Андрей Но – Железо (страница 33)

Доставайте железо из земли, дети мои!.. Очищайте его от шлака. Освобождайте его. И оно взамен будет освобождать от шлака вас. Если человек успел отдать свой долг Отцу в течение жизни, то его кости, молчаливые без плоти, но вечные и с божественной искрой, белые, как облака и его помыслы, будут служить в руках живых и продолжать вместе с ними великую работу…

И только когда последний кусочек нашего Отца освободится от коварных объятий Матери, все, кто его освобождал, включая предков, будут удостоены высшей награды. Какой?.. Никто не знает, потому что это вне понимания… Но нет сомнений, что щедрость ее будет приравнена к божественной…

— Как это может быть вне понимания, если ваша мудрость напрямую разговаривает с Отцом? — снова рискнула спросить Андра.

Матаньян-Юло демонстративно вздохнул и перевел взгляд на Поу-Воу позади нее, будто тот знал ответ. И мальчик его действительно знал.

— Я же сказал тебе заткнуться, женщина!.. Или это вне твоего понимания?

Духовный наставник довольно рассмеялся и проказливо подмигнул Поу-Воу.

— Достойный пример привел наш достойный железный сын, каково это — пребывать вне понимания… Однако я попробую разъяснить, — раздобрился он, все еще посмеиваясь. — Когда я завожу с Отцом речь о награде, мне в голову идут захватывающие видения и неописуемые ощущения, неподдающиеся обычным словам… До тех пор, пока мы обременены плотью, нам не дано понять, что обещает Отец своим сыновьям… Мы слишком скованы землей и ее низменными мерилами, отвечающими за наши чувства… И только избавив от последнего кусочка шлака Отца и самих себя, только тогда мы станем открыты перед пониманием сущности божественной награды…

А до тех пор не стоит забывать, что железо — это мужчина, и оно не требует с ним нянчиться. Единственное, что оно требует от сыновей — это его освобождение. Как только оно станет слитком чистой силы, оно разрешит с ним делать все, что вздумается, разве что не сливать обратно с безобразящей землей. Мужчины делают из него оружие, чтобы защищаться от старших сыновей земли, таких как пума, койоты и змеи, а также и от тех сыновей, что к ним приблизились и уподобились… Так нас соседи и защищают от богомерзких Пожирающих Печень, с помощью Отца, которого мы для них освободили…

— Если железу все равно, что из него сделают оружие, тогда почему наши предки в свое время не подпустили бледнолицых к останкам Отца? Бледнолицые ведь тоже бы его сначала освободили…

Говорящий с Отцом хватил костью Арно по постаменту, чуть ее не сломав.

— Я устал терпеть твои выходки, глупая девчонка!.. Знай свое место!.. — оскалился он, высокий, худой и жуткий в своей багровой хламиде.

— Да!.. — поддакнул позади нее Поу-Воу, выглядевший почти счастливым. — Мы устали!..

— Мы с сыновьями терпим тебя, только потому что в тебе тоже есть кость, — разжевал ей провидец. — А значит, ты тоже дитя железа, пусть и в незначительной мере. В вас, женщинах, слишком много от земли, — коршуном повернулся он к другим девочкам. — И вы будете погребены в нее, если не будете слушаться сыновей. Знайте свое место и свой долг!.. Вы не способны освобождать железо, но вы способны рождать его новых освободителей… Вы нужны Отцу, и он не обделит вас благодарностью, если будете выполнять свой единственный долг… Будьте покорны мужчинам, потому что отдаться им — это единственное, что вы можете предпринять для спасения Отца…

Поу-Воу переполнили чувства. Медленно поднявшись с тюфяка, он рухнул на спину Андры, пытаясь ее забороть.

— Покоряйся!.. Покоряйся мне!.. — ревел мальчик, захватив ее шею в удушающее кольцо рук. Андра хрипела, а ее лицо раскраснелось. Она размахивала кулачками, пытаясь попасть в лицо обидчику. Другие дети гомонили, но ничего не предпринимали, не зная, какой поступок в этой ситуации будет одобрен Говорящим с Отцом, а какой нет. А провидец и сам стоял, ничего не предпринимая. Он внимательно следил за борющимися, готовый вмешаться только в случае угрозы жизни. Только одной жизни.

— Да как ты смеешь? — рассвирепел он, подскочив к Андре и оттащив ее за ухо от Поу-Воу. У того был расквашен нос, и кровь струилась с подбородка ручьем. — Напомни мне имена твоих родителей!.. Ну же!.. Я приговорю их к исправительным работам на две луны, пусть благодарят за это свою несносную дщерь!..

Девочка в ужасе заверещала и со змеиной изворотливостью вырвалась из цепких пальцев духовного наставника.

— Стой!..

Андра выбежала из Железного павильона и скрылась в племени. Матаньян-Юло еще какое-то время стоял в проходе, тяжело дыша и рассерженно глядя ей вслед.

— Просвещение на сегодня закончено, — гаркнул он детям. — Ступайте по домам…

— Нет, мы пойдем в кожевенную яму, топтать шкуры, — воскликнул мальчик по имени Дирлек. Провидец деланно удивился.

— А зачем вам это? Разве не хотите вздремнуть после занятий? Или, может, порисовать угольками на камнях, где никто не видит?

Дирлек скорчился.

— Я лично оторву руки тому, кого застану за рисованием, — пообещал он. — Пойдет он у меня потом ногами железо выкапывать… А если я усну, вместо того, чтобы помочь Магону подготовить шкуры для мехов в плавильню, Отец пролежит в земле на день дольше, чем если бы я… И-и… Если бы уснул, то я… — мальчик запутался в слишком сложном для него предложении, но Матаньян-Юло прекрасно понял о чем речь и звучно поцеловал его в раскрасневшийся от недавнего падения об пол лоб.

— Бегите, мои проказники… Отцу без вас никогда не освободиться. А ты, Поу-Воу, останься…

Железный павильон быстро опустел, и только мальчик с разбитым носом остался стоять у жаровни, не переставая шмыгать кровью. Говорящий с Отцом поднял свою длинную руку с вытянутым перстом и указал на свое сидалище.

— Присаживайся.

Мальчик повиновался.

— Ох, Поу-Воу… — пробормотал провидец, бросив на один из постаментов кожаную суму. Из нее посыпались различные травы, свистелки из тростника, курительная трубка из ключицы, ожерелье из клыков животных и высушенной головы кондора, маленькая кукла в форме человечка, утыканная иглами дикобраза, мешочки с порошками и табаком и связка плотно сжатых листьев кукурузы. Взяв один из них, он шагнул к мальчику и осторожно оттер тому кровь с лица. — Поу-Воу, — повторил он, с наслаждением проговаривая его имя вытянутыми губами. — Это же твой отец — герой карьера?

— Да, мой, — гордо ответил мальчик. Провидец достал еще один лист, разорвал его пополам, скрутил кусочки в пробки и заткнул ими обе кровоточащие ноздри. Поу-Воу задышал ртом.

— Тебе не больно?

— Мне хорошо!.. — заверил мальчик. — Чем меньше во мне влаги, тем меньше во мне земли. Тем больше во мне остается железа…

— Верно, мой мальчик, — просюсюкал Матаньян-Юло, поглаживая того по волосам. — Но ведь влага тебе еще пригодится, чтобы ты успел как можно больше железа освободить… Не торопись расставаться с плотью, она сама успеет тебя предать и бросить, когда придет время… А до тех пор используй ее нещадно, во имя Отца… Но кровью лучше не разбрасывайся почем зря…

— Ерунда, — отмахнулся Поу-Воу. — Муравьиный укус и то сильнее, чем удар этой… Этой…

Мальчик гневно надул щеки, не в силах подобрать слов, но отчего-то вдруг смутился. Провидец склонился к нему и смачно поцеловал его в лоб.

— Это слова настоящего мужчины!.. — сказал он ему. — Порой мне кажется, что среди остальных детей, что посещают Железный павильон, ты больше всех понимаешь, насколько важно быть мужчиной… А настоящий мужчина всегда выбирает только добычу железа, и ты это прекрасно знаешь… От близости железа на карьере и ударов по костям, из них выпаривается весь шлак, и мужчина становится крепким и непобедимым… Куда там нашему Побеждающему Всегда? Придет время, он тебе и в подметки не сгодится…

Лицо мальчика, обезображенное высохшей кровью, расплылось в широкой, сконфуженной улыбке.

— Я не воин… Но мой отец — герой карьера…

— Знаю, знаю, — промурлыкал провидец. — Дак ты уже почти как воин… Ты видел, какие у тебя ручища?

Говорящий с Отцом сжал пальцы на плечах мальчика и стал их жадно ощупывать. Поу-Воу смущался от близости лица своего духовного наставника, никогда то еще не было настолько рядом. Раскосые и будто разного расположения глаза блестели, как застывшая смола, и практически не мигали. Сам Говорящий с Отцом удостоил его особого внимания. Будет чем похвастаться его герою отцу.

— Вон, какие руки, — прохрипел Говорящий с Отцом. — Крепкие и сильные… И ноги что ли тоже?

Ухоженные ладони провидца возлегли на ноги мальчика, и так же их алчно прощупали. Поу-Воу смутился совсем.

— Знаешь, мой дорогой железный сын, — выдохнул Матаньян-Юло. — Знаешь ли ты, что у настоящего мужчины со временем появляется и другой, крепкий, как само железо, орган?

Кривые глазки испытующе вглядывались в лицо мальчика, ожидая отклика.

— Не знаю, — пожал плечами Поу-Воу. — Акинак, как у воина? Побеждающий Всегда говорил, что акинак уже давно стал частью его тела, как орган, как продолжение руки…

Матаньян-Юло прыснул и затрясся от смеха. Его руки отцепились от коленок мальчика и сцепились в замок за спиной.

— Он похож на акинак, но только… сильнее. И он не отнимает жизнь, а дарит ее… Вдыхает ее… Как-нибудь, в другой раз… Я расскажу тебе про это больше, — Говорящий с Отцом будто с усилием отвернулся от него и уставился отрешенным взглядом на висящий скелет Арно, — а теперь беги домой и передавай мое благословление своему достойному отцу…