Андрей Орлов – Бастард Императора. Том 26 (страница 25)

Фраза, сказанная ровно и без нажима, прошла по трибунам, как тонкий треск по льду. Кто-то хмыкнул, решив, что это позёрство, но несколько человек наверху на миг перестали усмехаться и чуть подались вперёд, всматриваясь в меня внимательнее. Опыт наверняка подсказывал им, что так не говорят те, кому нечего за собой иметь.

Старик замер и остановился, уставившись в мою маску уже без показной лёгкости. В его взгляде промелькнул краткий, почти неуловимый расчёт — привычка того, кто всегда прикидывает цену ошибки. Но он видит по энергии жизни лишь мой примерный возраст — не более. То есть по его логике я не могу быть рангом выше новы пять, каким бы гением не был.

— Угрожать империи? Не самое разумное решение, — в голосе появилась сталь. — Прикрываться какой-то надуманной важностью своей персоны — тем более. Более того, ты вмешался в экзамен и теперь оскорбляешь наших будущих рыцарей. Раз ты такой смелый, чтобы это сделать, но не снять маску, может, продемонстрируешь нам свою силу?

Он пытается загнать меня в рамки. Угроза — значит нужно доказать свою силу.

Хитёр. Очень хитёр. Ведь я скрыл свой ранг. И чем больше он не может прикинуть мой уровень, тем сильнее его раздражает сама необходимость считаться с неизвестным.

— Директор, — вперёд, всё также держа меня за руку, вышла Яна. Её пальцы крепко сомкнулись на моей ладони, но в этом не было попытки удержать меня — скорее, желание решить всё миром. — Это и в правду мой муж. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, и не хочу с вами ссориться. Прошу вас, давайте всё обсудим. Я уверена, что мы придём к общему решению и сможем всё решить.

Её голос звучал уверенно, но я чувствовал её напряжение.

— Аная, — довольно грубо перебил её святой. — С тобой мы ещё успеем поговорить на эту тему. Сейчас идёт речь об этом неизвестном, решившем, что может позволять себе оскорблять нашу империю и нашу академию. Да и, — старик посмотрел на меня, — он так распинается, а сам за себя ответить не может? Что же это за мужчина такой, что его защищает девушка?

Толпа отозвалась глухими смешками. Старик нарочно давил на самое простое — на гордость и стереотипы, чтобы толпа пошла за ним, не задумываясь. Это удобно: когда люди смеются, они меньше вслушиваются в смысл сказанного другим. Политикан ещё тот.

Оскорбить империю и академию? Это лишь предлог. Яна слишком ценна для них, и они её не отпустят. Я жил в этом мире двести лет и знаю, что никто и никогда не захочет отпустить гения. Особенно если привык считать его своей собственностью.

В ответ на эту провокацию я спокойно ответил:

— Моя жена — для меня моя ценность, а не украшение. Она выражается тогда, когда сама захочет. И я ценю каждое её слово. А что же до ваших птенцов, — я окинул взглядом молодых нов, — то у них действительно большое будущее, но мне до них нет дела. И это сражение будет не лучшей идеей. Я уже сказал, зачем я здесь.

На это он усмехнулся и покачал головой:

— Даже так? Юноша, вы не собираетесь отвечать за свои слова? Так о каком законе мы тогда говорим? — старик театрально развёл руки в стороны и оглядел толпу, уделив особое внимание элите наверху. — Наши ученики и рыцари — это наша гордость! И мы никому не позволим оскорблять гордость! Если вы хотите доказать нам что-то — сделайте это силой!

Он оправдывается «законом» и «гордостью», не замечая, что именно их сейчас и подводит под удар. В его голове это удобный сценарий: самоуверенный нарушитель, честный вызов, показательное наказание. Сценарий, в котором он — верховный судья. Но сцена уже давно не принадлежит ему. Всё идёт по сценарию, который задумал я.

Яна, слыша его слова, вновь с силой сжала мою ладонь. Её взгляд метнулся ко мне — коротко, почти незаметно. Там было и беспокойство, и готовность идти до конца.

А я внутренне усмехнулся.

Этот старик так уверен в своих учениках, что хочет в спарринге со мной продемонстрировать, к чему приведут такие глупые выходки, на подобие моей. Собирается прилюдно доказать их силу, чтобы впечатлить элиту и унизить меня перед Яной. Считает, что ведёт меня к заранее известному финалу — как ещё одного самонадеянного выскочку, которых он уже десятки раз ломал об арену.

А ведь я давал ему возможность выйти сухим из воды… Яна же вообще предложила всё обсудить, но он решил поступить иначе.

Самоуверенность — вот порок тех, кто слишком высоко взобрался и забыл, что мир не крутится вокруг них. И на самом деле это не редкость, а довольно частое явление для практиков. Достигнув вершины своей маленькой горы, они перестают смотреть вниз. А ведь никогда нельзя забывать того, как ты поднимался и где стоял в начале своего пути.

Но, стоит отдать ему должное, в своих учениках он действительно не сомневается. Его вера в них искренняя — и именно поэтому удар по ней будет для него особенно болезненным. Так что нужно готовиться к худшему.

— Хорошо, — я на миг прикрыл глаза. — Если вы хотите, чтобы всё было по закону — пусть всё будет по закону. В конце концов — он для всех един. Раз уж я ворвался к вам на церемонию, значит, сражусь с вашими учениками.

Старик усмехнулся и кивнул:

— Рарат.

Вперёд вышел парень, который, казалось, только этого и ждал. Он смотрел не на меня, а на Яну — взгляд полон непонимания. Но по нему было видно, что он буквально заряжен энергией и готов выместить на мне всё, что у него копилось годами.

— Нет, — помотал я головой. — Я не буду с ним сражаться.

В толпе раздались смешки, кто-то вслух выдохнул разочарованное и посыпались даже чьи-то освистывания.

Святой внимательно посмотрел на меня, а рыжий нахмурился и чуть ли не набычился.

Глядя в глаза всех присутствующих на арене, я продолжил:

— Я буду сражаться сразу с семью вашими учениками.

Пришло время исполнить задуманное. Я сыграю на том, что ценят и уважают больше всего в этом мире. На силе, таланте, и личности, которую лучше не раскрывать. Иначе сюда явятся те, кто не станет слушать объяснений.

Толпа с интересом наблюдала за происходящим. То, что случилось — было впервые на их памяти. И оттого это мероприятие становилось интереснее.

Многих раздражало поведение парня в маске. Ведь выскочек никто не любит. Особенно тех, кто не кланяется святому, не склоняет голову и позволяет себе говорить так, будто он здесь не гость, а хозяин. Однако то, как уверенно он держался против святого, не боясь смотреть тому даже в глаза, поразило людей.

Но то, что только что произошло, не укладывалось в головах ни у кого в принципе.

Один… Против семи кандидатов в рыцари…?

Люди переглядывались и тихо, не открыто, но усмехались над глупцом, возомнившим себя тем, кто вот так просто может бросать такие заявления.

И теперь каждый с предвкушением ждал, когда этого выскочку накажут за проявленную дерзость. Они ждали зрелища, не подозревая, что сегодняшний день для их империи может стать последним.

Глава 15

Торги новами

Глава не редактированная, займусь этим завтра, потому что сегодня дико устал. Так что заранее прошу прощения за возможные ляпы.

— Это шутка такая? — ещё больше нахмурился рыжий и чуть ли не прорычал. — Ты что, думаешь, что можешь себе позволить нас так оскорблять⁈ — парень, держа в руках меч, сделал пару шагов вперёд.

— Тише, Рарат, — святой внимательно смотрел на меня. Похоже, что оценивает, блефую я или просто дурак какой. — Против семи, говоришь?

Сейчас у него в мыслях должна складываться картинка. Он понимает мой примерный возраст по энергии жизни, и наверняка подумает, что таким образом я пытаюсь выставить их в не самом лучшем свете.

— Пожалуй, — продолжил старик, — тебе хватит и одного Рарата, но раз уж ты сам заикнулся о том, что могут нападать все семь — то тебе придётся отвечать за собственные слова. Так сказать, в назидание, чтобы больше так не делал и думал, прежде чем что-то сказать.

Предсказуем. А ведь когда-то эти же слова я говорил Грише. Вот только я отчитывал своего ученика, а не чужого человека, чьих сил не знаю.

Единственный вариант, последний, когда эта империя могла отделаться малой кровью, это вариант моего боя один на один с этим парнем, который они и могли инициировать, но теперь…

Я усмехнулся, медленно отпустил руку Яны, и, подняв свои руки, медленно развёл их в стороны, не собираясь с ним спорить. Пусть лучше увидит результат своей глупости сам.

Святой исчез, появляясь на платформе выше, его ученики разошлись в разные стороны, оставляя пространство для рыжего. Яна вышла вперёд, держась за свою катану.

Я посмотрел на неё и помотал головой. Девушка пару секунд смотрела на меня, потом кивнула и отошла в сторону. Впрочем, всё ещё не отпуская оружие.

— Начали, — послышалась короткая команда святого.

Мы с моим «противником» стояли и смотрели друг на друга, когда он вдруг заговорил:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — спокойно ответил я.

— Восемнадцать, — он усмехнулся и встал в стойку. — Ты хоть и молод, но наглости в тебе слишком много… Я не стану тебя щадить, даже несмотря на возраст.

— Конечно, — кивнул я, — нападай.

И он напал. Миг, опорная нога отталкивается от арены, стремительный рывок, и, разрывая пространство ярким беснующимся пламенем, на меня мчится довольно серьёзная атака.

Вот только…

Мгновение назад все с предвкушением ждали, когда же начнётся дуэль, но сейчас, когда прошло всего пара секунд, каждый из зрителей замер, поражённо и с открытыми глазами смотря вниз.