не значит, если мы не можем, хотя бы примерно, прикинуть: а сколько нашего труда на это пошло бы? Сколько дней, месяцев или лет нам надо было бы работать, чтобы в те или иные времена приобрести баррель или тонну? Сколько на эти деньги можно было в ту эпоху купить бутербродов, пальто или телевизоров?

Так вот, если все таким образом пересчитать, то в долларах 2007 года получается такая приблизительно картина. В начале 60-х годов XIX века цена барреля заходила в какой-то момент за сотню. В начале 70-х годов того же столетия, в эпоху молодости нефтяной промышленности, по различным причинам она снова резко подскочила вверх: доходя до 85 долларов за баррель. Потом, после нескольких взлетов и падений, надолго стабилизировалась в районе 15–20 долларов (с редкими рывками вниз до 10 и вверх до 30). А вот уже и 1973-й – роковой момент, когда в результате арабского эмбарго цена скакнула до 45–48 (повторю еще раз, это все в перерасчете на доллары 2007-го) долларов, и самое страшное – нефтяной шок начала 1980-го. До 85 долларов за баррель! Этот рекорд будет превзойден только уже в середине 2008-го.

Но предельная стоимость (или, как еще ее называют в России, приростная себестоимость, то есть marginal cost of supply) составляет около 35 долларов за баррель. Историческая тенденция цен в долгосрочном плане – не слишком далеко от нее отклоняться. Уже в 2005-м экономисты предрекали, что загадочные сверхрывки вверх не продлятся слишком долго.

Но у человечества короткая память (так легче!). И потому у всех на слуху только то, что происходило с ценами после 2000 года.

А происходило вот что.

В удивительном 2008 году для резкого колебания цен были свои, объективные основания. Судите сами: именно в том году в добыче нефти в России случился первый за десятилетие спад. А в Саудовской Аравии задержалось вступление в строй нефтяного месторождения «Хурсанийя», на которое возлагались очень большие надежды. Из-за урагана «Айк» долго не могли восстановить добычу в полном объеме в Мексиканском заливе. Потом случился российско-грузинский конфликт на Кавказе, был поврежден нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, из-за чего добыча в Азербайджане одно время снизилась на 480 тысяч баррелей в день. И наконец, еще один прецедент, крепко напугавший рынки, – захват сомалийскими пиратами огромного саудовского танкера.

За год до этих событий Международное энергетическое агентство – МЭА (самая авторитетная организация в этой области) предсказывало ощутимый рост добычи нефти в мире за пределами ОПЕК. На самом деле мир недосчитался 427 миллионов баррелей. Но упал – резко! – и спрос. То же самое МЭА рассчитывало на 88,8 миллиона баррелей в день, на самом деле все сложилось совсем иначе: миру потребовалось 85,6 миллиона – то есть впервые за многие десятилетия потребление нефти на планете сократилось.

Понятно, что это случилось, что называется, «не от хорошей жизни». Мировая экономика рухнула в кризис. Но центральный вопрос: в какой мере цены на нефть привязаны к положению дел в экономике, а в какой, наоборот, резкие скачки в ценах на энергоносители провоцируют кризисы? По крайней мере, почему-то всегда так получается, что спады, рецессии возникают именно вслед за нефтяными шоками. А шок вышел на этот раз неслабый.

В начале нового тысячелетия кто-то придумал остроумное правило: цены на нефть будут расти, и чтобы угадать их для будущего года, надо проделать следующую нехитрую арифметическую операцию: взять две последние цифры в числе года, поменять их местами – и готово дело! Точный прогноз получен! Так, в 2002 году нефть стоила 20 с чем-то долларов за баррель. В 2003-м цены перевалили за 30. В 2004-м за 40 и так далее. И первая половина 2007-го вроде бы не стала исключением – цены достигли 70 и продолжали движение вверх.

Именно тогда Международное энергетическое агентство опубликовало отчет, в котором предрекало двухпроцентный рост каждый год. И большинство аналитиков были согласны с этим прогнозом, не из пальца, между прочим, высосанным. Он основывался на вполне правдоподобной оценке роста потребления в Индии и Китае.

То есть представьте: высокоумные экономисты собирали огромное количество статистических данных, проверяли их и перепроверяли, рисовали сложные графики, писали формулы, проецировали, вычисляли допустимые поправки, округляли до сотых и десятых… Но в жизни все происходит совсем иначе, чем в теории. Сначала за какой-нибудь год, к середине 2008-го, цена достигла почти 150 долларов. Этот бурный рост потряс мировой экономический механизм, зашатались, задрожали тонкие балансы и равновесия, полетели в корзину все остальные графики и предсказания. Больше уже нельзя было угадать ничего. Скоро цена будет 250 долларов за баррель, обещал глава Газпрома. Но если это так, то что же будет с инфляцией, с ценами на горючее, на продукты питания, на жилье? – хватались за головы специалисты.