Андрей Остальский – Темная история нефти (страница 34)
Но вот беда, если проиграешь, отдавать придется не процент, не депозит, а полную цену позиции, придется изыскивать всю сумму. Которой у тебя, возможно, нет. И не было. И взять ее негде. Разве что поставить еще раз на нефть… Ведь она кончается, не так ли?
Откуда известно, что именно так и было? А взгляните на официальную статистику. По данным Комиссии по торговле товарно-сырьевыми фьючерсами (КТТСФ) США, в феврале 2007 года доля спекулянтов на NYMEX составила 30 процентов, в июне 2008-го – уже 70 процентов. И ровно в тот же период цены на нефтяные фьючерсы достигли своего безумного потолка. И в то же самое время мировые индикаторы уже однозначно показывали: мировая экономика резко покатилась вниз…
Адама Смита, с его верой в могучую силу и способность рынка к самоисцелению, хоронили уже десятки раз. Но особенно торжественно – после обеих мировых войн, после Октябрьской революции, ну а уж когда грянула в начале 30-х годов Великая депрессия, тогда вообще приверженность идеям свободного рынка почиталась чуть ли не за признак слабоумия. Ежу понятно: всё, капитализм кончился, ему на смену теперь идет что-то другое, новое, не очень пока ясное, но связанное, наверное, с мощным государственным регулированием и контролем. Воскресал непременно и призрак Карла Маркса, который каждый раз принимался снова бродить и по Европе, и по Америке.
Но очередной кризис потихоньку, незаметно кончался, и снова люди забывали Маркса (кроме тех стран, где его неизменная популярность обеспечивалась государственным насилием). А Адам Смит и его последователи уже не казались такими уж устаревшими, законченными чудаками.
Многим людям, оказавшимся перед лицом жесткого экономического кризиса, кажется, что капитализм кончился – уж на этот раз точно!
Между тем великий политэконом (Адам, а не Карл) предвидел ситуации, схожие с последним экономическим кризисом, да и потрясениями нефтяного рынка тоже. «Когда доходность торговли значительно превышает обычную, общей ошибкой является чрезмерное увеличение объемов торговли». Разве не про нефтяных спекулянтов сказано?
И теперь задумайтесь, почему WTI в последнее время стоит значительно дешевле сорта Brent и даже Urals. Российская нефть, правда, привязана к Brent и потому куда англо-норвежская нефть, туда и она. Но все-таки как же быть со знаменитым экономическим законом единой цены? Одна и та же картошка не может по-разному стоить в разных концах супермаркета, а высший сорт – дешевле первого и второго. В супермаркете такое невозможно, а на мировом рынке нефти бывает.
Ведь и Brent, и тем более Urals качественно уступают «легкой» и «сладкой» техасской нефти.
Экономический абсурд…
Есть две объясняющие происходящее теории.
Во-первых, в Оклахоме, в Кушинге, вышло из строя одно из нефтеперерабатывающих предприятий, и в результате скопился некий переизбыток нефтяной смеси WTI. Технологически он не может быстро рассосаться за счет краткосрочных поставок за пределы Америки. Рынок нефти, особенно вот в такой смутный период, недостаточно гибок. Наверное, долго такая ценовая неувязка сохраняться не могла бы. Но в краткосрочном плане рынки – европейский и американский – функционируют как бы отдельно друг от друга.
Кроме того, говорят, в открытом море стоят заполненные нефтью танкеры, ждут – но не погоды, а повышения цен, которое многие считают неизбежным. Образовавшееся «суперконтанго» вроде бы, как барометр, указывает на приближение небольшой бури.
Все эти искусственные переизбытки нефти сильно искажают общую рыночную картину. Ну и еще одно предположение, которое я несколько раз встречал в блогах нефтяных трейдеров, – что в разгульные месяцы фонды и отдельные торговцы (кое-где их любят непременно называть спекулянтами) набирают себе длинных позиций и потом от них избавиться не могут. А надо…
Заметьте, кстати, что основной – подавляющий объем бумажной нефти котируется именно в WTI.
Романтик нефтяных бирж
Этому человеку в книгах о нефти надо посвящать как минимум целую главу. А то и две. В момент, когда эта книга писалась, он числился 117-м в списке самых богатых американцев (369-м в мире). Увы, когда готовилось в печать новое издание, он уже покинул наш мир. А превратности кризиса могли уже проделать основательную дыру в оставленном им состоянии, в основном завещанном на благотворительные цели.
Неважно, дело совсем не в деньгах. Знаем мы богатеев и покруче, сотворивших свои гигантские, невообразимые состояния, как фокусники, почти из воздуха (вернее, из дешево, по случаю доставшихся углеводородов, например). Другое дело – Пиккенс. T. Boone Pickens.
Почему-то он предпочитает не расшифровывать первый инициал. Но вообще-то он – Томас Бун Пиккенс-младший. Одно время меня этот изредка употребляемый «младший» даже сбивал с толку, и я думал, что в нефтяных хрониках иногда речь шла о его отце. Не может же быть, чтобы один и тот же человек столько всего успел совершить разного – и в 50-х, и в 60-х, и в 70-х, и 80-х… и так далее. Вплоть до наших дней.
Но оказывается, может. Пиккенс-старший тоже имел дело с нефтью, но совсем не на том уровне. Ничем особенным не прославился.
А вот его сын вошел в нефтяную и энергетическую историю мира. И теперь неважно уже, сколько он за свою долгую жизнь намолотил денег. Все равно место это за ним останется. Ему в этом смысле мало равных. А среди ныне живущих так, по-моему, нет вообще.
Для людей левых политических взглядов Пиккенс, разумеется, не может быть героем, он – воплощение беспощадно цепкого капиталиста, никогда не упускавшего из виду свою выгоду, свой интерес. Вдобавок еще и ярый республиканец, друг и сторонник бывшего мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани, изрядно дискредитированного своей ролью на все готового порученца при Трампе. Но даже левые вынуждены признать неординарность Пиккенса.
Причем более всего поразительна именно эта многосторонность – то, что он появляется на этапах нефтяной истории несколько раз и в совершенно разных ипостасях. То есть не один большой, оригинальный след оставил, а несколько. Будто в нем жили сразу несколько очень разных людей.
Последний его прикол – это неожиданное превращение в страстного борца – а он все в своей бурной жизни делал со страстью – за спасение климата и разработку возобновляемых, альтернативных источников энергии. (Трамп бы точно не одобрил!)
Но давайте все-таки по порядку. Понятно, что в двенадцать лет он газетами торговал – кто же из будущих американских богачей этого не делал? Но далеко не каждому мальчику-газетчику удается за несколько месяцев расширить число своих клиентов с 28 до 125. Путем «бизнес-экспансии» (как уж он с конкурентами договаривался, не знаю. Наверное, с каждым особо).
Но мир он удивил в первый раз, когда созданная им независимая нефтяная компания «Меса Петролеум» поглотила в 1969 году «Хуготон Продакшн компани», которая была во много раз больше. Представьте: какой-нибудь пескарь или сардинка подплывает к эдакому жирному сому – и проглатывает его со всеми потрохами и плавниками. Да разве такое возможно? Пиккенс доказал, что да – вопреки всем физическим законам! Историки бирж слегка подивились: чуден мир, чего только в нем не бывает. Но и только. Главные сюрпризы были впереди.
Уже тогда Пиккенс выработал формулу, которую начнет широко применять на практике только в 80-х: соотношение нефтяных резервов компании и ее капитализации. Когда совокупная цена акций компании ощутимо меньше, чем потенциальная цена нефти (или газа), к которым она имеет доступ, акции стоит скупать, не жалея денег.
Но в 60-х и 70-х он, подобно многим другим, колесил по свету в поисках новых больших месторождений. Увы, они уже были практически все разобраны, а вокруг немногих недоразобранных, например в Ливии, шла жестокая, беспощадная борьба. В этом столпотворении легко было потеряться, а то и разориться, к тому же надо было все сильнее прогибаться перед правительствами, чьим странам повезло оказаться сидящими на богатых месторождениях. И вот настало время, когда не одному только Пиккенсу пришло в голову, что, собственно, проще и выгоднее искать нефть не в далеких негостеприимных краях, в песках Востока или джунглях Африки, а на фондовой бирже. Скупая недооцененные нефтяные акции.
Тем временем «Меса Петролеум» стала одной из крупнейших независимых нефтяных компаний мира за пределами узкого круга «сестер», прибрав к рукам несколько небольших компаний. Но когда в 1982-м Пиккенс замахнулся на куда более крупную «Ситиз Сервис», по тем временам 19-ю по размеру в США (в три раза больше «Месы»), то добыча оказалась все-таки не по зубам охотнику. Увидев, что происходит, вмешались куда более крупные хищники – «Галф Ойл» и «Оксидентал Петролеум» Арманда Хаммера. Последнему в итоге удалось скупить все акции «Ситиз Сервис». Продал свой пакет и Пиккенс – с тридцатимиллионной прибылью.
Это был какой-то новый, небывалый вид охоты – который идет на пользу дичи, укрепляет ее здоровье. Однако противники и завистники стали за глаза обзывать Пиккенса «гринмейлером». Этот термин – вошедший в бизнес-язык каламбур по образцу blackmail – «черное письмо», что значит шантаж. Так называемые зеленые письма не нарушали закона, но, с точки зрения критиков, часто казались формой легального шантажа: чтобы от «гринмейлеров» избавиться, компании готовы были выкупать у них свои акции по экстравагантным ценам. Интересно, что само имя стало нарицательным среди нефтяников, страшившихся, что в трудный момент появится кто-то, кто устроит им «пиккенса».